Остров Рабиновичей

Стать медийной личностью Рабиновичу было написано на роду.

Вообще-то он был не Рабинович, а Менделович. Но когда в восьмом классе перешёл в новую школу, его иначе как Рабиновичем никто не называл.

Миша был очень толстым, коротконогим, с маленькими заплывшими глазками и огромным носом. Ни один карикатурист не придумал бы более удачного образа для изображения израильского агрессора — хоть для стенгазеты, хоть для центральной прессы.

Очень скоро выяснилось, что кроме внешности у Миши есть куда более редкое качество: он мог достать абсолютно всё.

От антиквариата до голландских сигарет.
От импортных джинсов - до того, о чём ещё не знали, что это существует.

Презрение к нему сменилось терпением. Потом — симпатией.

Сливки школьного общества были вынуждены уступить ему свою резиденцию — туалет на втором этаже. Там теперь происходили все сделки.

С «крутыми» вышла отдельная история. Сначала они его крышевали. Но не прошло и полугода, как они у него работали.

В школу Миша по-прежнему ходил с обычным портфелем. Просто портфель был набит импортом и деньгами. Его услугами пользовались ученики, их родители и даже учителя.

— Как тебе это удаётся? — спрашивали его с завистью.
— Всем хорошим во мне я обязан книгам, — отвечал Миша.

Это была правда.

Учился он посредственно, считая школьную программу неудачной. Зато книги любил с детства. Его дед, раввин, пытался привить внуку любовь к Торе. А Миша, разглядывая старинные фолианты из дедовой библиотеки, быстро понял, что книги ценны не только духовно.

С тех пор он стал библиофилом. Никто лучше Миши не знал, сколько на самом деле стоит та или иная книга.

Подростком он часами стоял возле букинистического магазина, покупая и перепродавая редкости. Взрослые умилялись, глядя на ребёнка, так тянущегося к классике.

Были и другие взрослые — из ОБХСС. Но для них у Миши и его товарищей существовал особый язык книголюбов.

Стендаля они называли «Сандаль». Золя — «Мазоль».

В ОБХСС, вероятно, всё понимали и регулярно проводили с Мишей профилактические беседы. Миша тоже всё понимал и на время переходил к другому товару. Сигареты. Джинсы. Косметика.

Так продолжалось до Перестройки. Именно тогда наступил звёздный час Рабиновича.

Завладеть имуществом страны хотели все. Как это сделать — знали немногие. Одним из них был Миша. К нему и обратились те самые «крутые», которые когда-то уступили ему школьный туалет.

— Прерываем поставки, — спокойно объяснял Миша. — Разоряем предприятие. Когда цены падают до дна — покупаем.

У «крутых» отвисли челюсти. Всё оказалось до смешного просто.
Мишу назначили генеральным директором холдинга. Подобно Наполеону, ставшему генералом в двадцать четыре, Рабинович в том же возрасте стал вершителем судеб целой области.

Но за всё кто-то должен был платить.

Назначили Мишу.

Хорошо, что его фамилию из поколения в поколение писали по-разному: Менделевич, Менделович, Мандалович. Одна буква — а смысл другой.

Благодаря одной букве Миша благополучно оказался в Германии. Правда, голый, как сокол. У него не было ничего, кроме вариантов собственной фамилии.

С этими вариантами он зарегистрировался в разных землях ФРГ и везде получил социальное жильё.
Сдав квартиры в аренду, он вернулся в Одессу уже как Рабинович и снова занялся бизнесом.
Потом снова съездил в Германию, приватизировал полученную недвижимость.
И продал.

Когда его спросили, как ему это удаётся, он ответил:

— У каждого немца есть любимый еврей. И этот еврей — я.

Радовался он недолго. Немцы оказались не дураки и начали за ним следить.

Почуяв хвост, Миша рванул на историческую родину — откуда, как известно, не выдают, если вы не занимаетесь политикой.

— Я к политике не приближался ближе, чем на километр, — уверял Рабинович.

Зато он занялся поисками нефти в Израиле. Создал нефтеразведочную компанию. Народ так воодушевился его идеей, что охотно нёс ему свои сбережения.

Вызов в прокуратуру оказался для Миши неожиданностью.

— Я, как джентльмен, храню верность обещанию не лезть в политику, — сказал Рабинович. — Но если вы настаиваете, могу пожертвовать некоторую сумму на предвыборные кампании всех партий сразу. Сколько?

Следователей перекосило.

Отчётность у него была идеальной. Подкопаться было трудно. Ему предложили уехать.

Дальше были европейские казино, попытка счастья в Дубае и, внезапно, Африка.

В Кении Рабинович неожиданно женился на местной красавице. К тому времени у него было шесть браков, разводы и алименты, но он всё ещё надеялся обрести семью.

Они познакомились в баре для иностранцев. Случайно. Это была любовь с первого взгляда — как у Соломона и царицы Савской.

Избранница сказала, что готова ехать с ним хоть в Москву, хоть в Тель-Авив. В подтверждение своих слов на следующее утро она пришла к Мише с огромной дорожной сумкой и всеми своими вещами.

— Мы будем жить здесь, — твёрдо ответил Рабинович.

Они купили маленький остров, где выращивают чай и плодят Рабиновичей.

Остров крохотный, но для чая и семейного счастья хватает. Он так и называется — остров Рабиновичей.

В планах  четы — купить ещё один и назвать его островом Менделовичей. А может, Менделевичей. Островов в Африке много.

Дела у супругов идут хорошо. Супруга регулярно рожает и ведёт хозяйство.

Ходят слухи, что однажды к Рабиновичу приезжали люди то ли из Бруклина, то ли из Южного Тель-Авива — просить денег на строительство Третьего Храма.

— Вы не хотите дать на Третий Храм? — мягко спросили визитёры.
— Нет, не хочу, — честно ответил Рабинович.
— А придётся.

В разговор вмешались местные вожди в окружении людей, вооружённых базуками и беспилотниками.

— Вам предлагали высокогорные луга у нас, - начал свою речь вождь. - Климат как в Шотландии. Две крупнейшие реки Африки. Что вас не устраивало? — он пожал плечами. — А теперь, поезд ушёл. Возвращайтесь к себе по добру, по здорову.

На том история с визитёрами закончилась.

Супруги живут счастливо.

Первенца они назвали Менелик.

На восемнадцатилетие отец мечтает подарить ему царство Шиба.