Тёплые воспоминания про тяжёлый момент

Работала я тогда в частном секторе,и мой график работы оставался строго неизменным. Независимо от календаря,выходные у меня были суббота и воскресенье.Я переоделась, попрощалась и вышла в снежно - ледовое пространство улицы. Повсюду горели яркие огоньки, которые освещали большую площадку, где порой проводились ярмарки и продолжала ощущаться атмосфера новогодних праздников. Поправив вязаную шапочку на голове, я подошла к остановке. С появлением мобильных телефонов необходимость в наручных часах незаметно отпала . Экран мобильника показал 20.20 Подъехала маршрутка. От Павловской Слободы до железнодорожной платформы Нахабино ехать минут 10-15.Со мной вошли старик с тросточкой и молодая пара. Подъехали. Вышли. Мир исчез в одно мгновение. Я провалилась в беспамятство. Протяжный свист в ушах. Темнота. Всё перемешалось и куда-то поплыло. С сознанием пришла адская боль. Полная обессиленность, головокружение, тошнота и рвота, сухая нестерпимая жажда. Отвратительный химический запах и привкус железа во рту. Глухой внутренний стон требовал вырваться наружу, но был заперт. С позиции сегодняшнего дня события того вечера выглядят ужасным сном, а тогда, на мой взгляд, жизнь в одно мгновение стала картиной Казимира Малевича *Чёрный квадрат *. И лишь фраза хладнокровного протокольного языка —травмы при ДТП-вернула меня к жизни. Тогда я убедилась, что чужая боль для медработников ничто. Они спокойно и уверенно продолжают заниматься своими делами, разговаривают, улыбаются и глас вопиющего им глубоко безразличен. Из Красногорской больницы перевели меня в Москву.
Приёмное отделение Боткинской больницы оснащено  самым суперсовременным оборудованием, видеонаблюдением и охраной.Попав в атмосферу света, тепла, уюта и чистоты, лёжа на каталке,я заметила своё отображение в одном из зеркал. Зрелище оказалось, мягко говоря, не очень привлекательным.
Тело в синяках и кровопотёках,под глазами мешки,цвет лица серо-синюшный.
После рентгенокабинета и УЗИ дежурный врач из приёмного отделения и некая Инна, чья должность мне не известна, приятная миловидная женщина лет сорока, разъясняют мужу моё состояние, которое оставляет желать лучшего. Из тех обрывков разговора до моего сознания дошло, что левая нога сильно травмирована из-за нескольких переломов лодыжки и большой берцовой кости,левая рука раздроблена в локте, и разорван голеностопный сустав, повреждены многочисленные нервные окончания,также имеет место серьёзная черепно-мозговая травма. Стало известно, что процедуры в Красногорске были проведены правильно и грамотно, но предстоит провести ещё две операции.Наконец,меня направляют в двадцать шестое отделение травматологии. Вот мы поднимаемся лифтом вверх и, через длинный стеклянный переход  оказываемся в соседнем двадцать первом корпусе. Третий этаж, женское отделение, слева по коридору последняя дверь, палата 315.Нестерпимая острая боль жгучим пламенем охватила меня и беспокоит тупой ноющей тягомотиной, не давая возможности расслабиться.
Как безжизненный тюфяк с каталки я хлопнулась на предоставленную мне кровать в правом ближнем углу вдоль стены. Это огромная светлая комната с пятью местами, в углу слева от входа вешалка, холодильник и далее установлена раковина с зеркалом. Мужа я отпустила домой, так как его дальнейшее присутствие уже ничего не меняло. Дала я ему список всего необходимого и продолжила страдать в одиночестве. Может внешностью, может неадекватным моим поведением, или речью на трёх языках одновременно мы привлекли пристальное внимание всех больных в палате. Мне вкололи пару инъекций успокоительного, но вместо облегчения я в себя ещё больше нагнала страха.С уходом мужа меня засыпали вопросами. Женщины живо интересовались мной, умиляясь и восхищаясь владением русской речи,что меня и радовало и смущало. Вот так мы познакомились. За те два месяца моего пребывания в больнице в палате сменилось немало женщин. У каждой своё имя, свой характер и своя судьба. Сменяя друг друга, каждая из них оставила след в моей памяти.
