Воробей

    
  Он летел, энергично размахивая крыльями. В этот раз нужно было обязательно обогнуть дерево! Коридор из веток сирени, вираж направо, стена дома, ещё — вираж. Вот и дерево. Ещё одно лихорадочное усилие, чтобы вывернуть, порыв бокового ветра сбивает с курса, вираж не удаётся! Бац! И темнота.
  Денис снова просыпается в холодном поту. На столе стоит не выключенный с вечера комп с хохочущим кроваво-красным джокером на экране. На часах — половина второго ночи. В отблесках света монитора, в углу комнаты, сверкнули два зелёных глаза.
- Мы-о-у! - жалобно сказали глаза.
- Нет, уж, утром выпущу гулять. Ещё среди ночи я тебя не караулил. На улице полнолуние, сейчас, опять, свалишь на час, а я — держи тебе открытую дверь в подъезде! Все кошки, как кошки, а вам, видите ли, горшок - не в нос!
- Ма-а-оу!! - ещё настойчивее завыли глаза, в смысле «а нечего было приучать!».
- Ладно, так и быть: пойдём, провожу.
  Глаза с лошадиным топотом метнулись в коридор. Мальчик вышел в прихожую. По ноге нетерпеливо заходил мягкий хвост. Только бы не скрипнуть дверью! Осторожный поворот замка, и — щелчок! Предательский скрип довершил трагизм ситуации.
- Деня, ты опять полуночничаешь? - раздался из родительской спальни раздражённый голос мамы. - Немедленно спать! Как утром вставать в школу будешь?
- Маська в туалет захотела. И я тоже. На улице сыро, она быстро вернётся.
- С ума вы меня сведёте, вместе с Масей! - проворчала мама.
- Я ему завтра компьютер запаролю! Давно хотел это сделать, да руки всё никак не дойдут! - добавил раздражённый бас отца.
  Денис быстро шмыгнул на площадку, открывать дверь в подъезд. С крыши каплями стекали остатки только что прошедшего дождя. Улица была залита лунным светом, лужи сверкали, как сказочные зеркала, по небу серыми тенями ошалело неслись последние лоскуты туч. Маська резко остановилась на пороге, явно не ожидая от природы такой подлости, прижала уши к затылку и, осторожно ступая лапами по мокрому асфальту, направилась в ближайшие кусты. Воздух был пропитан запахом свежести. Тишина майской ночи нарушалась только шлепками капель стекающей с крыши воды. Хотелось стоять так бесконечно, не вспоминая ни о наступающем дне, ни о рассерженных родителях, ни о грядущей контрольной по математике. Надо сказать, что контрольные Денис любил. Учёба давалась ему легко — в особенности, точные науки. Каждая контрольная, повергавшая одноклассников в неминуемое уныние, вызывала в нём спортивный задор: это был очередной повод помериться силами с неведомым автором задач, настоящий праздник души. Было непонятно, как остальные могли не любить и даже бояться такого классного развлечения.
  Холодный комок свалявшейся мокрой шерсти ткнул в ногу: погрузившись в единение с природой, мальчик не заметил, как из кустов выскочила Мася. Поджав хвост и мелко дрожа, она нетерпеливо звала молодого хозяина назад, в подъезд. Только сейчас он почувствовал сырость и холод, пронизывающие тело. Какой идиот выдумал эту фразу: «закрой окно — не май месяц!». В мае-то, как раз, ещё та холодина!
- Ну, что, сдоволилась? Пошли, скорее, назад, а то нас домой не пустят — так и оставят в подъезде ночевать!
  Кошка словно поняла: сиганула через три ступеньки вверх, по лестнице, и исчезла в полумраке подъезда, тускло освещаемого тщедушной лампочкой. Денис быстро зашёл в квартиру. На этот раз, удалось закрыть дверь бесшумно. Маська забежала на кухню, прыгнула на тумбочку, затем — на холодильник и принялась деловито вылизываться. Из комнаты родителей доносились храп отца и мерное сопение мамы. Парень на цыпочках прокрался к себе. На мониторе компьютера продолжал ядовито краснеть хохочущий джокер. Денис погрозил ему кулаком:
- Ну, погоди у меня: завтра я тебя обязательно обломаю! - раздражённо выключил компьютер, запрыгнул на кровать и зарылся в одеяло. До подъёма оставалось четыре часа.

                ***
  Полёт в лабиринте. Кусты. Вираж. Снова — вираж. Дерево. Удар! Почему-то, мягче, чем ожидалось. Сползает вниз. Но, почему? После столкновения с деревом игра должна закончиться: монитор — потемнеть, а через секунду появиться кровавый хохочущий джокер. Вместо этого, медленное сползание по вязкому, как пластилин, стволу дерева.
- Де-еня! - раздался сзади писклявый, притворно ласковый голос. Он обернулся. Рыжая голова хитро мигнула раскосым, зелёным глазом, облизала языком аккуратненькую мордочку с розовым носиком и оскалила желтоватые зубы. - Ну, здравствуй, хозяин! - продолжала Мася, медленно приближаясь. - Не ожидал, что мы с тобой встретимся вот так?
  Привычная фигура кошки стала несоизмеримо больше. На Дениса надвигалось огромное рыжее существо, облизывающее страшную пасть с жуткими жёлтыми зубами. Кошка знала, что жертва никуда не денется, и нарочно медлила, смакуя каждый свой шаг. Денис сконцентрировался, отпрыгнул в сторону, и — вовремя: рыжий монстр уже сделал прыжок и оказался там, где только что сидел воробей.
- Решил поиграть со мной, хозяин? - не меняя слащавого тона, произнёс зверь. - Ну, что же, я — не против! - и снова прыгнула.
  Денис чудом успел закатиться за дерево. Началась страшная, смертельная гонка: птица то каталась, то прыгала вокруг ствола дерева, зверь носился следом, сначала по часовой стрелке, затем — резко меняя направление. Охота очень напоминала игру в догонялки, с той лишь разницей, что на кону стояла жизнь. Очередной откат, и оскаленная морда внезапно появляется с другой стороны дерева. Темнота.
               
