Рай Демона

Eva Ware

Хотите продолжение?

Наведите камеру на QR-код

Переходите по ссылке

Читайте!


***
Моё тело застыло в идеальной позе – спина выгнута дугой, руки изящно раскинуты, пальцы ног едва касаются ленты. Тренер Марина кивнула с одобрением, и я почувствовала привычное удовлетворение от хорошо выполненного элемента.

— Амели, великолепно! Ещё раз повтори связку с...

Резкий звук телефона разорвал концентрацию. Я споткнулась, едва не упав, и раздражённо взглянула на экран, валявшийся у зеркальной стены. Незнакомый номер. Обычно я не отвечала на такие звонки, но что-то внутри сжалось тревожным предчувствием.

— Извините, — пробормотала я, хватая телефон дрожащими пальцами.

— Амели Майер? — холодный женский голос ударил в ухо. — Городская больница номер семь. Ваша сестра, Лиа Майер, поступила к нам после дорожно-транспортного происшествия. Состояние критическое. Приезжайте немедленно.

Мир качнулся. Телефон выскользнул из пальцев, но я поймала его в последний момент.

— Что? Нет... Это ошибка... Лиа дома, она...

Гудки. Трубку уже положили.

Это сон. Глупый, идиотский сон. Сейчас проснусь, а Лиа будет сидеть на кухне, жевать свои вечные тосты с арахисовым маслом и строить рожицы...

— Амели? — обеспокоенный голос Марины словно доносился откуда-то издалека. — Что случилось? Ты белая как полотно.

Я не ответила. Сорвала с себя тренировочный купальник, натянула первое, что попалось под руку – старые джинсы и белую футболку. Руки тряслись так сильно, что еле справилась с молнией.

— Амели! Ты куда?!

— Я... в больницу... сестра... авария...

Слова застревали в горле. Я выбежала из зала, не слыша криков тренера за спиной. Ноги сами несли меня к парковке, к моей старенькой Honda, которую мы с Лиа купили год назад.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет ошибка. Пусть перепутали...

Дорога до больницы заняла двадцать минут, которые растянулись в вечность. Я нарушала все мыслимые правила, подрезала машины, проскакивала на красный. На душе скребли кошки, а в голове роился один-единственный вопрос: как? Лиа собиралась к подруге, всего пять кварталов от дома. Что могло случиться?

Отделение реанимации встретило меня стерильной белизной и удушающим запахом антисептика. Я подбежала к стойке регистратуры, едва не сбив с ног пожилую медсестру.

— Лиа Майер! Где она? Мне звонили, я её сестра!

Медсестра посмотрела на меня с жалостью, от которой стало совсем страшно.

— Подождите, я позову доктора Моргана.

— Мне не нужен доктор, мне нужна моя сестра! Где она?!

Голос сорвался на крик. Несколько человек в коридоре обернулись, но мне было плевать.

Держись, Ами. Держись. Лиа нужна твоя сила, а не истерика.

Доктор Морган появился через пару минут – высокий седеющий мужчина с усталыми глазами. Таким взглядом смотрят на безнадёжных пациентов. Я это поняла сразу, и внутри всё оборвалось.

— Мисс Майер, — он говорил тихо, почти шёпотом, — ваша сестра получила тяжёлые травмы. Множественные переломы, внутреннее кровотечение, повреждение головного мозга. Мы сделали всё возможное, но... — он замолчал, подбирая слова. — Шансов практически нет. Возможно, несколько часов. Мне очень жаль.

— Нет.

Слово вырвалось само собой, твёрдое и чёткое.

— Нет. Это неправда. Лиа не может... ей только семнадцать. У неё вся жизнь впереди. Вы ошибаетесь!

— Я понимаю, как вам тяжело, но...

— Вы ничего не понимаете! — я чувствовала, как слёзы обжигают щёки. — Она всё, что у меня есть! Единственная! Вы должны её спасти! Делайте что угодно, операцию, переливание, что там ещё бывает!

Доктор Морган покачал головой.

— Боюсь, медицина здесь бессильна. Вы можете побыть с ней, попрощаться...

— Нет! Я не буду прощаться! Я...

— Простите, что вмешиваюсь в столь личный момент.

Голос прозвучал совсем рядом – глубокий, бархатистый, с едва уловимой насмешкой. Я резко обернулась и застыла.

Рядом со мной стоял мужчина, которого определённо не было секунду назад. Высокий, худощавый, в безупречном чёрном костюме. Бледное лицо, тонкие губы, светлые волосы, зачёсанные назад. Но главное – глаза. Пустые, словно два провала в небытие. На меня смотрела бездна.

Кто это, чёрт возьми? И откуда он взялся?