На противоположной стороне лицом ко мне лежали Сусанна Петровна Масленникова и Ингрид Яновна Будай.Рядом со мной было место Зиночки, а дальше лежала Катя.Хотя "лежала" очень неуместное слово. Ей всё не лежалось, и она рвалась в коридор погулять. Это была сухая крепкая старушка 87лет, одинокая москвичка не обременённая семейными проблемами. Некая дальняя родня сумела вовремя и грамотно переписать на себя её двухкомнатную квартиру на Соколе. Она за мизерную плату сдавала одну комнату молодым ребятам из Молдавии и жила практически на эти доходы с пенсией. Она упала на эскалаторе в метро и получила перелом руки. Просила всех называть её просто Катей, эдакая веселушка - хохотушка. У неё был сахарный диабет и уже проявлялся старческий склероз.Она путала время, цифры, события, но всё это никак  её не портило. Катерина Ивановна Мясникова, озорная, бойкая, с хорошим чувством юмора, выписалась через неделю, желая всем лёгкого выздоровления. Домой забирать за ней приехали квартиранты.
В любых превратностях судьбы я всегда стараюсь обнаружить хоть какой-то луч света. На этот раз лучом, отражающим яркую точку на "Чёрном квадрате" Малевича, явилась масса свободного времени, чем я непременно и безотлагательно воспользовалась,делая черновые наброски и увлекшись чтением. Общение с разными людьми расширяет наши горизонты, а душевные муки, я убедилась, способствуют развитию творческого процесса.
Сусанна Петровна Масленникова, человек, о котором можно говорить без устали, человек-время, человек - расстояние, человек - память, и человек - любовь. Она порядком меня смущала, постоянно осыпая комплиментами. Её добрые отзывы и льстили и вгоняли меня в краску одновременно.Круглолицая, вечно улыбающаяся, ослепительной белизны женщина с короткими завитками пшеничных волос, красивым полем, покрывающих миниатюрную головку, была на двадцать лет старше меня, но общались мы на равных. Обладательница звонкого переливающего голоса она первая завязала со мной непринуждённый разговор, и мы обе прониклись друг к другу обоюдной симпатией. Образованная, чуткая, деликатная, она явилась образцом внимания и доброты, проявляя заботу, от которой бывает неловко.
Мы подружились легко и быстро, беседуя на самые разнообразные темы и совершенно не ощущая разницу в возрасте.Я считаю, что основополагающей составной женского счастья на земле в наипервейшую очередь является мужчина, который понимает и принимает женщину во всех ситуациях жизни такой, какая она есть, не разрушая её индивидуальность. А к совместной жизни мы все приходим с различным внутренним мироощущением и собственным взглядом на всё. Отсюда следует, что по меньшей мере наивно ждать друг от друга полного совпадения интересов и увлечений.У любой пары обязательно возникают конфликты, когда от безудержности один срывает своё плохое настроение, а другой на эмоциях от несправедливости вступает в сопротивление. Так накапливаются обиды, которые подавляют и убивают возвышенные чувства. Если бы мы все умели управлять импульсивностью и относиться ко всему философски мудро, бракоразводные процессы свелись бы к минимуму. Очень важно слушать и слышать друг друга, при этом соотносить свои желания. Так, рассуждая о межличностных отношениях мы с Сусанночкой пытались разнообразить больничные будни.Надежда вырваться из рутины утомляемой монотонности дарила уверенность в новых ощущениях и поднятии свежего ветра перемен. Подолгу беседуя между собой на понятном языке о базовых для любого человека ценностях мы все помогали друг другу разобраться в самих себе. Да, больница поменяла наш образ и ритм жизни.Тёплым дуновением врывались в нашу жизнь звонки мобильных телефонов, принося с собой успокоение и моральную поддержку.
