Дагестан - страна гор

Моя дочь занялась странным видом спорта. «Трейлраннинг» называется. Это бег по горам, где учитывается и расстояние, и высота подъема. В прошлом году она пробежала 16 и 20 км. Но чтобы бежать марафон, ей нужно было заранее иметь зафиксированный подъем на высоту более 2 км. Она выбрала забег на 30 км, с требуемой высотой подъема в Дагестане. Место, надо сказать, чувства безопасности не вызывало, поэтому мы с женой поехали с ней на забег.

Тут на счастье мне подвернулся ровно в те же дни отпуск. Мои познания в истории, географии и культурологии были сложены в багажник вместе с другими нужными вещами. Дочка с трехцветным померанцевым шпицом, и мы с женой выехали из дома.

В первый день нашей целью был понятные и предсказуемые Минеральные Воды. Я с удовольствием разглядывал степные, практически декоративные пейзажи. Черное поле и синее небо. А потом поле могло быть желтым (рапс), зеленым (озимые), а небо всё тем же, иногда с облаками. А на земле порой вносили разнообразие растущие вдоль дороги побеленные внизу ещё голые тополя. Какой же это прекрасный, родной, степной, лаконичный пейзаж. Как я, оказывается, по нему соскучился. Я рассуждал о том, что пейзаж может быть полноценно реалистичным и состоять из 2-3 красок. Это будоражило мою склонную к разноцветию душу художника. И её экспериментаторская часть уже хотела приехать домой и закрасить картон или холст, и посмотреть, что из этого выйдет. А если выйдет что-то стоящее, то это уже новая эстетика получается, которую я давно в себе ищу.

На второй день мы проехали подряд КБР, СО-А, РИ, ЧР и въехали в Дагестан. Надо сказать, что все республики с дороги не показались, какими-то экзотическими местами. Поля, фермы, пасущиеся овцы и коровы, где-то далеко синие горы. Чечня показалась позажиточней, полиция помодней одета, побольше частных новостроек вдоль дороги. Новые дома все по исламским канонам, без окон на улицу, дом сам буквой П, как я понимаю, разделен на женскую и мужскую часть. Дорога хорошая, погода нормальная, машин немного.

Единственная пробка возникла в Хасавюрте. Я так и не понял её причину, но навигатор показал объезд, и мы объехали. Хасавюрт – это уже Дагестан, но мы почти сразу свернули с трассы и полезли в горы, в поселок Дубки. Русское название взялось со времен строительства ГЭС на реке Сулак. Строили её, понятно, во времена СССР всем советским народом. Потому на горах стоят пятиэтажки, такие, старые, а между ними мечеть. Русские, в общем, уехали.

Бесконтактное заселение. Вайфай. Остальное всё советское, не только стены, но и мебель, и эстетика, и т.д. Но это не жилье, это бизнес. Возможно, в домах местных по-другому. Из окна заснеженные вершины, внизу, под городком – ГЭС, Сулак, малый его каньон и водохранилище, Чиркейское. Ну, выглядит оно как горное озеро, хорошо выглядит.

Горы приблизились уже около Дубков. Маршрут составляла дочь, желавшая увидеть все горные красоты Республики. И мы их, надо сказать, увидели – и прямо возле Дубков. Начали с посещения малого Сулакского каньона.

Ещё когда выезжали из дома, начали поступать первые новости о потопах, разливах рек и других природных несчастьях, навалившихся на Дагестан. Было тревожно и первые сигналы о бедствии мы увидели сразу же по въезде в Хасавюрт. На всех перекрестках стояли молодые парни и собирали пожертвования в 5-ти литровые бутылки из под воды. Как-то без объяснений стало ясно, что деньги нужны пострадавшим.
На берегу Чиркейского водохранилища строятся и уже построены новенькие с иголочки туристические объекты. На воде яхты, катера и прочие лодочки. Вокруг цветут сады, в том числе мои любимые – персиковые. Они красивей сакуры, и более практически полезны. После цветов на них появятся персики, что делает красоту не такой уж эфемерной и иррациональной.

Попав в самом Чиркее в магазин, я обнаружил большой выбор местных халяльных колбас из баранины, говядины и даже верблюжатины. Выяснил, курить мусульманину не харам, но и непохвальное это дело. Потому сигареты продаются в редких магазинах, а продавщицы отказывались подсказывать, в каких именно. «Не знаю и не должна знать такое». Все девушки и женщины в платках, лицо открыто. Школьницы и прочая малышня тоже, все в длинной форме с передниками, выглядит это хорошо, правда.
Единственный местный новый обычай, постатеистический, в смысле, с которым возникли трудности, это отношение к собакам. Водитель мог отказаться пустить в автобус, например. Не все, но такие были. Нам автобусы были без нужды, но уже на месте забега на личных машинах не пускали в поселок, нашелся другой водитель и проблема была решена.