— Кто вы? — я отступила на шаг, инстинктивно чувствуя опасность.

— Можете называть меня мистером Кроули, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Я представитель определённой... организации. Мы специализируемся на решении проблем, которые медицина, увы, решить не в силах.

— Уходите, — я сжала кулаки. — Я не знаю, кто вы и как сюда попали, но сейчас не время для...

— Для спасения вашей сестры? — он наклонил голову. — Напротив, время как раз подходящее. У вас есть несколько часов, не больше. После это станет невозможным даже для нас.

Доктор Морган словно не замечал странного мужчину. Он продолжал что-то говорить о процедурах и документах, но я его больше не слышала.

— О чём вы говорите? — я чувствовала, как реальность начинает плыть.

Мистер Кроули достал из кармана сложенный лист бумаги. Пергамент. Настоящий пергамент, пожелтевший от времени.

— Контракт, — он протянул мне документ. — Ваша душа в обмен на жизнь и здоровье Лии Майер. Полное исцеление, никаких последствий. Она проживёт долгую, счастливую жизнь.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Вы сумасшедший, — выдохнула я. — Душа? Какой бред... Это невозможно. Таких вещей не бывает!

— Не бывает? — он усмехнулся. — Мисс Майер, ваша сестра умирает. Прямо сейчас, в соседней палате. Врачи бессильны. Но я могу помочь. За определённую цену.

— Уходите! — я развернулась к доктору Моргану. — Вызовите охрану! Этот человек...

Но доктор уже уходил по коридору, даже не оглянувшись.

Как будто не слышал ничего. Как будто этого типа вообще нет...

— Он меня не видит, — словно прочитав мысли, пояснил мистер Кроули. — Никто, кроме вас. Это частная беседа.

Кровь застыла в жилах. Я попятилась, прижавшись спиной к стене.

— Что вы такое? — прошептала я.

— Посредник, — он пожал плечами. — Между вашим миром и... другим. Вы не верите? Понимаю. Скептицизм – вполне здоровая реакция. Но время идёт, мисс Майер. С каждой секундой шансы вашей сестры тают. Так что предлагаю простой эксперимент – подпишите контракт. Если я лгу, ничего не произойдёт. Вы просто поставите подпись на бумажке, не более того. Но если я говорю правду... — он замолчал, давая мне додумать самой.

Я смотрела на пергамент в его руках. Безумие. Чистое безумие. Души не существует. Демоны не существуют. Это всё сказки, суеверия, глупости...

Но что, если?..

— Какой подвох? — я слышала дрожь в собственном голосе. — Если это правда... почему вы предлагаете это мне? Что вам нужно?

— Подвоха нет, — он развернул пергамент. — Условия просты: ваша сестра получает полное исцеление прямо сейчас. Живёт долго и счастливо. Вы же, в обмен на это, отдаёте душу через год ровно. День в день, час в час. После смерти душа отправится туда, где ей уготовано место. Ад, если называть вещи своими именами.

Ад. Он произнёс это слово так обыденно, словно речь шла о поездке в соседний город.

— Год? — я сглотнула. — И потом я... умру?

— Естественной смертью, не волнуйтесь, — он кивнул. — Никаких мучений, никакой боли. Просто однажды утром не проснётесь. Довольно милосердно, учитывая альтернативу.

Я закрыла глаза. В голове пульсировала одна мысль: Лиа умирает. Прямо сейчас. А я стою здесь и разговариваю с безумцем о продаже души.

Но что, если он не безумец?

— Покажите мне её, — выдохнула я. — Сестру. Я хочу её увидеть.

Мистер Кроули кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Мы прошли по коридору до палаты реанимации. Через стеклянную стену я увидела её.

Лиа.

Моя маленькая сестрёнка, всегда такая живая, смешливая, дерзкая. Сейчас она лежала на больничной койке, опутанная проводами и трубками. Аппарат искусственной вентиляции лёгких монотонно шипел. На мониторе над кроватью прыгала слабая, неровная линия пульса.

Она выглядела такой маленькой. Такой хрупкой.

Слёзы хлынули снова, застилая глаза.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет...

— Последний шанс, мисс Майер, — голос мистера Кроули звучал почти сочувственно. — Решайте.

Я развернулась к нему. Руки тряслись, ноги подкашивались, но решение уже созрело где-то глубоко внутри.

Прости меня, Лиа. Но я не могу тебя потерять. Ты – всё, что у меня есть.

— Давайте, — я протянула руку. — Ваш контракт.

Пергамент был тёплым, почти горячим. Я развернула его и пробежала глазами по строчкам. Текст был написан на каком-то странном языке, напоминающем латынь, но местами я различала отдельные слова: "душа", "год", "Лиа Майер", "исцеление".