Голосами лесных птиц звонил мобильник Ингрид Яновны Будай. Дочь венгерского коммуниста, творческая личность с особым мышлением, воображением и интуицией, общение с которой вопреки печальным обстоятельствам, подарило мне огромное количество положительных эмоций и самые светлые воспоминания. Она с мужем работала в музыкальном училище подмосковной Лобни.В один из последних дней декабря в районе трёх вокзалов на Комсомольской площади несколько подвыпивших молоденьких девиц на бегу свалили её с ног на ледяной асфальт прямо у входа в метро, с визгом и смехом скрывшись в подземке. Охваченная болью, страхом и тревогой она была доставлена в больницу каретой скорой помощи, которую вызвали прохожие. Повреждение ноги Ингрид Яновны из-за преклонного возраста врачи решили лечить без хирургического вмешательства старым классическим методом. Чрезмерная худоба, тонкая талия и кареглазое лицо, занавешенное кружевной сеткой морщин говорило о её былой красоте и привлекательности.В этой женщине угадывалась благородная натура, что вызывало к ней глубокое уважение. В ней отражалось всё то лучшее, что мог излучать музыкально одарённый и культурный человек. Все мысли и чувства её были направлены на благополучие единственной дочери Илоны, которая жила с мужем - иностранцем и двумя детьми в столице Словакии Братиславе.
Игорь Леонидович Виннер, интеллигентный старик с тросточкой, приезжал в больницу лютыми морозными вечерами и подолгу сидел у кровати жены, являя собой образец для подражания. Ингрид Яновна ждала его как мессию. Все их встречи и расставания были очень трогательными и нежными. Всем своим поведением он выражал любовь, привязанность, заботу и самоотрешённость к жене. Но вот удивительно, что спустя несколько минут после его появления и тёплой встречи между ними разжигалась ссора из-за неосторожного жеста или брошенного невзначай слова. Поводом для скандала могло послужить и плохое настроение, и плохое самочувствие, и плохая погода. И чем с большей силой вспыхивал конфликт, тем молниеносней он мог погаснуть. Это всё было доказательством их преданности, самоотверженности и трепетной любви. Ведь безоблачные и безразличные отношения могут быть между равнодушными друг к другу людьми. Вот и эта пара стоически преодолевая препятствия в словесной борьбе всегда находила компромисс. А источником полного обоюдного согласия, возвышающим их над грешным миром, являлась музыка. Игорь Леонидович обещал жене при возвращении домой вместе послушать и посмотреть на диске всемирно известную оперу "Кармен". От них мне запомнилась одна история, как третьего марта 1875 года композитор Жорж Бизе удостоился ордена почётного легиона и в тот же день опера "Кармен" потерпела фиаско.
Чтобы разнообразить наше положение и желая подсластить горечь душевных ран, я иногда вслух читала по памяти стихи,по просьбе аудитории, естественно, которая оказалась понятлива и контактна. Так, с моей лёгкой подачи и одобрением Сусанночки наша палата ненадолго превращалась в литературно - музыкальный салон.
Пожалуй, Сусанну Петровну посещало самое многочисленное количество посетителей,куда помимо семьи входила длинная вереница родственников, знакомых, школьных и студенческих друзей и даже бывших коллег и дворовых друзей детства. И мобильный телефон Сусанночки не смолкал до полуночи. Всё это говорило о её жизнелюбии, человеколюбии, о добром, бесхитростном и внимательном расположении к окружающим. Но самым ясным светом озарялись у ней глаза с приходом сына и мужа, которых можно было безошибочно выставлять эталоном вежливости. Сын Саша, высокий стройный шатен с правильными чертами лица,эрудит, интеллектуал проявлял к матери максимум заботы. Муж Адик выглядел намного моложе своего возраста. Это был невысокий мужчина худощавого телосложения, с типичным еврейским носом и необыкновенно бездонными глазами светло - чайного цвета. Однажды после его ухода я, набравшись храбрости, тихо, почти шёпотом напела Сусанночке:
     "Уж три тысячелетия живёт на белом свете
      Народ, который можно узнать издалека...