               

 
                ***
 
Пробуждение в холодном поту, светящийся монитор с красным, хохочущим джокером. Зелёные глаза около дивана и просящее «Мо-у-у!». Денис резко вскочил на ноги и жёстко пнул кошку. Она рявкнула от неожиданности и боли и с топотом поднятого с лежки кабана скрылась в глубине коридора. Злобно ударив по выключателю системника, парень прыгнул на диван и, на удивление, быстро уснул.
  Утро было тяжёлым: тело ватное, голова — в тумане. Небрежно умывшись, Денис вышел на кухню.
- Доброе утро!.. - еле слышно буркнул он.
Мама шустрила в фартуке около плиты, отец в костюме и при галстуке, с салфеткой за пазухой, доедал омлет.
- Пап, ты, хоть бы костюм за столом не надевал!
- Не хочу потом тратить на это время: сразу оделся, поел и пошёл.
- У него сегодня ответственный день, и он решил заранее в роль войти, - съязвила мама.
- Коммерческий директор «Всея Руси «Арматека» из Питера приезжает — будет нас учить работать.
- Ты уже больше трёх лет работаешь там, а я всё никак не могу запомнить название твоей конторы — так часто ты при нас её произносишь, - продолжила она.
- Ну, во-первых, ты невнимательно меня слушаешь, - с невозмутимым видом парировал отец, - а во-вторых, я просто не хочу лишний раз напрягать вас разговорами о работе.
- От семи собак отбрешешься! - ответила мама, и переключилась на Дениса: - А ты, я смотрю, опять полночи не спал? Уже синяки под глазами.
- Да спал я сегодня… - пробубнил сын.
- Всё никак не доберусь поставить пароль на его компьютер, - отозвался глава семейства.
- Да ты только обещаешь! - с раздражением ответила мама, - Давно бы уже взял, и сделал. Тебе вообще в последнее время до семьи дела нет — только собой занят! Я одна должна о всех вас думать: кормить, обстирывать, обглаживать. Ты когда в последний раз с ребёнком в лес ходил? Вот он и лезет в компьютер. Чем ему ещё заниматься?
- Увеличивать круг общения, - так же невозмутимо ответил отец.
- А он его и увеличивает, только не на улице, а в сетях! Не забывай: это нас в детстве нельзя было домой загнать, а их сейчас, наоборот — пинками гулять не выгонишь!
- Ладно, мне пора - отец скомкал салфетку и, изящно уронив её на пустую тарелку, встал из-за стола. Подошёл к маме, поцеловал в лоб. - Ты добрая, и тебе не идёт злиться!
- Да вы покойника из себя выведите, на пару с сыном!
  Отец подмигнул Денису:
- Тебя подвезти?
- Спасибо, я сам дойду. Мне всё равно встряхнуться надо.
- Ну, дело хозяйское!
- Иди уже! - мама шлёпнула отца по плечу кухонным полотенцем, и он направился в сторону прихожей.
  Ватное состояние стало постепенно рассеиваться, голова обрела ясность. Пока мама провожала отца, Денис быстро допил чай, запрыгнул в джинсы и рубашку, кинул сумку на плечо и тоже направился к выходу. Мама остановила его в прихожей, чмокнула в лоб.
- Я сегодня вечером на фитнес, - напомнила она, - так что рано не ждите!
- Я помню, мам.
- Отцу напомни, а то он опять названивать начнёт.
- Хорошо.
  Погода стояла солнечная, идти было легко и весело.
- Здорово! - хлопнул его по плечу одноклассник Димка.
- Привет, коль не шутишь!
- Ты третий уровень прошёл?
- Да нет, уснул. Запутался в лабиринте. Кстати, - Денис остановился и схватил друга за плечо, - а тебе игра ночью не снится?
- Нет.
- А мне — уже которую ночь. Кошмары. Причём, не наша игра, а совсем другая: как будто бы я воробей, лечу сквозь кусты и постоянно врезаюсь в дерево. И сны такие реальные, что в поту подскакиваю среди ночи.
- Ну ты даёшь! - озадаченно ответил Димка. - Может, тебе поменьше за компом сидеть? Мне, например, больше двух часов в сутки не дают.
- Может, правильно делают. А я остановиться не могу. Отец, вон, уже комп запаролить грозится… Ладно, пошли, а то, ещё, на урок опоздаем.
- Подумаешь — опоздаем! Век бы на них не ходить!
 Димка, в отличие от Дениса, учился средненько и на уроки ходить не любил. Он немного — по-доброму — завидовал приятелю, уважал его за трудолюбие и целеустремлённость, но считал, что тот слишком редко выходит гулять и засиживается за уроками, но, как ни старался, не мог вытащить его на улицу.
  Ребята ускорили шаг, и через три минуты их поглотила школьная суета.