Следующая наша остановка была в поселке Гергебиль. И хозяйка спросила нас откуда мы едем, узнав откуда, предположила, что проблем возникнуть не должно, мы – ехали с горной стороны. Но одна проблема всё-таки случились. Дорогу завалило камнями, и нам пришлось объезжать по маленькому селу с другой стороны реки. Часть нашей дороги прошла по улице, превратившейся в горную речку. Перед ней затор из машин. Под ней вместо дороги быстрый мутный поток, камни и ил. После нее никаких указателей. Машина не подвела. Леночка, которая была за рулем, тоже справилась. Пришлось понервничать немного, но мы это препятствие преодолели. Вокруг Гергебиля уже были Горы. Голые острые с многочисленными отрогами. А перед ним самый протяженный тоннель в России – Гимринский. 4300 метров. Вызывает уважение к строителям и инженерам, которые создали это технологическое чудо.

Туризм – явный триггер развития экономики Дагестана. Новые и строящиеся отели, магазины, кафе встречались практически везде. Ещё не сезон, а тем не менее, многое уже работает и вам рады. Моих девушек никто в платки обрядить не старался, все, с кем мы общались, были приветливы и вежливы. Мужчины все с бородами. Как я понял из-за разных течений ислама бороды разные: у одних, как у Имама Шамиля с усами, у других, только борода. На нас, и на отношении к нам это никак не отражалось. И надо сразу сказать, Дагестан, оказался вполне себе безопасным местом.
Но о главном. Горы. Я бывал в Армении и Грузии, сам я живу в горной части Краснодарского края. Но такого я так близко не видел. Глубокие ущелья, высокие вершины, бурные реки. Казалось, что кто-то рвал из нутри планету. Страшные обрывы, затейливые отроги, без леса, камни и глина, – кажется, совершенно безжизненные. Какие вертикальные пространства. И над ними снежные пики и небо. Но вот где-то внизу, а где-то вверху летают орлы, по почти пустым дорогам ходят одинокие коровы. Хозяин отеля возле поселка Салта, рассказывает, что кур воруют хищники и получается, что всюду жизнь.

По дороге в Гуниб, где проходил забег, мы заехали в музей Ахульго. Надо сказать, что дорога к нему – это, вот прямо, отдельный аттракцион. Практически – это серпантин по отвесной скале. И хоть сегодняшний Ахульго – это новодел, но построен он в национальном стиле на историческом месте. И это духозахватно.

И вот Гуниб. Здесь встретились Имам Шамиль и Александр II, здесь закончилась Кавказская война, и именно в Гунибе и вокруг него проходил забег. Сначала надо было забраться на гору напротив. Айвазовский (о, как неожиданно: маринист и армянин) забрался на эту гору в 19 веке, чтобы нарисовать Гуниб во всей его красе.
 
Собственно, это не про поселок, а про гору, поселка тогда не было. Копию картины я потом увидел в местном музее. А по дороге на точку Айвазовского (так называется это место) я впервые увидел Гуниб со стороны. Он и снизу смотрится фантастически.

По сути это одна улица серпантином, поднимающаяся метров на 700 вверх по очень крутому склону. Чуть выше половины высоты, небольшой ровный участок с площадью, музеем, магазинами, кафе и несколькими коротенькими улицами в разные стороны, и снова серпантин до крепости Гуниб и турбазы «Орлиное гнездо». Крепость построили русские солдаты, уже после кавказской войны, а когда надобность в войсках в этих местах отпала, место заселили дагестанцы (как я понимаю, в основном – аварцы). Музей расположен в бывшей православной церкви… Ну, недостаточно в поселке православных. На площади рядом с музеем очень маленький парк и стела «Журавли», по песне Яна Френкеля на слова Расула Гамзатова. Расул после Шамиля второе имя. Очень их уважают.
 
Тысячи трейлраннеров со всей страны и даже из-за ее рубежей собирались здесь бежать кто сколько (от 10 до 100) километров по горам, при том, что непогода сделала вершину горы Маяк, по которой все, в общем, и бегут сначала снежной, а потом от солнца где-то ледяной и очень местами мокрой. В смысле много ручьев и луж образовалось.