      Все с крупными носами, печальными глазами,
      В которых отражается надежда и тоска..."
От восторга Ингрид Яновна стала подпевать мне и сама Сусанна Петровна подхватила с удовольствием. Вся палата хлопала в ладоши нашему трио. Сусанночка рассказывала, что последние пару лет она увлеклась хоровым пением, а муж не одобрял этого поступка. Идя на занятия хора, она поскользнулась на ступеньках лестницы и упала, получив серьёзное увечье —перелом шейки бедра. В итоге —больница, операция, стальной имплантат и жуткий рубец в девятнадцать швов. Это неприятное событие сильно ударило по самолюбию Адика. Закоренелый консерватор, он был настолько убеждён в правоте своих жизненных позиций, что отступить от них считалось для него равносильно преступлению. Рассерженность и расстройство его зашкалили, когда Сусанночка умудрилась упасть прямо в палате и сломать запястье левой руки. А случилось это по неосторожности, когда она одна попыталась встать с ходунками. Но со временем, шаг за шагом, стена, ограждавшая  их взаимопонимание рухнула.Страхи и опасения быть неправильно понятой внутри Сусанночки медленно угасали. Она выражала все свои мысли и чувства предельно просто и откровенно. В такие минуты душа наполнялась покоем и жизнь становилась более гармоничной.
В какой-то степени жизненность и цивильность придавали нашей палате расположенные на широком и длинном подоконнике телевизор Зиночки и декоративная новогодняя корзина Ингрид Яновны. Обладательница громкой фамилии, Будённая Зинаида Ильинична, в прошлом воспитательница детсада, а ныне молодая пенсионерка, была очень скромным человеком. Она держалась молодцом и быстро шла на поправку.. Хотя в начале сокрушалась о том, что врачи исполосовали ей ногу, но, сравнив свой ровный аккуратный разрез с тем, как выглядел рубец Сусанны Петровны, то сама себя стала стыдить. Мать взрослых сына и дочери, она в свои пятьдесят восемь лет сумела сохранить безукоризненную фигуру с гладкими точёными ножками. Самая обыкновенная, домашняя, лишённая всяческого гонора, прямая в суждениях, она была очаровательна в своей приземлённости. А её красивая медно- багряная стрижка напоминала золотую осень. Однажды в разговоре Зиночка проронила, что весь смысл нашей жизни заключается в простой банальной истине —человек сам себе врач и палач,надо жить и надеяться на лучшее. Вот так мы все ежедневно и уповали на завтра. А это самое завтра начиналось одинаково. С рассветом менялась смена ночного дежурства, в палате кто-то дремал после бессонной ночи, кто-то приводил себя в порядок, а кто-то, не дожидаясь больничного завтрака, ел что-то своё. Каждое утро появлялась Танечка, соседка и по совместительству сиделка Ингрид Яновны, которая ответственно и добросовестно за ней ухаживала, принося ежедневно свежеприготовленную домашнюю еду. Но кроме Ингрид Яновны, она охотно помогала всем остальным, став нашей общей любимицей. Круглолицая белокожая татарочка, подвижная и энергичная, она всегда улыбалась и советовала нам не унывать. Она помогала наводить марафет, доставала из холодильника продукты,, мыла нам посуду, собирала мусор и постоянно всех с задором подбадривала. Меня называла маленькой, оттого что в этом потоке я оказалась самой младшей по возрасту. Заботы, улыбок, ласки и внимания Танечки хватало на всех нас. В субботу 19 января, Танечка принесла из церкви крещенской воды и окропила всю палату, желая Божьей благодати и скорейшего выздоровления.
С наступлением понедельника 21января, как только забрезжил за окном снежный холодный московский рассвет, меня выкатили из палаты в направлении операционной. Она находилась на пятом этаже нашего корпуса. До краёв наполненная страхом, дрожа как осиновый лист во время урагана, не соображая уже ничего, я просто несла какую - то чушь. Я не находилась в бреду, но успокоить меня никто не старался.Мой лечащий врач, непосредственно проводивший операцию, прямо мне заявил :"Кричите, разговаривайте, пойте, свистите, вопите, жужжите, скрипите, но только не дёргайтесь, не совершайте никаких резких движений." Мне была проведена полупроводниковая анестезия.Я почувствовала, будто ногу сжимает какой-то обмотанный горячий жгут, после которого по всему телу распространилось облако горячего жара. Оказавшись в промежутке между сном и бодрствованием, помню как стал заплетаться язык, речь моя была бессвязной и в итоге стихла, попав в прострацию.