                ***

     Три прыжка влево. Отскок. Перекат. Снова — отскок. Только бы сохранить крылья и увеличить расстояние для взлёта! Зверь бешено носился вокруг, не давая ни мгновения роздыха. Перекат по кругу, вдоль дерева. Пора! Денис, что было сил, оттолкнулся ногами от ствола и взмахнул крыльями. Удар по хвосту. Пара перьев осталась в когтистой лапе. Взлетел! Надо передохнуть и подумать, куда направиться дальше. Взобрался на ветку повыше.
- Ну, что, съела, рыжая харя? - злобно прочирикал Денис.
- Ла-адно, хозяин, - ласково промяукала Муся, - сегодня тебе повезло, но в следующем сеансе уже не уйдёшь. Это будет твоей последней игрой.
- Сама бойся: проснусь — не сносить тебе головы! Шкуру спущу! Занесу в лес, подвешу за хвост на дерево, и будешь дёргаться там, пока не сдохнешь, и не рассчитывай, что это будет быстро: сначала вороны выклюют тебе глаза, потом разобьют уши, потом ты начнёшь гнить заживо и подохнешь от голода, или кровоизлияния в мозг!
- Ну-ну, посмотрим, на сколько хватит твоего живодёрства — ты, ведь, муху прихлопнуть не можешь из жалости…
- А, правда: почему ты на меня охотишься? Я, ведь, в жизни плохого ничего тебе не сделал! Наоборот, всегда тебя прикрывал перед родителями, самые лакомые куски со стола выбирал для тебя. А ты вот как мне отплатила!
- Ничего не поделаешь, хозяин, таковы правила игры: я — кошка, ты — воробей, я — охотник, ты — добыча. Я не могу изменить эти правила, и ты, похоже, тоже. Ты же сам создал эту реальность, сам влез в порочный круг, и это — только начало.
- Ясно всё с тобой: ты — не кошка, ты — свинья  неблагодарная!
  Тут Муська расхохоталась во всю свою зубастую пасть:
- А где ты видел благодарных кошек, хозяин? Это собаки преданно смотрят людям в глаза и готовы костьми лечь за них. Они созданы служить, а мы — чтобы нас люби-и-ли, а кого любят, тот не способен на ответную любовь. Так-то вот, господин воробей… Кстати, ты не заметил, что тебе уже пора проснуться?
  Тут только Денис вспомнил, что засиделся за беседой: обычно, после каждого фрагмента игры он просыпался. Сеанс закончился, пробуждение не наступало. Разговор, явно, затягивался. Его осенила страшная догадка, и, как бы в её подтверждение, Муся снова расхохоталась, мстительно сверкая зелёными глазами. Воробей вспорхнул со своей ветки и умчался в сторону соседнего двора, к детской площадке. Площадка изменилась: как будто неизвестный фотограф скорректировал перспективу изображения. Все объекты — люди, животные, дома, деревья - казались слегка вытянутыми по диагонали. По середине площадки, на песке, сидел неестественно крупный мальчик с признаками умственной отсталости на лице. Между колен он держал большое ведро с краской. В ведре торчала невероятных размеров кисть для рисования. Мальчик, держа её обеими руками, опускал в ведро, слегка мешал и проводил в пространстве перед собой. Краска была жёлтого цвета, но после каждого жеста мальчика окрестности окрашивались в разные цвета радуги. Вот девочка в зелёной куртке гуляет с чёрным пуделем метрах в двадцати от странного художника. Мазок - и пудель стал розовым. Ещё мазок - и куртка девочки окрасилась в цвета российского флага. При этом ни собака, ни её хозяйка словно бы не замечали никаких изменений, продолжая, как ни в чём не бывало свою прогулку. Серая стена дома стала зелёно-голубой, вишнёвый «Лексус» явил вид звёздного неба. Мальчик продолжал водить кистью, и окрестности менялись до неузнаваемости, покрываясь яркими картинами.
     Денис решил развеяться, вспорхнул и взял курс на ближайший храм. Стояла жара, дверь притвора была открыта. Толпы прихожан ходят внутри, снаружи. Сегодня в церкви двойной праздник: День Единосущной и Животворящей Троицы, в честь которой он и освящён. Народу много. Вот из трапезной выходит батюшка и направляется в сторону храма. К нему подходит женщина:
- Батюшка, благословите! - склоняет голову под благословение, священник осеняет её крестным знамением:
- Бог благословит!
- Батюшка, освятите нательный крестик, - протягивает ему крест, и тут же крест в её руках превращается в живую змею.
  Батюшка как ни в чём не бывало принимает змею и направляется в храм. «Что за чертовщина?!» - только подумал про себя Денис, поднял голову вверх, посмотрел на купол, где в летних лучах солнца сверкал золотом крест.
  Вдруг на кресте, словно из воздуха, материализуется знакомый карточный джокер, которым заканчивается каждый уровень компьютерной игры. Джокер, положив ногу на ногу, начинает корчить Денису рожи.
- Что? Никак, соскучился по дому? Ай — ай — ай! Какая досада! — призрак звонко захохотал.
  Никто, казалось, не видел и на слышал его — вокруг продолжалась привычная суета перед службой: люди подходили в лавку подать записки и купить свечей, становились в храме, заранее занимая места, чтобы не остаться в притворе или на улице.
- Не заканчивается сон? - тут Джокер перестал кривляться, лицо его стало зловещим. - И не закончится, - хрипло прорычал он, - ты сам загнал себя своими играми в этот калейдоскоп бредятины, которую рисует тебе твой мозг, и нет тебе отсюда пути! - Джокер снова омерзительно засмеялся и исчез.
  Крест на колокольне превратился в чёрного змея, который, разинув зубастую пасть, обратился к западу и застыл в таком положении. Золотой купол стал четырёхугольной серой башней с амбразурами. Денис посмотрел на прихожан. Лица у всех до неузнаваемости изменились: только что светлые и радостные, они почернели, черты их приобрели угловатость, либо наоборот, неестественно округлились, глаза омертвели, движения стали нервозными. Кто-то увидел Дениса, пристально посмотрел на него и нагнулся за камнем. Воробей взлетел и поспешил ретироваться. Мимо со свистом пролетел кусок щебня. Стало невыносимо жутко и тоскливо. Очень захотелось домой.
  Путь до дома занял меньше минуты. Здесь тоже ждал сюрприз: на месте двухэтажной двухподъездной жилой деревяшки возникло большое серое бесформенное строение с косыми окнами и ромбообразной дверью. Денис влетел в распахнутое окно. Внутри всё оказалось не менее мрачным и угрюмым: большое помещение, с кривыми, от полутора до трёх метров в высоту, перегородками из металла, шестиметровым потолком и множеством стоек, колонн и балок разных форм и размеров. В глубине этого сюрреалистичного зала уровень пола поднимался на три ступени и заканчивался бетонной стеной с тёмным проёмом неправильной формы. Вообще, надо сказать, что с формами здесь, в принципе, были большие проблемы: невозможно было заострить взгляд на чём-то одном — везде царили хаос и незавершённость.
  На одной из балок снова возник знакомый уже Джокер. Он сидел нога на ногу, поддёргивая рукой один из двух помпонов на шутовском колпаке.
- Расслабься, День, будь, как дома! - изрёк он. - Разомни ноги-то, затекли небось!
  Тут только Денис заметил, что стоит, одетый в джинсы и куртку на своих, человеческих, ногах, и предметы вокруг стали не такими огромными, как несколько минут назад.
- Можешь порадоваться, - продолжил Джокер с издёвкой, - твоя любимая кошка слопать тебя уже не сможет. Можешь найти её и дать хорошего пенделя. Или, как ты хотел с ней расправиться? Подвесить за хвост, чтобы вороны глаза и уши выклевали? Хорошая мысль — мне понравилась, - только вот незадача: ворон здесь нет, да и Муськи твоей — тоже. Они остались в иной реальности, на другом уровне игры, который ты уже прошёл. Но ты не волнуйся: тут тебя тоже ждёт много интересного.
  Джокер снова — уже привычно — захохотал и растворился в воздухе. Вместо него из тёмного проёма стены медленно вышли четыре новых персонажа, разнокалиберного, но одинаково мрачного — впрочем, как и всё здесь — вида. У каждого в руках было какое-то холодное оружие: топор, нож, булава и кривая сабля. Все четверо медленно приближались к Денису, постепенно окружая его с двух сторон.

