Глава 5. Тело, которого я боюсь

Глава 4. Взгляд, который длился
http://proza.ru/2026/05/14/546

Октябрь 1999 года

Прошло две недели после лекции. За это время я видела его ещё трижды, но каждый раз — случайно.

Первый раз — через два дня. Я шла по коридору, он стоял у окна с двумя другими студентами. Один что-то рассказывал, размахивал руками. Он слушал, кивал. Когда я проходила мимо, он поднял глаза. Я не замедлила шаг. Он тоже. Просто посмотрел. Я прошла дальше.

Второй раз — в столовой. Я сидела одна, за дальним столиком, пила чай. Он вошёл, взял поднос, сел через два стола от меня. Я заметила его руки — крупные, с длинными пальцами. Он держал ложку так, будто она была слишком маленькой для него. Один раз он поднял голову, и я отвела взгляд. Когда я снова посмотрела в его сторону, он уже встал и уходил. На столе осталась пустая чашка.

Третий раз — в пятницу, через неделю после лекции. Я выходила из аудитории после семинара. Он стоял у лестницы, прислонившись спиной к перилам. Ждал. Я поняла это сразу.

— Таня, — сказал он.

Я остановилась. Он оторвался от перил, шагнул ко мне. Без шапки, как всегда. Серый свитер был тот же, что на лекции.

— Меня Димой зовут. Я с философского, третий курс.

Я кивнула.

— Я тебя видел на лекции, — сказал он. — Ты отвечала про Канта.

— Да.

— Ты всегда так отвечаешь? Коротко, по существу?

— Да.

Он чуть улыбнулся. Улыбка была неровная — левый уголок рта поднялся выше правого.

— Я тоже так хочу. Но у меня не получается. Я начинаю, а потом ухожу в сторону. Преподаватель говорит: «Ближе к делу». А я не могу ближе. У меня всегда есть ещё одна мысль.

— Можно я тебя угощу кофе? — спросил он. — Тут в переходе есть место. Недорого.

— Хорошо, — сказала я.

Мы вышли из корпуса. На улице моросил дождь — мелкий, почти невесомый. Дима поднял капюшон — простой, чёрный, без меха. Я раскрыла зонт. Он шагнул ближе, под край зонта, и стало тесно. Я почувствовала запах — не одеколон, не гель для душа. Просто запах человека. Сухой, чуть горьковатый. Никакого одеколона.

Кафетерий был в подвальном этаже, без окон. Пахло растворимым кофе и старым маслом. На стене висел календарь за 1998 год, открытый на октябре, с видами Крыма. Никто не перевернул. Мы сели за угловой столик. Дима взял два кофе — чёрный, в гранёных чашках. Единственное, что здесь было.

Когда он ставил чашки, я заметила его руки. Костяшки чуть красноватые, будто он долго держал их на холоде. Он обхватил чашку обеими ладонями и не пил — грел.

— У тебя холодные руки, — сказала я.

— Всегда холодные. — Он пожал плечами. — Не знаю почему. Даже летом.

Я кивнула. Отпила кофе. Он был слабый, горький, но горячий.

Дима молчал. Не задавал вопросов. Не пытался заполнить паузу. Я смотрела на его пальцы, на красноватые костяшки. Он грел руки о чашку и не говорил ни слова.

Потом он вдруг сказал:

— Ты знаешь, что ты никогда не смеёшься?

Я поставила чашку.

— Я смеюсь.

— Нет. Ты улыбаешься, когда надо. А не смеёшься.

Я открыла рот. Закрыла. Сжала челюсть. Отпустила.

— Ладно, — сказал он. — Я не к тому, чтобы ты сейчас засмеялась. Просто заметил.

Он отпил кофе. Пальцы всё ещё обхватывали чашку. Я смотрела на него.

Мы сидели около часа. Он рассказывал про свой курс, про преподавателя, который вечно путает имена, про то, как однажды заснул на лекции и упал со стула.

Когда он закончил, я издала звук. Короткий, горловой. Не смех — но почти.

Дима замолчал на полуслове. Посмотрел на меня.

— Вот. Это он.

Я отвела взгляд. Щёки горели. Я отпила кофе, хотя он уже остыл.

— Я хочу ещё встретиться, — сказал он, когда мы вышли на улицу. — Если ты не против.

— Хорошо, — сказала я.

Он кивнул. Развернулся и пошёл в сторону метро. Я смотрела ему в спину, пока он не скрылся за углом.

Домой я шла медленнее обычного. Мост встретил меня ветром и чёрной водой. Я не остановилась на середине. Прошла насквозь, не касаясь перил.

В квартире было тихо. Я сняла пальто. Повесила на крючок. Сняла ботинки. Прошла в комнату. Села на стул. Рюкзак поставила рядом с ногой.

Я сидела. Руки лежали на коленях. Пальцы были сухие.

Я встала. Подошла к раковине. Встала перед краном. Протянула руку. Замерла. Опустила. Отступила на шаг.

Сердце ударило сильнее. Раз. Другой. Потом выровнялось. Ничего не случилось.

Я вернулась на стул. Руки остались немытыми.

Чайник остыл. Я не стала включать его снова.

Глава 6. Слова, которые остались
http://proza.ru/2026/05/14/641