Обычно уходящую после обеда Танечку, я к своему удивлению застала в палате.
"Вот видишь, моя маленькая, а ты боялась, всё пройдёт, ты ещё станцуешь, вспомнишь меня!—улыбалась она, тихонько обняв меня, как родную.
Поразительно, как же общая беда способна объединять людей. Когда меня закатили в палату, все женщины захлопали в ладоши. Спустя некоторое время пришли врачи проведать моё состояние и Елдышев заявил моему мужу, что за свою многолетнюю практику впервые встречает пациенту, неординарную во всех отношениях. Его удивляли мои страхи, нетерпимость боли, и познания в медицине, и бессонница, хорошая память и даже мой русский язык.
Этой же ночью место Кати Мясниковой заняла худая мелкая женщина с красивым именем Генриетта и звучной фамилией Бродская. Как потом выяснилось, её тоже сбила машина. В палату она поступила уже прооперированная. Её состояние требовало экстренной безотлагательности. Принимал и оперировал её дежурный травматолог, некий Дмитрий Сергеевич,неоднократно навещавший её в палате. Генриетта объясняла его частый приход желанием заполучить обещанную благодарность. Но кто имеет право осуждать врача в его финансовых интересах?
Это его дополнительная помощь в благополучии. Ещё с незапамятных времён во всём мире существует система "чаевых",и это повсеместно стало привычной нормой.
Коренная москвичка во многих поколениях родом с Маросейки, Генриетта Бродская прославилась с первых же минут поступления непростым характером и разносторонними интересами. Это была многогранная личность с завышенной интеллектуальной планкой, общение с которой даёт собеседнику колоссальный жизненный материал для творческой работы. Она блистала гламурными новостями так, будто жила в гуще событий московского бомонда. Железная леди, чьё жизненное кредо —порядочность, никогда не подстраивалась ни под кого и всегда всё делала как положено у людей.Замуж вышла очень поздно без любви, потому что, как сама объясняла, не хотела растить "бастарда". Терпела мужа —тирана опять-таки, чтобы не страдал ребёнок. А когда овдовела, достойно выдержав роль примерной жены, судьба наградила её глазным тиком и лёгким заиканием. Поэтому часто со дна её души поднимались на поверхность признаки усталости, неразделённости и одиночества, что способствовало расцвету скуки, пустоты и раздражительности. Не терпима к критике в свой адрес, она атаковала противоречия, как барьеры в спортивных состязаниях. Дочери Мариночке приходилось с ней нелегко. Конопатая, с огненно—красной копной волос, с фигурой и ростом баскетболистки, она верещала голосом пастушьей свирели.Была она замужем и воспитывала сына-второклассника. Вежливая, добрая и внимательная, она импонировала нам своей простотой и открытостью. Было заметно невооружённым глазом, как Генриетта, недооценивая ситуацию в семье дочери, исходя из собственных соображений, частенько вторгается в дела молодых с советами и наставлениями, рискуя испортить с ними отношения. А Марина, как противница ссор и скандалов, не желая познать вкус одиночества, советы старой матушки попросту игнорировала. Она интересовалась, как продвигается следствие по моему делу, которое по сути не сдвинулось с мёртвой точки. Наши случаи с Генриеттой были похожи, но в отличие от моего, там был известен водитель, совершивший наезд, что вселяло надежду в получении компенсации ущерба. Среди посетителей Генриетты были её давние подруги, часто её навещавшие. Это были такие же возрастные дамы, образованные и культурные, но умеренные, спокойные, лишённые озлобленности. Приходил к ней родной брат с женой, милая интеллигентная пара. Дочь Генриетты Марина обращалась к ним не иначе как тётя Наташа и дядя Гриша. Внешностью этот брат очень смахивал на Леонида Львовича —такой же высокий, стройный и седой, и при чтении носил очки. А Леонид Львович работал на пару со своим молодым подопечным, совсем ещё юным, но подающим большие надежды. Шлыков Кирилл Алексеевич, дипломированный доктор, молодой перспективный специалист, оказавшись под крылом Елдышева, являлся фактически его правой рукой. Перенимая врачебный опыт, он ходил за ним, как нитка за иголкой. Каждое утро, обычно после завтрака, врачи совершали обход больных.
