Встречи через века. Порог. Часть 2 гл. 6-9

6
Михаил проснулся раньше обычного. Не от тревоги — от ощущения, что день будет важным. Он повернул голову — и увидел Алину.
Она спала спокойно, как спят только те, кто наконец обрёл дом. Не дом из камня — дом из двух миров, двух судеб, двух жизней.
Официально они оформили свои отношения в двух мирах год назад, когда, теперь уже жена, сказала, что хочет детей. Тогда он на неё посмотрел внимательно и понял, что Фелиса и Лилиан, особенно Фелиса, дала ей понять, что она переродилась духовно и её земные болезни ушли. А это значит, что и он уже житель двух миров и полноправный Хозяин дома. Взгляд управляющего домом Тодо тогда сказал больше любых слов. Они расписались тихо. Дочку с внуками приглашали, но они отказались приезжать. Алина тогда сказала: «Галя, некоторым деньги мешают видеть суть.» Галя поняла и ещё усерднее стала тренироваться и учиться. Галя. Трудный ребёнок. Не в плане воспитания, а какой-то страшной упёртости. Кроме занятий ничего не хочет видеть. Всё воспринимает как этапы роста. У Гали завтра день рождение. Какой ей сделать подарок? Не знаю. Прошлые разы как-то всё само собой происходило. Но ей будет 15. Для Земли ещё ребёнок, но для Большого мира уже пора заводить своих детей.
- Доброе утро, милый. Что задумался с утра?
- Доброе утро, моё солнышко. Давай вставать. Всё решиться благодаря Творцу Творцов.
- Именно так. - сказала Алина и пошла в душ, лукаво посмотрев на мужа, как бы приглашая помыть ей спинку.
Это был их утренний ритуал . Тихий, нежный, домашний. Он  помогал им обоим окончательно проснуться и войти в день.
Но сегодня — день был особенный.
Пока вода журчала за дверью, Михаил сел на край кровати.
Он чувствовал:
Галя стоит на пороге своего пути. Земля готовится к встрече, о которой никто не знает. В библиотеке собраны те, кто семьсот лет назад сжёг деревню. В Большом мире готовятся те, кто выжил. А в мироздании - те, кто должен встретиться снова.
И он понял:
Подарок Гале — это не вещь. Это выбор. Это путь. Это дверь.
7    
После завтрака со всеми домашними, Михаил пошёл в кабинет. Алина принесла почту и они начали её разбирать. В самом начале, три года назад, Михаил решил, что почта - это дело Хозяина, можно сказать директора этого дома, который является и убежищем, и школой, и проходом между мирами и временем. Тодо не возражал. Даже приветствовал. Хозяин должен знать что происходит в доме. На то он и Хозяин. В дверь кабинета постучали.
- Входи, Тодо. - сказал Михаил, который за три года он научился чувствовать людей дома почти так же, как они чувствовали его.
Дверь открылась и вошёл управляющий, неся конверт из плотной бумаги. На была плотнее манильской бумаги, в которых приходят официальные документы Земли. Почерк чужой, да и печать необычная. Михаил вопросительно посмотрел на Тодо.
- Это, Хозяин, письмо от тех кто не приглашает предупреждений в Большом мире. Они приходят как снег в июле, уведомлений не присылают.
- Спасибо, Тодо. Давай посмотрю.
Михаил взял конверт и вскрыл аккуратно его.
- Что там? - немного встревоженно спросила Алина.
- К нам вечером приедут гости. Они приедут к Гале.
- Что же она натворила такого, что ею заинтересовалась самая секретная служба мироздания, дорогой?
- В письме ничего такого. Только. Стоп!! А что у нас с курортом, где была деревня Ади и Абилейль?
- Всё в порядке. Мэри и Ирен готовит прислугу к выходу из зоны библиотек. На днях Фелиса, Теодор, их дети Ромул, Люки и Сьюзи, а также Сара с мамой Эсфирь и двумя сёстрами Рут и Хая едут туда. Заберут и Лису-Василису. А что?
- Они Галю повезут на этот курорт.
- Странно.
- НЕ странно. Я думаю, что миры знают, то, что мы ещё не знаем. Возможно она не достающее звеном. - Он посмотрел в окно. Сад был тихим, как будто ждал, - Когда они приезжают?
