Запорожцы картина-смех, картина-песня

Запорожцы»: картина-смех, картина-песня

Замысел: письмо, которое нельзя прочитать вслух

Сюжет пришёл к Репину в 1878 году в Абрамцеве, у Мамонтова. Историк Николай Костомаров читал гостям легендарное письмо запорожцев турецкому султану — то самое, где казаки, не стесняясь в выражениях, объясняли Мехмеду IV, кто он такой и куда ему следует идти . Оригинал не сохранился, но копия XVIII века ходила по рукам .

Репин был покорён. Он говорил: «Чертовский народ! Никто на всем свете не чувствовал так глубоко свободы, равенства и братства» . Это была не «историческая картина». Это была мечта о вольном человеке, которого Репин искал всю жизнь.

Как это делалось: тринадцать лет

Работа заняла тринадцать лет — с 1878 по 1891 год. Ни над одним другим полотном Репин не трудился так долго . Он ездил на Украину, в Запорожье, изучал быт Сечи, старинное оружие, одежду, трубки. Читал историков, собирал предания .

Но главное — он искал лица. Для атамана Серко позировал генерал Михаил Драгомиров. Для писаря — историк Дмитрий Яворницкий, тот самый, кто читал письмо у Мамонтова. Для усача, бьющего кулаком по спине товарища, — художник Ян Ционглинский. Для казака в красном жупане — профессор консерватории Александр Рубец .

Репин преображал их. Никто не оставался «самим собой» — все становились запорожцами. Мамин-Сибиряк вспоминал: «Ему нужно было позаимствовать мои глаза для одного, а для другого веко глаз, и для третьего запорожца поправить нос» .

Работа была такой интенсивной, что у Репина отнялась правая рука. Он научился писать левой .

Что получилось: «физиология смеха»

Игорь Грабарь назвал это «физиологией смеха» . Репин написал не смех вообще, а все его оттенки: атаман Серко — сдержанно улыбается в усы. Маленький старик — тихо хихикает. Огромный толстяк в белой папахе — грохочет. Бритоголовый казак на бочке — запрокинулся, заливается. Черноусый красавец — от восторга хватил кулаком соседа по голой спине .

Каждый персонаж — отдельная нота в этом хоре. Писарь пишет. Кто-то предлагает слово. Кто-то повторяет его про себя. Кто-то ждёт своей очереди вставить. Это коллективное творчество, импровизация, игра.

Критик «Нового времени» писал: «Это беззаветное ухарство, самоуверенность бесшабашного, дикого разгула „лыцарей“, преисполненных соответственным остроумием и издевательством» .

Смысл: смех как оружие

«Запорожцы» — это не иллюстрация к историческому анекдоту. Это манифест свободы. Репин говорил: «До учреждения этого рыцарского народного ордена наших братий десятками тысяч угоняли в рабство и продавали как скот на рынках Трапезонта, Стамбула… „Довольно, — сказали они туркам, — мы поселяемся на порогах Днепра, и отныне разве через наши трупы вы доберетесь до наших братьев и сестер“» .

Смех здесь — не «веселье». Это вызов. Это презрение к империи, к султану, к рабству. Это свобода, которая смеётся над силой. Репин писал Стасову: «Во всю жизнь Запорожье осталось свободно, ничему не подчинилось!» .

Исследователи связывают «Запорожцев» с смеховой культурой — карнавалом, «площадным действом», о котором писал Бахтин . Это не «официальная» культура, не «высокое» искусство. Это смех народа, который не боится .

Связь с Гоголем

Репин прямо цитирует Гоголя. На картине есть Тарас Бульба — казак в красном кафтане и белой папахе. Есть Андрий — улыбающийся юноша с жёлто-голубой пикой. Есть Остап — с повязкой на голове . Игорь Грабарь назвал Репина «Гоголем в красках» .

Но Репин не иллюстрирует Гоголя. Он продолжает его. «Тарас Бульба» — это эпос о вольности. «Запорожцы» — это песня о ней. Та же удаль, тот же смех, та же свобода.

Судьба

Картина была показана на персональной выставке Репина в 1891 году — вместе с тридцатью одним этюдом к ней . Критика была смешанной: Серов сказал «не особенно» . Но публика приняла.

В 1892 году «Запорожцев» купил Александр III за 35 000 рублей — огромная сумма. Репин смог купить имение под Витебском . В 1895 году картина получила золотые медали в Мюнхене и Будапеште . Сейчас она в Русском музее .

Итог

«Запорожцы» — не «историческая картина» в том смысле, в каком были «Бурлаки» или «Крестный ход». Это картина-песня, картина-хохот, картина-мечта. Репин не «исследует» историю. Он празднует её. Он радуется ей. Он верит в неё.

После «Ивана Грозного» — кровь, ужас, вина. После «Запорожцев» — смех, свобода, братство. Это две стороны одного художника. И, может быть, две стороны одной России.

---