                ***

- Проблема в том, что мы не можем диагностировать этот синдром, - доктор уже в пятый раз за десять минут протёр очки и вернул их на греческий профиль переносицы. – Общее состояние соответствует активной фазе глубокого сна. Только разбудить его невозможно, и тонус повышен. Обменные процессы текут так, словно он кросс бежит. Время от времени мозг работает просто на пределе. Вот сейчас он находится именно в таком напряжении.
  Родители страдальчески посмотрели на сына, лежащего под капельницей, с привязанными к кровати руками и ногами. От тела шло несколько проводов к приборам контроля. Лицо раскраснелось, подбородок судорожно дёргался из стороны в сторону, глазные яблоки энергично вращались под закрытыми веками.
- Боже мой, Денис, что с тобой происходит?! - мама одной рукой закрыла всхлипывающий рот, другой провела по покрывшемуся испариной лбу сына.
- Неужели ничего нельзя сделать? - раздражённо проговорил отец. - Дать понюхать нашатырь, пощекотать током, в конце концов!
- Эти методы не подействуют, да и не безопасны они: химия может обжечь слизистую, а ток — сбить сердечный ритм, который и без того нестабилен. Это же не просто сон. Состояние, близкое к коме, только при ней все жизненные процессы замедляются, а здесь они, наоборот, очень ускорены.
- И за всё время работы у вас не было подобных случаев?
- В моей практике — нет, хотя я читал о похожих ситуациях в других клиниках. Такие случаи крайне редки, но они, к сожалению, встречаются. В результате определённого комплекса обстоятельств, мозг может отключиться от реальности. Он начинает жить, как бы в другом мире. Вроде бы, продолжается сон, но человек не может из него выйти. Возникновению такого состояния, обычно, предшествует определённый образ жизни, который формирует в подсознании почву для точки невозврата. Помните, у Кипелова, в одной песне, слова: «Есть точка невозврата из мечты». К огромному сожалению, в нашем случае, мы имеем дело с чем-то похожим, и это, увы, не метафора. Обычно, к этим ситуациям приводят устойчивые галлюцинации на почве длительного употребления алкоголя, наркотических средств, тяжёлые психические расстройства, например: деструктивные расслоения личности, дереализация и деперсонализация — состояния, при которых человек испытывает отстранение от окружающего мира или собственного тела, - либо, просто, продолжительный стресс. Затем, в организме срабатывает некая защита. Мозг не может жить одновременно в двух мирах, включается своеобразный «тумблер», и человек остаётся в одном из двух состояний: либо — реальном, и тогда он, как правило, забывает, что с ним происходило в бреду, либо — наведённом, бредовом, и здесь, опять же, нужен толчок, но не внешний, а внутренний. Что-то должно произойти там, в его иллюзорном мире, чтобы он вернулся в реальность.
- А это может быть связано с компьютерными играми? - спросил вдруг отец.
- А он часто играет в них?
- Понимаете, - включилась в разговор мама, - он очень старательный, ведёт активный образ жизни, отлично учится, и, соответственно, никогда не ходит в школу с невыученными уроками, а, поскольку нагрузки по предметам сейчас очень высокие…
- На игры времени не остаётся, и он засиживается за ними по ночам, - завершил её тираду доктор.
- Да! - резко выдохнула мама.
  В воздухе на несколько минут повисла тишина, которую нарушил врач:
- Недосып и переутомление — очень плохие товарищи подростковой психике. И вы не пробовали…
- Да пробовали! - снова, раздражённо, перебил отец. - Он же слушать ничего не хочет! Дождётся, пока мы ляжем спать — и за компьютер! Я уже и запаролить его грозился — всё без току!
- Надо было запаролить, - согласился доктор. - А в какие игры он играл в последнее время?
- Какая-то малоизвестная, авторская. Не на слуху.
- Впрочем, это сейчас уже неважно. Хотя, если нелицензированная, то там могло быть определенное внушение — типа двадцать пятого кадра. В общем, нужно ждать внутреннего толчка. Мозг обязательно будет искать выход «наружу», и рано или поздно найдёт.
- А можно как-то повлиять, чтобы этот толчок быстрее произошёл? - робко спросила мама?
- Думаю, что да. Нужно периодически приходить и разговаривать с ним. Возможно, это поможет, - ответил доктор.
— Значит, будем ждать, - обречённо покачал головой отец.
- Саш, завтра приедем вечером поговорить с ним? Вдруг, правда, получится? - спросила мама.
- Да, Светик, конечно, надо пробовать все способы.
- Можно, доктор? - Светлана подняла на врача полные мольбы и слёз глаза.
-  Конечно! О чём речь!.. Только вы позвоните мне заранее, чтобы я вас встретил.
   Родители Дениса попрощались и, понурив головы, вышли из отделения интенсивной терапии. Врач перевёл взгляд на мальчика. Глазные яблоки под веками продолжали бешено вращаться.