- К ужину, Хозяин.
- Раз предупредили, то не надо делать из этого апофеоз. Приедут - сами скажут что и как.  А пока обычный день. Алина, тебе пора на тренировку, а я пока поработаю. После прогуляемся. Возможно пообедаем в Париже.
- Пожалуйста, не очень балуй меня, милый.
- Ладно, дорогая. Посмотрим. Тодо, пригласи Теодора если он не занят.
- Я понял, Хозяин. Желаете узнать о службе?
- Не совсем. Только не говори ему. Я сам скажу.
- Хорошо.
Галя в это время, ничего не подозревая, сидела в библиотеке и грызла гранит науки — как большинство детей этого дома, для которых учёба была не обязанностью, а частью пути. Она была из тех, кто не ждёт подарков. Она ждёт задач. Испытаний. Ростков смысла.
Она не знала, что сегодня её жизнь начнёт поворачивать. Что вечером в дом войдут те, кто не приходит просто так. Что её пятнадцатилетие станет не праздником — а порогом.
Она перевернула страницу. Сделала пометку. Вздохнула.
И в этот момент в библиотеке дрогнул воздух — едва заметно, как дыхание мира. Но Галя этого не почувствовала.
Пока что.
8   
Через час Теодор пришёл и извинился, что сразу не смог. Михаил поблагодарил и сказал, что если бы нужно было срочно, то он, Михаил, сам бы его нашёл. Михаил предложил Теодору соки и пригласил его присесть в удобные мягкие кожаные кресла.
- Я позвал тебя, ибо мне интересно как устроена система в Большом мире? - начал Михаил разговор.
Теодор приподнял бровь.
- Почему заинтересовался? Приглашают жить? - вопросом на вопрос ответил Теодор, усмехнувшись, - Я знаю вас, Михаил. Вопросы у вас возникают, когда нужно узнать много, а времени мало, да ещё и мало кто должен об этом знать до поры до времени. Давайте сразу к делу?
Михаил кивнул.
- Я тут немного копнул. И понял, что та служба, которая приезжает сегодня на ужин - в китайской земной мифологии - закон над законом, Чёрный нефрит.
Теодор присвистнул.
- Ого!!!! И откуда вести?
- Письмо прислали, что прибудут.
- Это на них не похоже.
- Тодо мне тоже самое сказал. Они едут охранять нашу Галю.
Теодор медленно поставил стакан на стол.
- А вот это очень интересно. Есть теория, что иногда этой службе поручают дела поиска некоторых человеческих душ.
- То есть ищут душу значимого человека и чтобы она не навредила ни себе ни другим... - Михаил не закончил фразу и посмотрел на Теодора.
- Именно так.
Михаил вздохнул.
- Галя едет с вами в Альпы.
Теодор моргнул.
- А вот это уже совсем интересно. Мы её не планировали брать. -Теодор задумался, - С другой стороны... такая поддержка Большого мира нам не помешает. Даже если пришлют новичков и это будет их первое задание.
- А если пришлют спецов? - спросил Михаил.
Теодор покачал головой.
- Вряд ли. А вот к открытию основного сезона - могут.
- То есть через пять лет. Когда соберётся где-то около сотни тысяч человек?
- Больше. Намного больше.
Михаил нахмурился.
- А не будет ли это для землян шоком? Да и для других групп Большого мира, которые работают на Земле?
Теодор пожал плечами.
- Посмотрим, обсудим. Время ещё есть. В крайнем случае вернём планету в семью, а людей...
- В рабство? - спросил Михаил.
- Так кардинально вряд ли, но в ранг слуги - это уж точно.
- Как была в начале наша Лиса?
- Да. Кстати она молодец. Выбила из себя окончательно дурь собственника. Теперь она — одна из лучших.
Михаил кивнул.
- Вот и отлично. Спасибо за разговор.
- Пожалуйста.
Теодор вышел.
А в это время…
Галя сидела в библиотеке. Ничего не подозревая. Грызла гранит науки — как всегда.