Начиная с Сусанночки, а дальше по часовой стрелке, завершая мной. У каждой из нас интересовались самочувствием, выслушав внимательно пожелания, требования, или жалобы, давали какие-то указания, распоряжения и с пожеланиями приятного отдыха, покидали палату, неоднократно появляясь в течении дня. В полдень палату посещала медсестра Вика из физиокабинета. Невысокая молодая девушка с круглым щекастым лицом и непроходящей улыбкой молча здоровалась кивком головы и молча выполняла свою работу. Прикладывая к больным повреждённым местам какие-то приборы, она включала их в электророзетку. Эта процедура занимала не более двадцати минут и называлась магнитотерапией. После ухода Вики к нам направлялась физиоинструктор, которая прославилась по всей травматологии обязательностью, исполнительностью и требовательностью. О её приближении говорил частый стук высоченных каблуков на шпильке. Она сверкала в белоснежном, накрахмаленном и выглаженном халате. Безукоризненно ухоженная от педикюра до духов, она ходила исключительно в мини и не носила брюк,подчёркивая белые гладкие ножки и стройную фигуру, что являлось неотъемлемой частью её достоинства. Но вопреки макияжу, лицо предательски выдавало возраст. Входя в палату, она громким сценическим голосом произносила :"Добрый день, дорогие друзья." За время обучения ходьбы с костылями и ходунками, она успевала блеснуть разносторонними знаниями во многих сферах жизни. Но вот имени своего никому не называла, ссылаясь на то, что мы расстанемся и забудем о ней.
25 января мы всей палатой поздравляли Танечку с именинами. Она тогда ушла чуть раньше обычного, торопясь на Ваганьково. Посетив могилы Владимира Высоцкого и умершего три недели назад любимого многими Александра Абдулова, она на следующий день рассказывала о подробностях и делилась впечатлениями. А на следующей неделе Ингрид Яновну Будай выписали домой. Пожелав мне благополучного выздоровления и высокого творческого полёта Ингрид Яновна с Танечкой пообещали держать кулаки в день моей второй операции с рукой, которая по плану назначена была на 31января.


              Часть вторая.


В ночь на понедельник поступила Лида. Она разместились на месте Ингрид Яновны. Это была красивая белолицая женщина пятидесяти двух лет. Она вскочила ото сна к звонящему телефону, споткнувшись о перегнутый край ковра, грохнулась на пол и сломала копчик. С ней находилась дочь, которой удалось успокоить мать только после жёсткого обращения с применением ненормативной лексики. А с наступлением рассвета всем нам стало понятно, что у Лиды сильно подорвана нервная система. Она проработала четверть века старшей медсестрой в одном из отделений этой самой Боткинской больницы и просилась в родные пенаты. Год назад заболела полиартритом, что в простонародье зовётся болезнью костей, и уволилась. Всю жизнь терпела мужа - ирода, потому что любила. Странный феномен... Терпеть буйный нрав, издевательства, рукоприкладство, со стыда пряча глаза от всех и при этом любить. Значит, бывает и такое. Со слов Лиды, трезвым он был идеальным, а, напившись, превращался в дерьмо. Вот и отразилось всё это на её психике. Вечером приехала дочь и привезла полный пакет продуктов, необходимые мелочи и мобильный телефон, которым долго и терпеливо учила пользоваться. Наблюдая за ними, проявлялся ответ на вопрос, почему же такая как розовый бутон красавица, работая на руководящей должности в крупном автоконцерне среди большого количества мужчин, до сих пор не замужем и не имеет детей.Какая может быть личная жизнь, когда такая нервнобольная мать рядом. Глядя на Лиду, поубавила пыл наша Генриетта. В понедельник после обеда выписалась Зиночка, пожелав мне успешной операции и творческого вдохновения. Утратив прежнюю эстетическую внешность, наша палата осталась без телевизора.
