Глава 7. Я почти разрешила себе

Глава 6. Слова, которые остались
http://proza.ru/2026/05/14/641

Ноябрь 1999 года

Я заболела через три дня после того, как мы ходили на набережную. Простуда или грипп — не знаю. В аптеку не пошла. Просто лежала в кровати, смотрела в потолок. За окном шёл дождь со снегом, первый в этом году, — мокрый, тяжёлый, он падал на подоконник и тут же таял. В комнате было холодно. Чайник я не включала.

Пейджер лежал на столе, экран горел. Алиса присылала сообщения — адреса, время, суммы. Я не читала их. Просто смотрела, как мигает лампочка.

На второй день я перестала вставать. Одеяло намокло от пота. Голова была тяжёлая, мысли путались. Я не ела. Не пила. Просто лежала.

На третий день в дверь позвонили. Резко, длинно. Не так, как Алиса. По-другому. Я не встала. Звонок повторился. Потом ещё раз. Потом тишина. Я закрыла глаза.

Через час в дверь постучали. Громко, кулаком. Я не ответила. Тогда за дверью раздался голос:

— Таня, это Дима. Открой, пожалуйста.

Я встала. Медленно, держась за стену, прошла в коридор. Открыла замок. Он стоял на пороге — без шапки, как всегда, в том же сером свитере. В руках — пакет из аптеки.

— Ты не была на парах три дня, — сказал он. — Я спросил в деканате, где ты живёшь. Сказали.

Я молчала. Прислонилась к косяку.

— Можно войти?

Я отступила. Он вошёл.

В коридоре сразу запахло холодным воздухом с улицы и ещё чем-то — кажется, хвоей. Я потом узнала: он купил пихтовое масло в аптеке, думал, поможет от простуды.

— Ложись, — сказал он. — Я чайник поставлю.

Я вернулась в кровать. Легла. Слышала, как он гремит чайником на кухне, как открывает кран, как зажигает газовую колонку — она загудела, захрипела, потом выровнялась. В квартире стало тепло.

Он принёс чай. Поставил на табуретку у кровати. Достал из пакета таблетки — флюколд, горчичники, банку малинового варенья.

— Откуда ты знаешь, что нужно? — спросила я.

— У меня мама врач, — сказал он. — Я с детства знаю. Пей.

Я выпила чай. Он был горячий, сладкий. Я не пила сладкий чай с детства. Он сел на стул рядом. Достал книгу из кармана пальто — потрёпанный томик Бродского.

— Буду читать, — сказал он. — Ты спи.

Он читал негромко, ровно. Я закрыла глаза. Слушала его голос — он был спокойный, без напряжения. Как будто мы сто лет были знакомы. Как будто это нормально — сидеть у чужой кровати и читать стихи. Я не понимала слов, только ритм. Дыхание стало ровным.

Через час я проснулась от того, что он поправил одеяло. Я открыла глаза. Он стоял надо мной. Рука замерла на одеяле. Я посмотрела на его пальцы — холодные, всегда холодные. Он не отдёрнул руку.

— Спи, — сказал он. — Я здесь.

Я закрыла глаза. Он сел на стул и продолжал читать.

К вечеру жар спал. Я смогла встать, пересела на стул. Он сидел напротив, пил чай. Между нами молчание было другое, не такое, как раньше. Не пустое. Заполненное.

— Ты испугалась? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

Я не ответила. Он поставил чашку.

— Таня, я не знаю, что с тобой происходит. Но я вижу: ты боишься. И я не знаю, чего. Но я никуда не ухожу. Понял? Я не ухожу.

Я смотрела на его руки. Костяшки всё ещё красноватые, пальцы обхватывают чашку. Те же руки, что держали одеяло.

— Я не умею, — сказала я.

— Чего не умеешь?

— Не знаю. Всего.

Он кивнул. Ничего не сказал. Допил чай. Встал.

— Я завтра зайду. Если хочешь.

— Хорошо.

Он ушёл. Я сидела и смотрела на дверь. Внутри было тихо. Но что-то сдвинулось. Не спазм. Не дрожь. Просто тихое, глухое тепло.

Потом я встала. Подошла к раковине. Посмотрела на кран. Он был закрыт. Я не открыла его. Просто постояла и вернулась в кровать.

Чайник был горячий. Я налила чай. Сладкий.

Глава 8. Я больше не буду
http://proza.ru/2026/05/14/940