                ***

   На этот раз противники оказались не на столько ловки, как Муся, но и Денис уже не был воробьём. Из окружения вырваться удалось, теперь приходилось уворачиваться от ударов, то и дело ныряя за бесконечные балки и перекрытия. Едва успел спрятать голову за стропилом, как над ним прожужжало копьё и вонзилось в стену. Тут же по стропиле ударил меч, расколов его надвое. Два метра до металлической перегородки. Кувырок через голову, и Денис - за ней. Вовремя: в то же мгновение на перегородку рухнул меч. Металлическая стенка прогнулась, но выдержала. Долго так продолжаться не могло: рано, или поздно — а, точнее, очень скоро, - один из ударов достигнет цели, или Дениса просто загонят в угол и порубят на мелкие запчасти. Нужно было прорываться к тёмному проёму. Но что за ним? И кто, самое главное: ведь, именно оттуда и вышли эти «добрые молодцы»?  Из-за металлической перегородки, которую только что пытались разрубить, появилась рука с ножом, а за ней — противная физиономия. Физиономия осклабилась и медленно, как бы, смакуя момент охотничьего торжества, втащила за собой остальное туловище. Выбора не было. Денис резко, что было сил, пнул противника в колено. Тот, ойкнув от неожиданности, присел на ногу. Воспользовавшись секундным замешательством врага, парень толкнул его и рванул к проёму. Сзади раздались крики, больше похожие на рёв разъярённого стада горилл, мимо пролетели знакомые уже предметы: копьё, булава, нож и топор. Денис щучкой нырнул в проём и кувыркнулся через голову.
  Тело понесло по гладкому, пологому склону, словно с ледяной горки. Вокруг - полная темнота. Мальчик не знал, куда его несёт, как долго будет продолжаться это скольжение, и где он, в итоге, окажется. Секунд через двадцать склон завершился плавным переходом на горизонталь, и Денис оказался на твёрдом каменном полу. Помещение освещалось тусклыми красными фонарями, закреплёнными в стенах. Больше всего оно напоминало глубокий сухой колодец. Стены были отвесными, кроме того склона, по которому он спустился. Колодец заканчивался на высоте метров тридцати. Оттуда, через его ровную горловину, лился солнечный свет. Именно там и появился ненавистный силуэт Джокера.
- Ну, что, обосновался? Поздравляю с прохождением очередного уровня! Если честно, я был удивлён, что ты решишься кинуться во тьму и неизвестность. Правда, у тебя был другой выход, но ты предпочёл играть дальше. Хорошо. Теперь попробуй выбраться отсюда.
- Иди к чёрту, жалкий паяц!
  Тут Джокер залился хохотом:
- Ты даже не представляешь, какую глупость ты сейчас сморозил! Ладно, желаю удачи! - он снова захохотал и исчез за кольцом света.
  Денис от отчаяния ударил кулаком по каменному полу и горько заплакал.

                ***

- Поговорить с ним вы, конечно, можете, но, боюсь, этого будет недостаточно, - батюшка провёл рукой по густой, окладистой бороде и задумался. - Вы крещены? - вдруг обратился он к женщине.
- Да, бабушка крестила когда-то, а завершали обряд перед венчанием.
- А мальчик?
- Тоже, крещён.
- Вы, простите, под каким именем крестились?
- Светлана я…
- Стало быть, Фотиния: Светлана — имя языческое. А сынок, как я понимаю, Дионисий в крещении?
- Ну, да.
  Видя растерянность собеседницы, священник пояснил:
- Спрашиваю я для того, чтобы знать, за кого молиться мне. Но одних моих молитв недостаточно — потрудиться и вам предстоит. Попоститься несколько дней, исповедаться, причаститься. Дома молитвы почитать. А, если пойдёте к сыну в больницу, читайте у постели девяностый псалом, молитву Кресту Животворящему и Песнь пресвятой Богородице.
- Хорошо, батюшка!
- И помните: молитва матери со дна моря достанет! - священник улыбнулся сквозь густую бороду, ласково посмотрел на женщину. Была в этом тёплом взгляде такая сила и уверенность, что Светлана сама почувствовала, что всё будет хорошо - надо, только, постараться.
- Отец Феодосий, а вы, как священник, можете мне сказать, что всё-таки произошло с Деней?
- Объяснение доктора тебя, по-видимому, не совсем удовлетворило? - настоятель улыбнулся ещё шире - Светлана даже не заметила, что он перешёл «на ты», - затем лицо его приняло серьёзное выражение, он даже немного помрачнел.
- Бес овладел Денисом, и вырвать мальчика у него будет трудно, но возможно. Только для этого потрудиться придётся всем: и тебе, и мужу, и мне, и доктору, и самому парню.
- Как бес овладел? Я слышала, что одержимые не впадают в кому, бес просто время от времени оттеняет личность человека и как бы выходит наружу?
- Есть разные формы беснования, и все они одинаково опасны. Только, если отрытая форма — когда ты в сознании пребываешь — опасна и для тебя, и для окружающих, то та, в которой оказался твой сын, опасна только для него.
- А что может случиться с ним?
- Если его бросить — всё, что угодно: от повреждения рассудка до преждевременной смерти. Но мы-то будем бороться, так что всё будет хорошо, - отец настоятель снова улыбнулся, и лицо его просветлело.
- А, может быть, провести сеанс экзорцизма?
- Ну, во-первых, священников, которые владеют даром изгнания бесов, на сегодняшний день в стране по пальцам одной руки пересчитать, а во-вторых, в положении Дионисия это очень опасно. Да и доктор не разрешит, и правильно сделает. Господь дал нам всем возможность потрудиться, поэтому наберись терпения, а сейчас пойдём в храм — скоро служба начнётся.
- Благословите, батюшка, - женщина смиренно склонила голову и сложила руки, ладонями вверх.
- Помоги, Господи! - произнёс священник, и осенил её крестным знамением.
  Светлана подняла взгляд на сияющий золотом крест на главном куполе храма Вознесения Господня, стоящего на территории древнего монастыря, который затерялся в густых приволжских лесах: «Господи, помилуй!» - пронеслось в её голове, и рука сама осенила крестом измученную душу. Тут же, словно в ответ на это обращение, ударил колокол, выведя женщину из оцепенения и разнеся по всей округе раскатистый призыв к вечернему богослужению. Затем ещё удар, ещё, и вот уже летит по миру заливистый перезвон монастырских колоколов. Каменные тиски, сдавившие грудь, ослабили хватку, Светлана распрямила ссутулившиеся плечи и направилась ко входу в храм.

