Ночь в овражках смоловая. Дрожь стволов рысистая. Под ногой — земля сырая, щебнями зернистая. Вдоль тропы штурмовики — тишина, не охнешь. Лужи полные воды: до колен промокнешь. Только крестик о жетон брякнет колокольцами, и пошли, пошли, пошли во мглу тенями скользкими.
Только поле черное, разрывами битое. Чернота и чернота, просветами не вскрытая. Благодать чудесная там, где меня нету. Хочется еще чуть-чуть погулять по свету. И не успокоиться: в голове шум белый, впереди качается ствол заиндевелый. Лето наше красное мне весной приснилось, радость бестолковая под шумок пробилась.
А по травам — нету трав. Крошево , воронки. Сон слетел с опорника, пули в камни звонко. Вновь слова командные, резкие и с хрипом. По земле осколочки с вжиканьем и свистом.
Целясь в щель безглазую, в траншее распластался. Счастье мимолетное — что живой остался. Долго будет помниться: как стена дышала, как плечо напарника под рукой пропало.
Суетится с утречка полевая арта. Частое дыхание ратного азарта. Ледяная фляжечка чаем успокоит. Глянет небо серое в марево над полем.
Суть приказа — наступать, как туман развеется. Голова бедовая уцелеть надеется…
Ночной бой
© Copyright: Владимир Курочкин, 2026
Свидетельство о публикации №226051301654
Свидетельство о публикации №226051301654
Рецензии
Читаю, а вижу в памяти белорусские деревни, сплошь заросшие крапивой до небес. То был, примерно, 1973 год, отец привез дочек на родину, где с десяти лет, до осени 1943 выжил под немцами. Спас только лес. В округе все деревни пожгли каратели. И вот мы приехали в мир его детства военного, жуткого. Встречали радостно, обнимали его друзья. Он знакомил их с нами. Меня одели, как мальчика, сняв одежду с двоюродного брата, оттого все отцовские друзья завистливо поздравляли с хлопцем! А тот гордо пояснял:
- это дивчина! Не подвела! С леслм я уже была на ты. Но то был иной лес, не Урал. Я сидела в телеге, а папа с друзьями, увлечённо разговаривая, шли пешком. Стенами подступали белорусские леса партизан. Я ехала, и думала, как папа в ,десять лет носил записки партизанам, еду им. Хлеб тайно пекла бабушка. В 12 лет папа и родные снимали с виселицы 16- ти летнего брата. Его повесили в соседней деревне полицаи. Ночью его сняли и везли, похоронили под деревом. Папа называл, что у дерева необычная ветка. Если я решу найти. В 1943 хоронил друзей, вытаскивая куски из немецкого тигра. Сам хоронил. Они подорвались на снаряде в танке. Тот остался, когда немцы отступали. А дети залезли, искали оружие и еду. Я сидела - ребенок! И о том думала. Потом пошли поляны. Без деревьев. Крапива в два метра высотой. А из нее торчат черные печки и трубы сожженных деревень. А впереди шагали, радостно рассказывая за жизнь, друзья. Отец и его выжившие товарищи...
А ещё вспомнила крымские поля 1974, усыпанные ржавыми патронами, осколками снарядов, красный Сиваш, и берег, заваленный разорванными авиационными снарядами. Земля из белых осколков людских костей. А в них рваный металл бомб... А прошло почти 30- ть лет!..
-Какими останутся поля сейчас?..
Татьяна Немшанова 13.10.2026 17:02 • Заявить о нарушении
- это дивчина! Не подвела! С леслм я уже была на ты. Но то был иной лес, не Урал. Я сидела в телеге, а папа с друзьями, увлечённо разговаривая, шли пешком. Стенами подступали белорусские леса партизан. Я ехала, и думала, как папа в ,десять лет носил записки партизанам, еду им. Хлеб тайно пекла бабушка. В 12 лет папа и родные снимали с виселицы 16- ти летнего брата. Его повесили в соседней деревне полицаи. Ночью его сняли и везли, похоронили под деревом. Папа называл, что у дерева необычная ветка. Если я решу найти. В 1943 хоронил друзей, вытаскивая куски из немецкого тигра. Сам хоронил. Они подорвались на снаряде в танке. Тот остался, когда немцы отступали. А дети залезли, искали оружие и еду. Я сидела - ребенок! И о том думала. Потом пошли поляны. Без деревьев. Крапива в два метра высотой. А из нее торчат черные печки и трубы сожженных деревень. А впереди шагали, радостно рассказывая за жизнь, друзья. Отец и его выжившие товарищи...
А ещё вспомнила крымские поля 1974, усыпанные ржавыми патронами, осколками снарядов, красный Сиваш, и берег, заваленный разорванными авиационными снарядами. Земля из белых осколков людских костей. А в них рваный металл бомб... А прошло почти 30- ть лет!..
-Какими останутся поля сейчас?..
Татьяна Немшанова 13.10.2026 17:02 • Заявить о нарушении
Спасибо, Татьяна, за замечательную рецензию! Эту память надо сохранить и рассказывать людям. Чтобы очнулись и задумались: "Какими останутся поля сейчас?"
С теплом и уважением!
Владимир Курочкин 13.10.2026 21:44 Заявить о нарушении
С теплом и уважением!
Владимир Курочкин 13.10.2026 21:44 Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.