Техника внутренней безопасности

У Аркадия была отличная жизнь, а главное — очень складная биография. Аркадий умел резко с одного раза впрыгивать в брюки двумя ногами и смеялся сморкаясь одновременно, выходило неукоснительно сценично. Если бы вы спросили его, кто он такой, он бы выдал вам идеально отполированный список: ценитель редкого винила, сторонник осознанного потребления, человек, который «сделал себя сам» и никогда не опаздывает на деловые встречи. А еще, коллекционер хвостов мартышек, определенного цвета. Каждый хвост мартышкин он бережно хранил под подушками, в трусах, за занавеской, в тюрбане манекена.
Аркадий строил себя как элитный жилой комплекс: фасад из дорогого кирпича, консьерж в лобби, панорамные окна. Даже писюн Аркадия был увеличен до каких-то немыслимых размеров в клинике доктора Воробьева. Проблема была в том, что за этим фасадом никто не жил. Только пьяный завхоз Осипович, который норовил утопить Аркадия в болте за ручьем, но что-то не получалось. Там была пустота, заваленная строительным мусором и старыми страхами, которые Аркадий аккуратно прикрыл брезентом. Ветер гонял по небу туда-сюда пару туч, бесстрастно задалбавшихся менять образы.
Все шло прекрасно, пока однажды в четверг в его квартире не выбило пробки. Электрик Куницын в дорогих сапогах из крокодиловых спинок лично завис в проходе. Тьма навалилась мгновенно. Куницын схватил за ухо Аркадия и пожевал пальцами до красна. Телефон разрядился, а свечи, купленные для «атмосферных вечеров», куда-то делись. А электрика Куницына никто и не звал, этот холуй сам везде поспевал вовремя, - вот и тут.
Аркадий сел на диван и замер. Ухо болело и сапоги электрика Куницына стояли рядом на диване, как острог «дивно-мыслия». В полной тишине, когда не светит экран и не бубнит подкаст о личной эффективности, начинает происходить самое неприятное. Появляется еще и завхоз Осипович с бутылкой портвейна, гадкого как и сам, и начинает спаивать электрика Куницына до «паморков» являющихся бесценно у обоих. Начинает слышаться шум «внутренней канализации».
Аркадий роется под диваном в надежде найти бинокль, или пульт, или чесалку для спины, и не находит ничего. Он попробовал заглянуть в себя. Тоже пустота, кривая бессменно мельтешащая пустота и забытый «всенощно» цикл жизни. Просто ради любопытства, как заглядывают в заброшенный чердак. Просто для органики искусственного фальцета течения смысла в смысле.
И вот что он там увидел: мелкую зависть к коллеге, которую он три года маскировал под «профессиональное уважение»; огромный пласт усталости, такой старой, что она уже начала каменеть. Аркадий набрал тупо коллегу и сказал все как есть, и даже добавил под аплодисменты завхоза с электриком еще кое-чего. И главное — абсолютное непонимание того, зачем он вообще всё это делает. Встал поперек комнаты на голову, Аркадий, вне сомнения осознавая, что мог и не вставать, но что-то щекотало нутро.
Там, внутри, не было благородного винила и осознанности. Не было даже рыбы жареной. Там сидел маленький, перепуганный Аркаша, который до сих пор боялся, что его вызовут к доске, а он не выучил стих. Аркадий снял трусы и майку. И этот Аркаша был злым, капризным и чертовски одиноким. Аркадий снял носки и двинулся в сторону испугавшихся завхоза с электриком.
Аркадий почувствовал, как по спине пополз липкий холодок. Дико рванувшие во все стороны завхозы с электриками испарились, как и не было их. Это было физически больно — осознавать, что весь его «проект» держится на честном слове и синей изоленте. И сапогах на диване, этих из крокодиловых спинок, этих страшных безумцев. Внутри было темно, пахло сыростью и какими-то старыми обидами, которые он, как ему казалось, давно «проработал». Аркадий понюхал еще сапоги, потом затянул вовнутрь руку и отковырял шкварку.
«Боже мой, — подумал он, нащупывая в темноте бутылку воды. — Какое же там всё... некрасивое. Неотфильтрованное. Настоящее». Мялся опус мира на обложке теорем всего живого.
Он понял, почему люди так любят фильтры в соцсетях и сложные хобби. Они одинокие светлые души. Это не самовыражение. Это вой в голове. Это оборона.
Аркадий задумался. Если ты не придумаешь себе личность — со вкусами, принципами и четким графиком, — тебе придется остаться наедине с тем бездонным колодцем, где плавают твои настоящие демоны. А у них, в отличие от тебя, зубы острые и характер скверный. Расступились тучи и свет и кислород проникли в комнату, заменив в охват завхоза с электриком.
Когда через час свет дали, Аркадий первым делом подошел к зеркалу. Жалкий вид голого, с увеличенным чрезмерно путеводным прибором, в этих гадких, бессовестно сидящих сапогах электрика Куницына. Он поправил воротник дорогой рубашки и привычно прищурился, изображая уверенность. Потом надел её на голову и сел на корточки.
— Ну и жуть, — прошептал он своему отражению. — Больше никакого «самопознания» натощак.
По вечерам, когда такое происходило, с соседних этажей сплетался в кокон запах картофеля вареного и «брожженого тряпья», на застирках сумасшедшего завхоза Осиповича. Аркадий растрясся, как жук. Он сел за ноутбук и начал выбирать путевку на Алтай. Остров тягот природного построения внутреннего логарифма знаний завлекал остро. Ему срочно нужно было новое увлечение — например, «поиск силы в горах». Дым плавал в воздухе от опалой сигары и скворчала селитра табачная. Это звучало солидно. Рисовался лирично апостроф канонизации отшельничества. Это отлично заполняло внутреннюю пустоту свежим слоем качественного вымысла. Появился образ в дверях. Это был бесстыжий, тоже уже голых электрик Куницын, отлично просивший отдать непременно его крокодилов.
И он был абсолютно прав. Аркадий снял эту гадость и швырнул в морду завхоза. выглядывающего из-за худого тела электрика. Потому что те, кто решают дойти в себе до самого дна, редко возвращаются оттуда с прежней улыбкой. Аркадий закинул на плечо свой экстравагантный причиндал, с аббревиатурой доктора Воробьева и почесал пару мартышкиных хвоста против шерсти. Проще и безопаснее собрать себя из конструктора Lego, чем пытаться разгрести тот хаос, который природа по ошибке назвала человеческой душой. Аркадий впрыгнул в штаны и сипло пробарабанил себя по груди, для фантастической жилы эклектического настроения.
Придумывать себя — это не ложь. Это свежесть жизни. Это элементарная гигиена. Разумная аллегория. Чтобы не сойти с ума от того, кто ты есть на самом деле. Приходится отличаться от всех, отличаться, да-а...

Параной Вильгельм   29.05.2026 21:12   •   Заявить о нарушении