                ***

    Денис сидел на полу, широко раскинув ноги, прислонившись спиной к каменной стене и закрыв глаза. Все способы были испробованы: попытки подняться по скользкому пологому склону не увенчались успехом. Поиски замаскированной под валун кнопки, которая открыла бы некую волшебную дверь, ни к чему не привели. Подниматься по отвесной стене на высоту десятиэтажного дома было бы безумием. Отчаяние душило, безысходность лишала сил.
- Ну, что, Дионисий, не решается задачка? - голос был незнакомый и заставил открыть глаза. Напротив сидел маленький русоволосый старичок с аккуратной закруглённой бородкой и добрыми глазами.
- Вы кто? - сам не зная зачем, спросил Денис.
- Да какая разница…
  Действительно: какая разница? Парню, по большому счёту, было уже всё равно, кто перед ним. Все, с кем ему приходилось общаться в последнее время, появлялись либо для того, чтобы убить, либо — поиздеваться. Вот и этот непонятный старик пришёл, наверное, в очередной раз сказать, какой ты плохой, что довёл себя до этой жуткой ситуации.
- Что думаешь дальше делать?
- А что я могу сделать? У вас есть идеи?
- У меня есть подсказка. Игра, в которую ты попал, имеет одну важную особенность: она питается твоими страхами. Путь к выигрышу — найти, чего ты больше всего боишься в конкретной ситуации и, буквально, шагнуть этому страху навстречу. Сможешь это сделать — выйдешь победителем.
 Старик растворился в воздухе, и Денис опять остался один. Идти навстречу своим страхам… А в этом что-то есть! В этот кошмар он попадал всегда через сон. Значит, разгадку надо искать в законах сна. Преследователь гонится за тобой, пока ты от него бежишь. Стоит только остановится, он тоже останавливается, а если ты, в отчаянии, сам бросаешься на него — сон исчезает, и ты просыпаешься. Так вот что имел ввиду Джокер, когда сказал: «у тебя был другой выход, но ты предпочёл играть дальше» - надо было просто бросится на любого из нападавших, и всё бы закончилось! И ещё бы раньше закончилось, если бы он, будучи ещё воробьём, бросился на Муську! Игра лишилась бы логики, система дала сбой, и вот он — выход! Это не победа в игре, но она и не нужна: нужен выход из неё! Надо её сломать! Пока ты будешь стараться победить, ты — в игре, живёшь по её законам, и уровням не будет конца. Эти законы надо нарушить!
  Денис снова оглядел свой колодец. Чего я боюсь больше всего? Того, что не пытался сделать: подняться по отвесной стене. Она была хоть и отвесная, но шершавая и вся покрыта небольшими — в несколько сантиметров — уступами, на которых, при желании, можно было бы устоять. Главное — не думать, что у тебя не хватит сил добраться до верха, что ты можешь отшатнуться от стены и упасть. Надо делать: это единственный выход!
   И тут, будто бы в подтверждение его мыслей, раздался голос. Мамин голос! Он шёл, словно извне, оттуда — из другого мира: «Живый в помощи Вышнего, в крове Бога Небесного водворится». Надо начать. Главное — слиться со стеной, максимально плотно прилепиться к ней. Нога коснулась первого уступа.
«Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него». Шершавость поверхности позволяла подошве плотно зацепиться за опору. «Яко Той избавит тя от сети ловчи и от словесе мятежна...». Первый шаг удался легко, вторая нога встала на опору. «...плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его». Ещё несколько шагов. Главное — не суетиться и не смотреть вниз! Уступы оказались расположены достаточно часто, чтобы не испытывать в них дефицита: стена была покрыта ими, как бородавками. Денис хватался руками за верхние, крепко держась, подтягивался, одновременно поднимаясь на ногах. Очень скоро мышцы конечностей начали уставать, спину саднило от напряжения. «Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходящия, от сряща, и беса полуденнаго». Только бы не свело мышцы! Останавливаться на отдых было нельзя — силы тогда быстро уйдут. «Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится...». Мамин голос звучал всё твёрже, слова псалма приобрели стройность, мелодичность.
  Вдруг мальчик почувствовал, что подниматься стало легче: как будто кто-то невидимый поддерживал его. Мышцы уже не так сильно напрягались, боль отступила, тело просто горело, как во время хорошей пробежки. Да и самому Денису казалось, что он не просто лез по стене, а бежал по ней, словно открылось второе дыхание. Он не смотрел ни вверх, ни вниз, боясь выгнуться и оторваться от стены. Видел только, как пространство вокруг становится светлее, по мере приближения к желанному выходу.
  И тут кисть провалилась в пустоту. Денис осторожно ощупал руками поверхность. Это был край колодца! Теперь — только спокойствие: один неверный шаг, и всё пропало! Осторожно, подтянулся, завёл половину корпуса на твердый пол, вынес правую ногу и быстро откатился в сторону — подальше от края. Закрыл глаза, лёг на спину. Блаженству не было предела!
- Рано радуешься! - раздался знакомый, издевательский голос. Только, Денису показалось, что на этот раз он был не самодовольный, а скорее раздражённый. - Игра ещё не закончена!
  Быстро открыл глаза. Взору предстал большой полупрозрачный купол, сквозь который пробивался матовый свет. Встал на ноги. Огляделся вокруг. Понял, что стоит посреди арены цирка. Точнее, почти посередине — в самом центре, в полу, зияла чёрная дыра колодца, из которого он только что вылез. Джокера не было, раздавался только его голос, усиливаемый многократным эхо. Зрительских трибун не наблюдалось, зато в стене по всей окружности виднелись очертания дверей.
- У тебя только одна попытка найти верный выход! Ошибёшься — останешься здесь навеки!
  Оглушительный хохот сотряс пространство, но теперь в нем сквозила нервозность.

