Маша в комнате

- А я по-прежнему красива? - вдруг спросила она в темноте своего дома.
- По-прежнему. По-прежнему красива, - прозвучал его молодой голос в темноте чужого дома. - Ты сомневаешься? Красивей тебя нет.
И это правда. Он не врал. Несмотря на свой возраст, она была намного привлекательней девушек, с которыми ему приходилось общаться.
- Мне скоро сорок два, - вздохнула она.
- И что? Красота не исчезает.
- Думаешь?
Он мог бы завалить её комплиментами: «ты самая…такая», «ты самая… ещё ка-кая-нибудь».
Что это на неё нашло? Разфилософствовалась что-то. Бывает.
- Я уже старше тебя, милый. Тебе тогда только исполнилось сорок.
По его плечу проскользнула тонкая, но прожигающая слеза, накопившая в себе столько чувств за эти одинокие годы.
- Теперь я старше тебя того, каким ты был в моей жизни. И старше тебя, каким ты явился ко мне вчера. Почему? Скажи, почему именно в этом возрасте… сколько тебе?
- Двадцать четыре, - сначала подумал прибавить несколько единиц к своему воз-расту, а потом сказал как сказал.
- Почему не таким, каким я знала тебя. Впрочем, всё равно это, но ты сейчас со-всем мальчик.
- Скажешь тоже- Мальчик…
- Не обижайся. Не обижайся. Не важно, мне хорошо. Ты обратился ко мне, и я узнала твои черты, твой взгляд и твою чёлку, того мужчины, которым ты подошёл ко мне ещё раньше.
- Да, - протянул он. - Не знаю, там не спросили, дали время вернуться и всё.
- Дали время, - горько произнесла она. - Время. Короткое время. Четыре года уже я без тебя, а с тобой всего шесть лет прожила. Это так ничтожно мало, шесть лет. Но мы старались их заполнить. Помнишь, милый?
- Само собой, помню каждый день.
- И я помню каждый день, каждый момент. И наши ленивые выходные: всё вос-кресенье могли бездельничать. У меня сейчас так не получается. Я изменилась?
; Может посерьёзней стала, - он не хотел повторяться, но повторился, - а так ты также… красива.
Что ей сказать ещё?
Он боялся повернуться к ней лицом.
Она прижалась.
Она уткнулась в плечо парня и сжала его пальцы. Потом задремала, продолжая вспоминать что-то приятное, невыносимо нежное.
Комната закрашивалась плотней чёрной гуашью.
И его глаза смыкались. А она вспоминала что-то, шептала. Сколько в ней ласки ещё невысказанной? Останься с ней, и…
«Пора уходить, ; решил он, - чтобы перебора не было».
Она молчала, не удерживала.
Закончилась мышиная возня в прихожей.
Пальцы обхватили дверную ручку, холодную, как рука мертвеца. Что-то литера-турное; сам за свою юную жизнь ещё никого не хоронил и не скажет, какие они наощупь, руки у мёртвых. Сейчас ручка опустится вниз – и этих двоих ждёт новый поворот в сюжете.
Он вышел из подъезда, уличный воздух ударил в горло. Дверь без любезностей проворчала за спиной.
- Дура, - с выдохом произнёс он и зашагал быстрым шагом.
- Дурачок. - Маша стояла у окна и смотрела, на уходящего молодого человека, настоящее имя которого и не узнала.
- А ты кто тогда? - спросила она у отражения в оконном стекле.
- Дура, - ответило оно.