В конце документа красовались две строчки для подписей.

— Чем подписывать? — спросила я, и голос прозвучал на удивление твёрдо.

Мистер Кроули протянул мне нечто, похожее на старинное перо.

— Достаточно вашего имени. Кровь не требуется, это пережиток прошлого, — он усмехнулся. — Мы модернизировались.

Господи, во что я ввязываюсь? Это же полный бред! Но...

Я взяла перо. Кончик был острым и холодным. Наклонилась над пергаментом.

Простите меня, мама, папа. Если вы видите меня оттуда... Я делаю это ради Лии. Только ради неё.

Подпись вышла неровной, дрожащей: "Амели Майер".

В тот же миг пергамент вспыхнул. Беззвучно, ярким багровым пламенем, которое не обжигало, но заставило меня отпрыгнуть в сторону. Через секунду от контракта не осталось и следа – только лёгкий запах серы повис в воздухе.

— Сделка заключена, — мистер Кроули поклонился. — Было приятно иметь с вами дело, мисс Майер. Увидимся ровно через год. День в день.

Он развернулся и пошёл прочь по коридору. Я моргнула – и его не стало. Просто растворился в воздухе.

Боже. Что я наделала?

— Мисс Майер! — в коридор выбежал доктор Морган, и на лице его было написано изумление. — Это... я не знаю, как это объяснить, но... Это чудо! Ваша сестра... Показатели резко улучшились! Пульс стабилизировался, кровотечение остановилось, давление нормализуется! Я... я никогда не видел ничего подобного!

Он продолжал что-то говорить взволнованно, размахивая бумагами, но я его уже не слушала. Я смотрела в палату, где Лиа медленно открывала глаза.

Это правда. Всё это правда.

Ужас холодной волной накрыл меня с головой.

Следующие два часа пролетели в тумане. Врачи толпились вокруг Лии, щебетали о "спонтанной ремиссии" и "невероятном восстановлении организма". Доктор Морган повторял слово "чудо" так часто, что оно начало терять смысл.

Я сидела рядом с сестрой, держала её за руку и молча плакала. Лиа была жива. Живая и здоровая, как будто никакой аварии и не было.

— Ами? — её голос был слабым, но таким родным. — Что случилось? Почему ты плачешь?

— Всё хорошо, солнышко, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Всё хорошо. Ты просто немного приболела, но теперь всё позади.

Лгать было легко. Правду я не могла произнести вслух. Я продала душу дьяволу, чтобы спасти тебя. Через год я умру и отправлюсь в ад.

— Хочу домой, — Лиа капризно наморщила нос. — Здесь воняет лекарствами.

— Скоро, обещаю.

Нас выписали на следующий день. Врачи не могли найти причин держать Лию – все анализы были в норме, переломы словно испарились, даже царапин не осталось.

Настоящее чудо. Купленное по самой высокой цене.

Дома Лиа сразу же рухнула на диван и включила какое-то реалити-шоу, как будто ничего не произошло. Для неё этот день был просто размытым пятном в памяти.

А я села на кухне, обхватив руками чашку остывшего чая, и пыталась осознать происходящее.

Год. У меня есть год жизни.

Триста шестьдесят пять дней. Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов. И потом... ад.

Я попыталась представить, каково это – вечность в пламени, среди мук и страданий. Не получилось. Мозг отказывался воспринимать такие масштабы.

Может, это был просто сон? Галлюцинация на фоне стресса?

Но Лиа была жива. Здорова. Абсолютно здорова после травм, несовместимых с жизнью. Это был не сон.

Я посмотрела на свою руку – ту, которой подписывала контракт. Обычная ладонь, изящные длинные пальцы, маникюр, который делала неделю назад. Никаких меток, никаких знаков.

Триста шестьдесят пять дней. Что я буду делать? Как жить, зная, что каждый день приближает меня к...

— Ами! — Лиа крикнула из гостиной. — Можешь принести печенье? То, что с шоколадом!

Я улыбнулась. Обычная, бытовая просьба. Такая простая и родная.

— Конечно, солнышко.

Встала, достала из шкафчика пачку печенья, принесла сестре.

Год. Я проживу его так, чтобы Лиа была счастлива. Чтобы она никогда не узнала, какой ценой я купила ей эту жизнь.

Но когда я вернулась на кухню и снова посмотрела в окно на темнеющее небо, холодок пробежал по спине.

Прости меня, Лиа. Прости, что солгала. Прости, что оставлю тебя...

Слёзы снова навернулись на глаза, но я поспешно их смахнула. Слабость – непозволительная роскошь. У меня есть год, чтобы убедиться, что Лиа будет в порядке. Что она справится без меня.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как страх медленно сжимает горло.

Что же я наделала?