                ***

  Видимо, ваши посещения оказывают благотворное действие: в первый раз за три дня пульс нормализовался и обменные процессы стабилизировались. Есть надежда, что скоро мальчик выйдет из этого состояния. Такое впечатление, что в его мире что-то изменилось, чувствуется положительная динамика.
- Хочется, чтобы поскорее всё закончилось!
- Будем надеяться.
- Вы бы отдохнули, - доктор участливо посмотрел на Светлану, - шесть часов уже сидите.
- Я не устала, спасибо!
- Кофе готов! - сообщила симпатичная медсестра, заглянув в дверь реанимации.
- Идёмте, перекусим — я попросил Лену приготовить кофе.
 Они прошли в ординаторскую, где стояли чашки с незатейливыми бутербродами.
- Я в монастырь ездила. Батюшка посоветовал подключить молитвы. Ничего, если я читаю вслух? Это никого не смущает?
- Ну, что вы — нет, конечно! Должен вам признаться, что я сам хожу в церковь, только молиться дома не всегда получается. Как сказал персонаж известного фильма: «Божиться — божусь, а в попы не гожусь». - Доктор неумело, словно, извиняясь, засмеялся, потом лицо его стало серьёзным. -  Я хочу сказать, что среди воцерковлённых людей — кто регулярно ходит в храм, участвует в таинствах церкви, постится четыре раза в год и в установленные постные дни — очень много врачей, военных, физиков-ядерщиков. Правильнее будет сказать, что люди, так или иначе, соприкасающиеся со смертью или пытающиеся проникнуть в тайны мироздания, гораздо быстрее приходят к Богу, чем другие. Они сталкиваются с ситуациями, которые невозможно объяснить с точки зрения современной науки — с тем, что мы называем чудесами.
- А в вашей жизни случались чудеса?
- И не однажды… Только мы стараемся не афишировать такие случаи, дабы не попасть к коллегам из психиатрической лечебницы. - Доктор снова неумело засмеялся. Казалось, ему доводилось нечасто смеяться, и когда приходилось это делать, чувствовал себя неловко.
- Так, может быть,  надо почаще о подобных случаях говорить, тогда и верующих станет больше?
- Думаю, что Создателю не это надо. Кому нужно, те придут к Нему, а кто не хочет — каких знамений не показывай, найдут тысячу объяснений, чтобы не признавать Бога. Ведь, тогда в своей жизни много чего поменять придётся, а это выход из зоны комфорта, который всегда болезнен. Зачем это делать, когда и без того всё относительно хорошо? Когда же нас прижимает по-настоящему, мы сразу о Нём вспоминаем… Да и то, в лучшем случае.
- Пожалуй, вы правы... Я вот, например…
- Ладно, идёмте к нашему пациенту. Я сегодня дежурю, поэтому побуду с вами — какая-никакая, а поддержка.
 Они оставили на столе опустевшие чашки из-под кофе и направились в палату интенсивной терапии. 

                ***

  Страха не было. Не было паники. Не было гнетущего состояния безысходности. В душе воцарились спокойствие и уверенность в благополучном исходе. Денис медленно проходил мимо дверей. Как найти одну, ту самую, которая выведет из этого кошмара, он понятия не имел, но понимал, что должна быть какая-то подсказка, какой-то знак, и этот знак нельзя было пропустить. Только не торопиться: максимум внимания и спокойствия, минимум спешки.
  Вдруг справа одна из дверей засветилась по периметру бледно-красной каймой. Тут же раздался мамин голос: «Деня, иди сюда!». Сердце от радости ёкнуло, но сразу же провалилось в пятки. Больно уж не понравилось это красное свечение, прямо как у Джокера. Да и голос, хоть и походил на мамин, казался чужим — словно искусственным.
- Иди ты туда, откуда пришёл! - крикнул Денис в сторону двери.
Сработало! Дверь искривилась, задрожала призрачным маревом и исчезла.
- Типа, догадался? - Эхо рассеивало голос Джокера, невозможно было определить направление. - Ну, валяй, развлекайся — дверей ещё много!
  Раздался оглушительный хлопок, огромная — метра четыре в высоту - фигура Джокера материализовалась посреди арены, с микрофоном в руке. Вдоль стен появились полупрозрачные, призрачные трибуны со зрителями.
- Здравствуйте, уважаемые дамы и господа! - обратился он к призракам. - Сегодня у нас особенный день! Мы пригласили вас на феерическое шоу, под названием «Мир дверей»! Наш сегодняшний герой — Денис Всемогущий — удивит нас невероятным даром прозорливости: он откроет с Первой и Единственной попытки Заветную Дверь Свободы, которая выведет его из заточения в этих стенах! Он добровольно согласился стать пленником нашего шоу, чтобы доставить  удовольствие лицезреть чудо своего дара ясновидения! Вы получите невообразимое удовольствие! Аплодисменты нашему герою!
 Джокер театрально указал рукой на Дениса и склонился в реверансе. Раздался грохот оваций, призраки встали со своих мест. Несколько секунд длилось это издевательское ликование, после чего трибуны исчезли, а Джокер принял свой привычный вид, вернув габариты к человеческому росту.
- Ну, как я сказал? Всегда мечтал быть конферансье в цирке!
- Как может мечтать о цирке паяц? - Денис почувствовал нездоровый задор — хотелось чем-нибудь поддеть своего мучителя.
- Э-э, нет! - поднял Джокер вверх указательный палец — Я — Джокер, а Джокер — больше, чем паяц! Джокер — это звучит гордо!
- Жалко это звучит и пошло!
- Кстати, мог бы и поклониться публике. Для приличия. Видал, как они старались тебе аплодировать — даже с мест повскакивали!
- Да пошёл ты, вместе со своими приведениями!
- Ухожу, ухожу, ухожу! - Джокер поднял руки вверх, и, повернувшись к Денису спиной, зашагал, тряся пальцами и нелепо извиваясь. В этот момент он, как никогда, был похож на клоуна. Через несколько секунд его фигура растворилась в воздухе.
— Вот же чучело! - вырвалось у Дениса.
- Ещё раз повторяю, - раздался голос, - я — не чучело, я — Джокер, твой единственный собеседник и друг на веки вечные!
 Тем временем, с окружающим пространством стало происходить нечто интересное: двери, по очереди, начинали светиться красными, жёлтыми, голубыми, зелёными огнями. Эти огни, словно лампочки гирлянд, причудливыми узорами покрывали периметр и поверхность каждой двери. При этом диск арены приходил в медленное вращение. Скорость вращения постепенно увеличивалась. По мере увеличения скорости, огни от дверей становились ярче, переливались разными оттенками. В довершении всего откуда-то появился сначала тихий, еле уловимый скрипучий звук. Затем он начал усиливаться и постепенно превратился во всепроникающий, противный, выворачивающий наизнанку душу рёв. Переливы дверных огней завораживали, голова кружилась, рёв сводил с ума. Только бы не потерять сознание!
  И тут, будто издалека, пробиваясь сквозь жуткий скрип, снова послышался мамин голос: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его, и да бегут от Него ненавидящие Его»… Этот голос и слова молитвы заставили мобилизоваться. Скрипучая какофония начала затихать, диск арены сбавил обороты, двери стали видны отчётливее. В мозгу пронеслась мысль: «Игра! Ты снова начал играть! Ты же решил сломать игру, нарушить все правила, выйти из неё!». Точно, выйти! Но как? Страх. Идти на встречу своему страху! Чего я боюсь сейчас больше всего? Ошибиться дверью! Если я выхожу из игры, то, какая разница, в какую дверь идти? Денис уверенно направился к краю цирковой арены, диск которой уже почти остановился, и протянул руку к первой попавшейся двери. Сзади раздался истошный, душераздирающий визг, как будто сотню вампиров из ужастика вдруг обдало лучами полуденного солнца. Дверь открылась навстречу яркому свету, перед глазами проплыла и растаяла бесформенная тень, затем, появились очертания предметов. Спустя минуту очертания стали чётче. Первое, что Денис ясно увидел — это лицо мамы, за которым угадывался потолок больничной палаты.

