А что, победил только советский солдат?

Ссылка на мою авторскую страницу Стихи.ру:
https://stihi.ru/avtor/muzyka82?ysclid=mp4az6r2h4536546416

«А что, победил только советский солдат?»

Этот вопрос мне написали под старым постом. Поздно вечером. Я сидела на кухне, пила уже остывший чай и думала: как на него ответить — не для спора, а для себя? Для того, кто остался по ту сторону фотографий.
Я часто вспоминаю бабушкины руки. Тонкие, с узловатыми пальцами, которые уже ничего не могут удержать, кроме памяти. Она никогда не говорила «мы победили». Она говорила: «Их осталось так мало». Их — тех, кто вернулся. И она имела в виду не только солдат.
Потому что женщина помнит войну иначе. Мы — те, кто оставался. Кто получал похоронки, выбегая на крыльцо босиком по снегу. Кто учился спать стоя — у станка по восемнадцать часов, потому что мужиков больше не было. Кто рыл окопы, а потом хоронил в этих окопах мужей. Кто отдавал последний кусок хлеба чужому ребенку, потому что свой уже умер.
Я спрашиваю себя: что бы ответила бабушка на этот вопрос — «А что, победил только советский солдат?»
Она бы не стала перечислять фронты и коалиции. Она бы просто посмотрела на мемориал в соседнем селе. На четыреста фамилий. Из них двести тридцать — одна фамилия. Потому что из одной деревни ушли все мужики и вернулись трое. Один без глаза, двое без ног. И остальные двести двадцать семь фамилий — это чьи-то отцы и сыновья. И больше ничьи.
Она бы тихо сказала: «Солдат — он не только тот, кто с винтовкой. Солдат — это та, кто ждала и не сошла с ума. Это тот пацан, который в двенадцать лет вставал к станку вместо отца. Это старуха, которая отдала последнюю картошку раненому, потому что он еще нужен».
Победа была не только на передовой. Она была в каждой избе, где молились и не спали ночами. В каждом письме треугольником, которое читали до дыр. В каждой женщине, которая сказала себе: «Я не имею права сломаться». И не сломалась.
Знаете, меня злит, когда сейчас начинают умно рассуждать: «А чей вклад решающий? А как же ленд-лиз? А как же союзники?» Я не историк. Я просто внучка. И я вижу, как бабушка каждый год 9 мая достает выцветшую фотографию деда — и гладит ее пальцами, которые уже ничего не чувствуют, кроме этой фотографии.
Я не против союзников. Я против того, чтобы нашу боль — не героизм, нет, а именно боль — разменяли на политкорректность. Чтобы уравняли всех до одного знаменателя. Чтобы сказали: «Все молодцы, все победили, а теперь давайте жить дальше».
Но мы не можем жить дальше, не помня главного: на этой земле война была не «одной из». Она была стеной. И советская женщина стояла у этой стены рядом с советским солдатом. Не за ним. Рядом.
Она стирала бинты в ледяной воде. Она вытаскивала раненых с поля боя, когда не было мужских рук. Она хоронила, а потом снова шла работать, потому что кто-то должен был кормить тех, кто еще дышал.

Так кто победил?

Победила та, кто не умерла от горя. Победил тот, кто умер, но не отступил. И победили те, кто помнит об этом до сих пор — не для галочки, а так, что подкатывает к горлу и не дает спать по ночам.
Я не буду кричать лозунги. Я просто завтра поеду на кладбище, поправлю оградку и посижу молча. И это будет честнее любых слов.
Потому что настоящая память — она не в хештегах. Она в том, что вопрос «победил ли только советский солдат» вообще не должен звучать. Не потому, что ответ очевиден. А потому, что так спрашивает только тот, кто не терял по-настоящему.