Как сказала одна очень умная девушка: «У меня только один вопрос: «Зачем?». Этот вопрос был и у меня, но я его не стал задавать перед забегом. Я просто волновался за свою дочку, потому как 30 км по ровному асфальту, в благоприятном климате я, пожалуй, за раз не то, что не пробегу, не пройду прогулочным шагом.
Дочка пробежала. И пусть не всё, что она хотела получилось, это факт. На следующий день мы съездили на Салтинский водопад. Природа может преподносить сюрпризы. Это чудо. Да.

Но вот дальше.. У нас были большие планы, а мы не поехали. Гамсутль, Чох и Дербент пришлось отложить на следующий раз. Дороги размыты, их завалили сели, смыли мосты. Тысячи людей в беде. И нам показалось как-то неуместным наше туристическое любопытство. Жили мы не далеко от Салты в отдельно стоящем на горе отеле, а напротив нас еще выше так же на горе стоял еще один отель. Все гости были из бегунов, и все разъехались вместе с нами. Кто куда, а мы – домой, но… через Пятигорск.

Приехали в город мы уже по-темному. После дороги я просто прогулялся по микрорайону, размял ноги. Чисто, между домами скверы, детские площадки, но это новая застройка и ничего ожидаемого я не увидел.
На карте все выглядело вполне понятно и просто, даже дорога по городу. Получалось так: надо немного пройти пешком, потом городской автобус до «Провала», который так и не провалился со времен великого комбинатора, к счастью. А потом надо постепенно спускаться с Машука, посещая разные достопримечательности. Что мы и сделали.
Провал оказался очень аккуратным. Остап Бендер блестел своими натертыми медными частями, а на другой стороне дороги, идущей мимо, вытекал сероводородный источник. В нем купалась или просто сидела какая-то смелая девушка в купальнике. Вокруг крутились дети и мочили в источнике босые ноги. А тепло было достаточно условно. Мы постояли на смотровой площадке и прогулялись вдоль улицы, состоящей из советских санаториев с одной стороны и особняков времен Российской империи с другой. Некоторые из них ещё ждали реконструкции и ремонта, но все равно производили приятное впечатление.

Ротонда «Арфа» оказалась окружена художниками-любителями, которых привела на пленэр их учительница. Художники были разного возраста и, похоже, разного уровня. Работали в разных техниках и интересовались кто, собственно, ротондой, а кто видами на город. Я ненавязчиво позаглядывал через плечо к каждому, мы пофотографировали и пошли к фуникулеру. Мне чем-то Машук напомнил гору в Тбилиси. Тот же фуникулер, та же вышка. Здесь, правда, было поскромнее с развлечениями на горе. Эльбрус не соизволил показаться.

Кофейня Гукасова, конечно, уникальная. Почему-то мне показалось, что собственно кофе мог бы быть и побогаче на запах и вкус. Мы прошлись по парку, посочувствовали Воробьянинову, заглянули в павильоны, нашли театр. Потом мы с огорчением узнали, что музей Лермонтова закрыт на выходной. У него он необычный – во вторник. Это было обидно. Вот я прям расстроился. В расстройстве пошел в Краеведческий музей, и он оказался… Ну, так себе… Две женщины средних лет мучали экскурсовода дурацкими вопросами, на которые он пыжился отвечать, но у него не очень получалось. Он старательно пытался вспомнить слово и не смог, а я не стал, мимо проходя, его подсказывать. Слово было – парсуна. Я тоже забываю слова. 
Мы гуляли по улицам, погода была вполне приятная. Другие достопримечательности мы тоже посмотрели, но после разочарования с музеем Лермонтова всё было как-то не сильно в радость. Тем не менее мне город очень понравился. Пятигорск – это город, это – курортный город. В нем много отдыхающих. Как я понимаю, многие приехали на воды, а кто-то, как и мы – поглазеть. Люди доброжелательные. Место красивое.
На другое утро мы, уезжая, смогли побывать во Второафонском монастыре. Он похож на Новоафонский, но находится в России и принадлежит русской церкви.

Похож архитектурой главного храма, но вместо фресок внутри у него мозаики. И это выглядит мощно. Ещё в храме были особые свечи для тех, кто не может внести пожертвование. Вместе с нами по дороге в монастырь торопились какие-то люди, как оказалось на службу. Не главный храм, домовый, где она проходила, даже не смог вместить всех желающих. Именно от храма мы увидели Эльбрус. Он всё-таки соизволил показаться нам и это как-то особенно порадовало нас перед отъездом домой.
Надо сказать, что в Пятигорске у меня есть знакомые, но я не стал никого беспокоить. Не думаю, что это помешало в восприятии города. Мы решили, что вернемся. А если решили, то так оно и будет.