Тем же вечером на место Зиночки разместили Нину Зайцеву. Как оказалось, она была знакома с Леонидом Львовичем,так как давно являлся другом мужа. Им не раз доводилось вместе сидеть за праздничным столом у общих друзей. От Нины мы узнали, что у Елдышева молодая жена и семилетняя дочь Анна. Несколько лет назад он получил серьёзную травму ноги, был оперирован, но благодаря упорной работе над собой полностью восстановился. Теперь даже на горных лыжах катается в свои 67лет. Нина жила в Ховрино и владела магазином женской одежды больших размеров. Она сама ездила за товаром в Грецию, Турцию, Израиль и Италию. Являясь женщиной крупногабаритных размеров, она неоднократно сталкивалась с проблемой собственного гардероба, которая по сути и привела её в этот бизнес. Вооружённая арсеналом эрудиции, красивая и обаятельнейшая женщина, она рассказала историю своей счастливой семейной жизни. Но, как нас учит горький опыт разных судеб, век счастья недолог. Так по благополучию и достатку ударило жестокое и страшное событие — внезапно умер муж Нины от кровоизлияния в мозг.В предпоследний день уходящего года. После похорон она чувствовала себя, погружённой в безнадёжность. От уныния и обречённости приходила в ужас. Чтобы не стать ущербной обузой и не быть в тягость единственному сыну, который жил отдельно с женой и ребёнком, Нина мучительно приняла решение выйти на работу, настолько невыносимо стало одной в квартире. Она не позволила себе злиться на весь мир, пребывая в томной подавленности, не дала слезам и апатии накрыть её с головой. Так, сильная духом женщина, решила справиться со своим состоянием самостоятельно, направив энергию в полезное русло.И вот ранним утром она поскользнулась на льду у подъезда своего дома, серьёзно повредив ногу. За три коротких дня, что мы провели рядом, Ниночка успела вдохнуть в меня уверенность в свои силы, повысить мою самооценку, заставила поверить в важность и необходимость моего писательского увлечения, как единственно верный путь, разгоняющий страх и тоску. Она проявила искреннее участие, справляясь о моём состоянии, позвонив мне на мобильник после операции. Я очень благодарна ей за этот жест и теперь она живёт в моей памяти приятным светлым воспоминанием.
И Лидочка задержалась недолго.Во вторник после обеда её перевели в отделение, в которое она просилась.Как только санитарка Вера Ивановна перестелила постель, спустя около получаса,там поселилась временно помещённая в соседней палате Ольга Мельникова. Молодая, белолицая, круглая и пухлая, как мягкая игрушка, полная жизненной энергии, она излучала столько уверенности, лёгкости и успешности, что этих чувств с лихвой бы хватило на две жизни. Она так много разного рассказывала о своих маленьких сыновьях, что я образно видела их перед глазами. Оленька с мужем и детьми поехала на загородную прогулку кататься на лыжах. Довольные и отдохнувшие, возвращаясь к машине, они вчетвером шли по обочине дороги, когда она замешкалась, отстала от всех и угодила под колёса проезжавшей со скоростью иномарки. Нелепый случай, что тоже зовётся ДТП. Оленька оказалась сильной, смелой и отважной, не зажатой никакими комплексами. Оценивая положение вещей трезво и дальновидно, она не любила долго думать о проблемах и всегда старалась выбросить их из головы, тем самым своевременно избавляя себя от стресса. В то же время самые важные жизненные дела воспринимала достаточно серьёзно и ответственно. Её муж Виктор приходил исправно дважды в день в определённое время. По нему можно было сверять часы. Кстати, в палате стало традицией устраивать сиесты, так называемые часы полуденного отдыха. Я обычно читала, Сусанночка слушала в наушниках релаксационную музыку, а вот Генриетта не прочь была вздремнуть, а вместе с ней иногда посапывала и Оленька. С приходом Виктора она, хватая костыли, поспешно с ним удалялась, чтобы покурить. Когда меня неоднократно возили на рентген я наблюдала тусовку курящих, где медперсонал, больные и посетители общались на равных.