Она не знала, что: к вечеру приедут те, кто не приходит просто так, её пятнадцатилетие станет точкой входа в судьбу, её ждёт курорт, который не курорт, и встреча, которая изменит не только её жизнь,
но и баланс между мирами. Она перевернула страницу. Сделала пометку. Вздохнула.
И в этот момент — едва заметно — воздух вокруг неё снова дрогнул.
Но Галя этого снова не почувствовала.
Пока что.
9
- Так где желаешь ты побыть, чтоб душу от мрачных мыслей освободить. - спросил Михаил Алину, выходя из дома в тенистую улочку частных домов.
- С тобою? Хоть на край света!
- А ты уверена, что он есть? Этот край света. - ответил Михаил, принимая игру.
- Я думаю, что есть. Он там где живое существо счастливо и может быть самим собой.
- То есть. Если мы с тобой сейчас, стоя на самой высокой точке земного мира, счастливы и не в конфликте с самими собой, то... - Михаил не закончил фразу и посмотрел на любимую.
Алина сначала не поняла, но посмотрев по сторонам, испугалась и посмотрела на мужа.
- Мы на самой высокой точке планеты Земля. Держи кислородную маску, очки и любуйся видом. После пойдём обедать. - спокойно сказал Михаил.
- Но если человек...
- Я понимаю тебя. С высокого трона больнее падать. И вот тут всё зависит от самого человека. Что он выберет: пропустит красоту мира через разумное сердце и свою духовность, или...
- ...через калькулятор. Я права?
- Грубовато, но очень точно. Тебе не холодно?
- Прохладно. Но это хорошо. Спасибо милый. Теперь можно что-нибудь по ниже.
- Хорошо. Но сначала посмотри на это величие мира и на то, насколько...
Михаил не закончил фразу, ибо почувствовал как Алина, дрогнув, подняла глаза, и перед ней открылось то редкое зрелище, которое дано увидеть человеку лишь раз в жизни — если судьба позволит.
Мир лежал внизу, как огромная раскрытая книга, где каждая страница — страна, каждый абзац — город, каждая строка — человеческая судьба. И всё это было так мало, так тихо, так бесконечно далеко, что казалось — стоит протянуть руку, и можно стереть границы, соединить моря, сгладить горы, вернуть людям память о том, что они — одно целое.
С высоты самой высокой точки Земли мир не казался ни жестоким, ни несправедливым. Он был величав, спокоен и прост, как дыхание спящего ребёнка. Белые облака, похожие на медленные караваны, плыли под ногами, и их тени ложились на равнины, словно мягкие прикосновения невидимой руки.
Горы, что снизу казались неприступными великанами, отсюда выглядели смиренными, как старики, склонившие головы в молитве. Реки серебрились тонкими нитями, связывая земли между собой, будто напоминая людям о том, что всё живое стремится соединиться, а не разделиться.
И в этой тишине, где не было ни ветра, ни времени, ни человеческой суеты, становилось ясно: все тревоги, все обиды, все мрачные мысли — лишь туман, который рассеивается, стоит только подняться выше.
Михаил стоял спокойно, как человек, который давно понял: мир велик не потому, что огромен, а потому, что в нём есть место каждому. Алина, прижимая маску, смотрела вниз и чувствовала, как что-то тяжёлое, давившее на сердце, растворяется в холодном чистом воздухе высоты.
— Видишь, — тихо сказал Михаил, — здесь нет ни края света, ни его начала. Есть только жизнь. И то, что мы выбираем в ней видеть.
Алина кивнула. И в этот миг она поняла: счастье — не там, где нет боли, а там, где человек способен подняться над ней и увидеть мир таким, какой он есть — огромным, живым и удивительно хрупким.
- Спасибо. Пошли обедать в маленькое кафе, где слышен шум человеческого бытия.
- Хорошо милая.
Они стояли на вершине мира. Холодный воздух обжигал кожу, но очищал мысли. Алина ещё раз оглянулась вниз — туда, где мир лежал, как раскрытая книга, и где каждая судьба была всего лишь строкой.
Михаил мягко коснулся её плеча.
— Пошли, милая. Ты хотела шум человеческого бытия — мы его услышим.