                ***

  Денис стоял, высоко подняв голову, и наслаждался чистой голубизной майского неба. Где-то высоко носились ласточки, ворона спланировала над головой с куском какой-то еды в клюве и деловито уселась на ветку. В невообразимой высоте угадывалась поблёскивающая в солнечных лучах точка самолёта, за которой тянулся длинный шлейф инверсионного следа. Юноша вспомнил, как будучи ещё в «началке», мечтал стать пилотом и летать на таком же чудо-самолёте, чтобы снизу весь остальной мир смотрел на него и завидовал. Вот купол храма красуется на солнце, подставив ему золочёные бока, а на крест маковки вообще больно было смотреть: он просто горел даже не жёлтым, а белым светом, купаясь в лучах дневного светила.
- Ты хорошо подумал? - нарушил тишину стоящий за спиной Дениса батюшка.
- Конечно! Мы же договорились: две недели я поживу в монастыре.
- От руководства психоневрологического диспансера я сегодня уже получил добро на то, чтобы время, отпущенное на твою реабилитацию, ты провёл здесь.
- А какое в монастыре будет моё… Как его?..
- Послушание?
- Да!
- Будешь помогать нашему системному администратору.
   У Дениса округлились глаза:
- Как?! У вас есть системный администратор?
- А ты что же думал: мы новости от голубей узнаём и на счётах баланс сводим? Мы, брат Дионисий, пользуемся всеми благами цивилизации. За исключением тех, конечно, которые к падению человеческой души ведут.
- Ну, нам пора, - подала голос мама. - Мы с отцом будем навещать тебя два раза в неделю, чтобы ты про нас не забыл, а то вдруг решишь остаться здесь навсегда?
- Спасибо, я в одном месте уже чуть ни остался!
- Так это же место благодатное! - мама засмеялась и крепко обняла сына за плечи.
- А что, - произнёс батюшка, хитро подмигнув Денису, - монастырь — это такая штука, откуда можно и не вернуться! Ладно, шучу я: к тебе это не относится. Не готов ты к уходу из мира… Пока, во всяком случае.
 Мама, уже в третий раз, поцеловала мальчика, отец крепко пожал ему руку, родители сели в машину и скрылись в пыли степной дороги.
- Скажите, отец настоятель, - обратился мальчик к священнику, - а этот джокер был бес?
- Да.
- То-то он расхохотался, когда я его к чёрту послал!
- Тёмные сущности бестелесны, они могут принимать любой облик. Тебе он предстал в виде образа, который ты постоянно видел в своей игре. Бесы постоянно работают над тем, чтобы погубить человека в его вечной жизни. Если тот не идёт к Богу, значит, он движется по пути погибели, и делает это по своей воле. Бес только расставляет ловушки в виде различных соблазнов, а человек в них сам ныряет. А когда ты начинаешь бороться за своё спасение — вот тут он активизируется, и нам кажется, что чем усерднее мы идём к свету, тем хуже нам жить. Многие бросают этот путь, сворачивая опять на кривую дорожку. А лукавому того и надо. А вот, если человек настолько увлекается своей страстью, что она превращается в зависимость,  с ним может случиться примерно то, что произошло с тобой.
- Батюшка, урок усвоен: с играми покончено!
- Ну, вот и славно!.
- А кто был тот старик, в колодце, который мне подсказку дал?
- Преподобный Николай Чудотворец, он же – епископ Мир Ликийских. Грек, очень любимый русским народом. Помолился немного твой покорный слуга ему, вот и откликнулся батюшка, помог нам. Теперь пойдём на службу. А завтра я познакомлю тебя с твоим наставником на эти две недели, он введёт тебя в курс твоих обязанностей.
  И направились они к храму, который приветливо открыл Денису свои врата, приглашая к новой жизни в этом полном зла и искушений мире.