Сусанночку беспокоило, что Ольга курит, а Виктор ей потакает.Впрочем,он ей потакал во многом. В первый день последнего зимнего месяца выписалась Генриетта, и просьбы всех лежачих, которые возлагались на Мариночку, теперь любезно исполнял Виктор. Он приходил на рассвете с ноутбуком,кормил Олю завтраком и после доброй кружки бодрящего кофе садился работать за монитором. Порой он настолько увлекался работой, что однажды упустил момент, когда Оленьку увезли на операцию! В это время он где то в вестибюле этажа обсуждал важные служебные дела по видеозвонку. Но зато потом за пару-тройку часов чуть не поседел от страданий.
Зная мой астрономических размеров страх и вполне объективно оценив мои чудачества, Леонид Львович сменил мне анестезиолога и операцию назначил под общим наркозом. 31января, четверг, мой операционный день, а для окружающего мира самые обычные рабочие будни. Меж тем за окнами больницы продолжала властвовать запоздалая и лютая московская зима.
Моя нервная система была натянута как тетива лучника. В операционную меня сопровожал ступивший в то утро на дежурство медбрат Рома,который старался всеми правдами и неправдами, но тщетно меня успокоить. "Чёрный квадрат" Казимира Малевича, перевоплотившись в его же "Чёрный шар" приближался с реактивной скоростью и грозился раздавить меня в лепёшку. Муж остался ждать в холле нашего отделения, так как дальше лифта его не пустили. Операция проводилась в соседнем 22-ом корпусе, где находилось приёмное отделение больницы и куда смотрели окна нашей палаты. Рома попросил перебраться на местную каталку и, пожелав храбрости, тихо попрощался и ушёл. Это была комната ожидания, где вдоль стен стояли несколько пустых каталок. Не помню сколько я пролежала в полном одиночестве и напряжении, пока из операционной вывезли молодую женщину, как и я, укрытую холщовой простыней цвета обугленной древесины. Она беззвучно оглядела меня глазами и тут же погрузилась в сон. Ну вот и по мою душу пришли. Лёжа на операционном столе я рассматривала помещение, ища глазами Леонида Львовича. Но ни его, ни Кирилла Алексеевича не было видно. Заметив смежное помещение, я поняла, что они там.Я догадалась об этом, вспомнив практические занятия в операционной в бытность студенчества.И сейчас в операционной присутствовало большое количество молодёжи, однозначно студентов. Несколькими днями ранее мне довелось познакомиться с одной из студенток, когда она сопровождала меня в рентгенокабинет.Это была 24-ёх летняя Дайана аль-Бадер из столицы Сирии Дамаска. Редчайшая красавица, которая могла бы соперничать даже с Айшварьей Рай. Её горячий восточный темперамент в сочетании с самоуверенностью и спокойствием олицетворяли сильную личность. Гладкая кремовая кожа, длинные чёрные волосы и глубокий чувственный взгляд крупных серо-голубых глаз делали её особенно притягательной.Она в совершенстве владела четырьмя языками и приятно поразила меня знанием русской и арабской культур.Она рассказала, что её русская мать, уроженка Рязани, много лет живёт на родине отца и является очень уважаемым человеком. Я искала глазами Дайану, но её там не было. Анастезиолог,невысокий плотный мужчина лет 50-ти хладнокровно обращался со мной, как с рабочим инструментом, разговаривая голосом робота. Заметив на стене большие круглые часы, я поняла что прошло два часа с того момента как Рома вывел меня из палаты. И полезли в голову всякие глупости.

           продолжение следует