Семейные хроники. Черты характера бабушки Ирины

Одной из ярких черт характера бабушки Ирины была любовь к порядку и чистоте, однако в некоторых вещах это положительное качество граничило с гипертрофированной, на мой взгляд, брезгливостью. Вот её собственные свидетельства.
 
- Когда мне было лет десять или одиннадцать, - рассказывала бабушка Ира, - заболела я малярией. Это ещё в Башкирии было, в начале 20-х годов прошлого века. Пришёл какой-то местный лекарь, осмотрел меня и говорит: пей, дочка, свою мочу, не то помрёшь. А я ему и отвечаю: Да уж, лучше помру, чем ссаки пить стану. Хворала сильно, однако, выздоровела без рекомендованного сильного средства. И вот, лет через семьдесят, уже когда здесь жила, в Нижнем Новгороде на улице Усилова, ещё раз получила такое же предложение от молодого врача, который подменял нашу участковую докторшу. Этот новатор, увидав мой внушительного размера мешок с разнообразными лекарственными препаратами, тут же авторитетно заявил, что всю эту химию необходимо незамедлительно отправить в мусорный бак, и приступить к радикальному лечению, научно именуемому уринотерапией, и пояснил попросту, в чём суть дела. Я с сожалением взглянула на его многомудренную голову и участливо так спрашиваю: Сынок, тебя этому шесть лет в институте учили? – ну, и проводила эскулапа подобру-поздорову.
 
Примерно в те же поры, то есть туда же, на Усилова, ходил я к ней уборку делать, потому что шел ей девятый десяток, здоровьем ослабела, да и руки у неё, надо сказать, тряслись так, что бармен-виртуоз, орудующий своим шейкером, выглядел бы рядом с ней просто истуканом с острова Пасхи, ну, или, если бы очень постарался, то, пожалуй, амазонским трёхпалым ленивцем, потянувшимся спросонья за порцией зелени. Просто невозможно себе вообразить, как ей вообще удавалось производить разные бытовые манипуляции, ибо я ещё только однажды видел подобный тремор: это был формовщик стержней литейного цеха после выходных, тоже своего рода виртуоз. Так вот, я ковры чищу, а она мне рассказывает:
 
- Со мной на днях такое искушение приключилось. Собралась я ко сну отходить, пошла в ванную комнату, совершать обычные гигиенические процедуры, а к ним у меня прибавилась ещё одна - чистка зубного протеза, совсем новенького. И уж скольких он мне трудов и хлопот, сил, времени и терпения стоил, словами не передать. Удобства у меня, сам знаешь, совмещённые, и вот, значит, чищу я его зубным порошочком над раковиной, а эта шкодливая челюсть возьми, да и выпрыгни у меня из рук. Я её ловить, а она по закону бутербродной подлости ныряет в унитаз - он ведь тут же, слева от раковины умывальника к полу привинчен.
- Подумаешь, беда, - говорю я ей, улыбаясь, - ты же тут одна туалетом пользуешься, достала бы этот кусок розового пластика, да и продолжила его начищать.
- С ума ты сошел! - отвечает она сердито. - Да никогда в жизни!
- Так, а что же ты сделала? - спрашиваю.
- Что-что, - дернула за цепочку сливного бачка, отправила свою драгоценность в городскую канализацию, да и спать пошла, вот что. А утром наварила геркулесу, который жевать не надо, поела и отправилась к протезисту, утрату свою нечаянную восстанавливать. Не люблю я всякую размазню не жеваную глотать.
 
В другой раз бабушка вспоминала:
- Отец твой с охоты то зайца принесет, то лосятины, а я готовить-то вам готовила, но сама этаких яств в рот не брала - ни-ни. Это ещё когда на Полтавской жили. Потом вы на Бекетова переехали, и я к вам в гости пришла. Вот они, твои родители меня салатом оливье каким-то особенным угощают, после салата - жаркое, и все такое вкусное, Люся приготовила, а сами посматривают, как я ем, да хитро переглядываются. Накушалась я досыта, всё, говорю спасибо, хорошо угостили, и тут они мне говорят: А, знаешь ли, что ела? Ой, думаю, подвох какой-то, но такого мне и в голову придти не могло. В оливье, говорят, вместо колбасы был кальмар, а жаркое - из лося. Ну, я подскочила, бегом в туалет, да весь их обед в унитаз и отправила.
- А в чем дело-то, бабуль? Почему такая реакция, ведь на вкус все было замечательно?
- Да, мало ли, что на вкус. Цивилизованному человеку не пристало вкушать разное непотребство, но только то, что сам вырастил и произвел.
- Ну, а как же мой любимый суп из крапивы со снытью? - спрашиваю.
- А, - говорит она с пренебрежением, - то же самое, что кальмары да лягушки, пусть этакую пищу басурманы едят.
 
Такое формальное и неодобрительное до неприязни отношение к этим высоко полезным и широко распространённым источникам хлорофилла и биологически активных веществ, крайне необходимых по весне жителю нашей географической зоны, к тому же стерильных от пестицидов, гербицидов, нитратов, ГМО и прочих легальных средств массового уничтожения народонаселения, да ещё аргументированное тем, что разумным существам надлежит вкушать только ту флору, которая произрастает культурным образом, и уж никак не пристало образованному человеку опускаться до употребления в пищу беспризорной растительности, добытой отнюдь не в поте лица под каким-то сомнительным забором, для меня совершенно непостижимо. И откуда подобная щепетильность могла взяться в человеке с крестьянскими корнями, к тому же перенесшем голод 20-х и скудость военных годов? К своему столу бабушка Ирина допускала только ту благородную зелень, которая получила рекомендации от почтенных семейств и имела происхождение с приличной грядки.
                Январь 2021.