Он взял её за руку — и мир вокруг дрогнул. Высота исчезла. Холод растворился. И через мгновение они стояли на узкой улочке маленького европейского городка, где пахло кофе, свежей выпечкой и жизнью.
Алина вдохнула глубоко.
— Вот это… то, что нужно. После высоты — вернуться туда, где люди живут, спорят, смеются, ошибаются. Где всё настоящее.
Михаил улыбнулся:
— Именно так. Высота нужна, чтобы увидеть мир. А низина — чтобы почувствовать его.
Они прошли несколько шагов, и перед ними появилось маленькое кафе — деревянные столики, цветы в глиняных горшках, старый фонарь, который тихо потрескивал, будто приветствуя гостей.
Алина остановилась.
— Здесь. Давай здесь.
Они сели за столик у окна. Официантка принесла меню, но Алина даже не открыла его — она смотрела на людей вокруг: на мужчину, который пытался успокоить плачущего ребёнка, на девушку, которая читала книгу, забыв о кофе, на стариков, которые спорили о чём-то, но улыбались, на туристов, которые фотографировали всё подряд, на жизнь, которая текла, как река — шумная, тёплая, настоящая.
— Видишь? — тихо сказал Михаил. — Это и есть край света. Там, где человек может быть собой.
Алина кивнула.
— И там, и здесь. Главное — с кем.
Она взяла его за руку.
— Спасибо, милый. За высоту. За тишину. За шум. За то, что рядом.
Михаил посмотрел на неё так, как смотрят те, кто знает цену каждому мгновению.
— Идём дальше, — сказал он. — День только начинается. А вечером… у нас будут гости.
Алина улыбнулась — но в её глазах мелькнуло лёгкое беспокойство.
— Я знаю. Я чувствую. Но пока… давай просто будем.
И они были.
Просто сидели в маленьком кафе, где слышен шум человеческого бытия. Где мир был не огромным и не страшным — а живым. Где можно было забыть о том, что вечером в дом войдут те, кто не приходит просто так. Где можно было быть счастливыми.
Хотя бы час. Они не ушли из ресторанчика. И не могли уйти.
Потому что Натания в это время дня была похожа на город, который одновременно спешит и отдыхает. Солнце, склоняясь к морю, разливало по улицам мягкое золотое сияние, от которого камень становился тёплым, а воздух — прозрачным, будто наполненным тонкой музыкой.
Там, где стояли пять бронзовых музыкантов — застывших, но будто живых — всегда было особое пространство. Их позы, их тени, их вечное движение создавали ощущение, что вот-вот раздастся первый аккорд, и город задержит дыхание.
Рядом стоял рояль. Чёрный. Открытый. И кто-то играл на нём — тихо, почти интимно, словно разговаривал с морем.
Музыка не требовала слушателей. Она просто была. Как дыхание.
А вокруг — жизнь: звон посуды, смех, запах кофе, солёный ветер,
шаги, голоса, и то самое ощущение, что мир живёт сам по себе, не подозревая, что рядом сидят люди, от которых зависит судьба двух миров.
И именно здесь, за столиком у кромки тени, сидели Михаил и Алина.
Перед ними — лёгкий обед. Белое вино. Музыка. И тишина, которая бывает только между людьми, давно ставшими единым целым.
Но в этой тишине уже сгущалось предчувствие.
Михаил почувствовал это первым.
Не тревогу. Не опасность. А движение — как будто мироздание сделало шаг ближе.
Алина заметила его взгляд.
— Что случилось?
— Всё хорошо, дорогая. Тебе хорошо?
— Да, милый. Просто… у тебя такой же взгляд, как тогда…
— Когда мы встретили Ади и Абигейль?
— Да. Мы ждём кого-то?
Михаил посмотрел на рояль. На музыкантов. На золотой свет. На людей, которые жили, не зная, что рядом открывается дверь между мирами.
И тихо сказал:
— Именно так.
Он не сказал имён. Не сказал, кто придёт. Не сказал, что это будет встреча, которая изменит всё. Но он знал: Эрина. Лесли. Марон.
Их путь должен был привести именно сюда.
Потому что именно здесь, в этом городе, в этом свете, в этой музыке, когда-то начинался его собственный путь после ухода жены из земной жизни. И круг должен был замкнуться.