Постапокалипсис в Тоцком

Справка

14 сентября 1954 года на Тоцком полигоне, Оренбургской области МО СССР провело войсковые учения под кодовым названием «Снежок», руководителем был маршал Георгий Константинович Жуков.
Первую атомную бомбу Советского Союза, под кодовым названием "РДС-2", мощностью 40 килотонн в тротиловом эквиваленте,  сбросил бомбардировщик "Ту-4". Целью учений было изучение возможности прорыва войсковой обороны с применением ядерного оружия.
В маневрах участвовало около пятидесяти тысяч военнослужащих различных родов войск, сотни танков, артиллерийских орудий и самолетов.
Сброшенная с бомбардировшщика бомба взорвалась в 09 часов 34 минуты утра местного времени, на высоте примерно триста пятьдесят метров.
Спустя несколько часов после взрыва, войска получили команду атаковать позиции "условного противника", по которым был нанесен удар атомной бомбы. Пехота, танки и техника прошли через зону радиоактивного заражения, вошли в эпицентр взрыва, и  имитируя наступление прошли по всей площади поражения.
Последствия не прошли для людей бесследно.
Десятки тысяч солдат и местных жителей попали под воздействие радиации и были заражены: впоследствии выяснилось, что радиоактивный след протянулся на сотни километров.
Учения засекретили. Участники и свидетели дали подписку о неразглашении сроком на двадцать пять лет. Информация об истинных масштабах последствий долгое время была скрыта. В последующие годы у многих ветеранов и жителей близлежащих сел зафиксировали резкий рост онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний, а также генетических патологий.



...Уже несколько часов мы пробирались сквозь завалы поваленных, черных и обугленных стволов деревьев. Распростертая перед нами картина поражала нас своей нереальностью: огромные стволы деревьев, с куцыми ветками, уничтоженными огнем, повалены в одну сторону, словно какая-то неведомая сила одним движением опрокинула весь лес и сожгла его. Это какая же огненная буря прошлась по этим местам в недавнем прошлом? Обгоревшие бревна простирались на многие сотни метров перед нами и позади нас.

Солдат кусала странная мошкара – эти желтые насекомые, размером крупнее комара, но меньше обычной мухи. Место укуса сильно разбухало, начинало болеть и чесаться. Мошка залезала под складки одежды, кусала именно там, где ты не можешь ее прихлопнуть или быстро вытащить. Пролезала даже в сапоги, под портянки. Укушенная конечность распухала так сильно, что иногда приходилось разрезать одежду или обувь, чтобы её снять. А если обувь была снята, то после укуса надеть ее не представлялось возможным. Солдат, которого мошкара укусила в лицо выглядел как китаец – оно распухало и глаза почти не открывались, голова раздувалась как барабан.
Внимательно осмотрев место укуса, я с ужасом обнаружил: мошкара не просто кусала, она выедала небольшой кусок кожи и впрыскивала туда яд. Местные, поговаривали, что эта мошка появилась недавно, раньше ее не было.

Пройдя сквозь этот «заколдованный лес», мы вышли на небольшую возвышенность, откуда нам открылся вид, который поразил нас еще больше: мы стояли на окраине глубокой впадины в земле, которая напоминала высохшее озеро круглой формы, диаметром около 400 метров. Здесь мы поняли, что стоим на валу, образовавшимся выброшенным грунтом из воронки ядерного взрыва.
Сгоревшие останки леса лежали за пределами этой воронки, корнями к центру и тянулись на многие километры вокруг. А на внутри воронки, на склонах рядами была выставлена старая, искореженная и проржавевшая насквозь военная техника: танки, БМП, БТРы и остовы грузовиков.

Внезапно над нами на бреющем полете пролетел штурмовик «Су-25», послышался резкий и громкий звук выстрелов бортовой пушки самолета, и нам на головы посыпались гильзы от 30-миллиметровых снарядов. Пришлось срочно надеть каски и укрываться под бревна или нырять в чахлый кустарник: никто не хотел получить по голове полукилограммовым куском железа, летящим со скоростью самолета.
Пилоты штурмовиков отрабатывали БШУ по колонне «противника».

В центре этой гигантской воронки чернел постамент – темный куб, с остатками торчащей вверх арматуры. Это был памятник первому атомному взрыву, произведенному здесь на учениях 14 сентября 1954 года. Наша часть участвовала в учениях ПривВО, которые проходили на месте тех самых событий.

Будучи командиром взвода, и узнав о том, что мы будем участвовать в учениях на месте ядерного взрыва, я вытащил из комплекта химзащиты дозиметр облучения и сунул его во внутренний карман кителя.

Перед учениями, наш командир батальона, рассказал, что в 1954 году здесь был произведен воздушный ядерный взрыв. Заряд был сброшен с бомбардировщика, пролетавшего над позициями условного противника. Для того, чтобы экипаж самолета не пострадал от взрыва, заряд сбросили на парашюте. Контрольная точка находилась практически в центре полигона, а вокруг были оборудованы окопы и траншеи, блиндажи и перекрытия, инженерные сооружения полного профиля, где находились войска, принимавшие участие в учениях (испытаниях).

Но в расчеты вмешалась природа: парашют с зарядом унесло ветром на 400 м в сторону от контрольной точки, и подрыв произошел гораздо ближе к войскам, чем рассчитывали. Кроме этого, взрыв планировался на высоте не менее 300 м над землей, но на какой высоте он реально произошел никто не мог сказать.

Теперь же, результат того взрыва мы видели реально: воронка глубиной около ста метров и диаметром около 400. Заросшая травой и хилым, чахлым кустарником. Вокруг - километры поваленного обгоревшего леса, расходящегося «лучами» в разные стороны от эпицентра. И эта желтая назойливая мошкара, выедающая кусочки кожи на теле. Мутанты какие-то.

Спускаясь к центру воронки, я обнаружил искалеченную бронемашину, в корпусе её зияла трещина - от носа до кормы, почти полностью отделяющая днище машины от верхней части. Это какая же сила удара должна быть, чтобы расколоть бронированный кузов надвое? Я обратил внимание: на корпусе машины была едва различима надпись, сделанная когда-то белой краской «№117».
В настоящее время боевая машина с таким номером была в моём взводе.

Стоя на краю воронки и осматривал округу, вдалеке я заметил что-то странное - на поросшей свежей травой земле четко виднелся черный прямоугольник. Подойдя к комбату, я спросил об этом, и он ответил, что это кладбище, на котором захоронены люди, умершие после учений 54-года. Странно было видеть черную землю на фоне зеленеющей природы.

Вернувшись в часть после учений, через несколько дней, я вспомнил про дозиметр, и достав его, осмотрел показания: стрелка застыла на цифре «43».
Повторюсь, это был не счетчик Гейгера, который измеряет миллирентгены, это был армейский дозиметр, считающий излучение в «полных» рентген/час.
Для тех, кто не в курсе: одновременная «относительно безопасная» доза облучения воинских подразделений считается не более 25 рентген/час.
На моем же дозиметре было «43».

После учений под руководством маршала Победы прошло 33 года.
Говорят, что сейчас там безопасно и даже восстановили памятник в эпицентре первого взрыва.

Как сказали бы Скалли и Малдер "истина где-то рядом".

Приволжский военный округ. 1987 год.