Это интервью не опубликовали в Бизнес Онлайн

Дарья Шарова: «Успокоение пришло только тогда, когда открыла студию танцев»
Мамы шили купальники, папы мастерили обручи: реальность спорта 90-х годов
 «Студия пластики и танца Дарьи Шаровой» завоевала за время существования множество дипломов международных конкурсов. О том, как чемпионка Татарстана по художественной гимнастике круто перевернула свою жизнь, занявшись современными танцами, сумела собрать свою команду, и сотни учеников, и вернулась в спорт уже в другой ипостаси».

«В ХУДОЖЕСТВЕННУЮ ГИМНАСТИКУ ПОСЛЕ ХОРЕОГРАФИИ»
– Перед тем, как открыть студию собственного имени, вы это имя «сделали» на ковре. Я имею в виду художественную гимнастику, где вы становились чемпионкой республики. Как вы пришли в спорт?
– Несмотря на то, что художественная гимнастика – спорт молодых,  я пришла туда, после занятий хореографией. Правда, об этом сама не помнила, пока мама не рассказала.  Она меня привела в четыре года в школу хореографии, где я занималась целый год. После чего хореограф подошла к маме и предложила ей отдать меня в школу художественной гимнастики, видя определенные способности. К счастью, у меня была подружка, которая занималась этим видом спорта, и мы начали ходить в известную школу художественной гимнастики №11. Правда, оговорюсь, что взяли не сразу, потому, что одной из тренеров я показалась… толстой. Но другая наставница была противоположного мнения. Шел 1992 год.

–- Да вы что? Вся страна двинулась на рынок, кто-то торговать, а кто-то крышевать, вместо советских рублей мы начали получать российские тысячи, а потом и миллионы. Билет на трамвай стоил 200 рублей. А вы «двинули» в гимнастику. Не самый ординарный шаг…
– Ну, от меня он зависел меньше всего, все заботы легли на мою семью.  Самые тяжелые годы в жизни страны я провела в зале, причем, таких, как я, было достаточно много. У нас были полные группы. Из воспоминаний тех лет у меня остались только те, что никогда не было денег. Их не хватало ни на предметы, ни на купальники. Поэтому маме приходилось самой шить их для меня. Тут, кстати, она проявила такой креатив, что сшила не просто купальник, а трехцветный. Она находила на рынке разноцветные лосины, допустим, желтые, розовые, фиолетовые, кроила их, и сшила мне трехцветный купальник. Тогда же у нас не было единой формы, как сейчас.

– Выглядели, наверное, как цыганский табор…
– Именно! (Смеется) Одевались, кто во что горазд. И, после моей мамы, все начали шить купальники для своих дочерей, по принципу моего. И экономили, и оригинальничали.

«ПАПА ЧИНИЛ МНЕ ОБРУЧ» 

– А как обстояло дело со спортивными снарядами?
– Хуже всего, я помню, было дело с обручами, как с самыми ломающимися предметами. Тут уже дело было за папами. Они состыковывали концы обручей, который уже сломался, вставляли пробки, заколачивали их гвоздями. Потом шапочку гвоздя шкурили, заматывали скотчем, чтобы он не поранил ладони. Так мы два года соревновались, и у меня наступил соревновательный период. Повезли нас в Ульяновск, на детский турнир зоны Приволжья, где я заняла второе место. Очень была рада, тем более, что мама тогда не смогла поехать.

– Для семилетней девочки поездка в чужой город без родителей, наверное, была серьезным испытанием.
– Да. Но потом эти испытания просто-напросто вошли в мою жизнь. Нашу 11-ю школу художественной гимнастики закрыли, просто-напросто сломав ее здание, когда начали строить мост Миллениум. В результате, нам с  тренером пришлось перебазироваться в школу «Приволжанка», которая находилась на улице Модельной. Вы можете себе  представить, что значит для девочек добираться из центра города до школы, которая находилась…

– …Прямо скажем, на «краю казанской географии».   
 – Да-да-да! Сейчас вспоминаю, как мы туда с подружкой ездили на двух транспортах, а потом с конечной остановки автобуса пешкодралом, добирались до «Приволжанки». Особенно зимой, когда снега по колено, а для нас вообще по горло, это было серьезным испытанием. Хотя, почему-то это не заставляло нас отказаться от тренировок. Энтузиазма было, хоть отбавляй.

– Что вам лучше всего удавалось?
– Упражнения с булавами. Для меня они были, как продолжение руки, я никогда не боялась, что они могут упасть мне на голову. Получала самые высокие оценки по этому виду.

– Казанская школа художественной гимнастики подготовила до вашего прихода в спорт двух сильных гимнасток, которые выигрывали медали в групповых упражнениях.
– Да, Юлия Федорова, а потом и Мария Френцель становились чемпионками в групповых упражнениях. А потом уже Дарья Шкурихина выиграла олимпийское «золото».

«ПОИСКИ САМОЙ СЕБЯ»

– Ваша подруга по школе «Приволжанка» Дарья Шкурихина так ездила-ездила, и вообще уехала из Казани, оказавшись вначале в Нижнем Новгороде, а потом в Пекине, где стала олимпийской чемпионкой. У вас был шанс повторить путь Шкурихиной, с который вы считались главными звездами «Приволжанки»?
– Честно говоря, не знаю.  Мне чего-то не хватало для того, чтобы решиться на переезд из родного города, решиться на подчинение своей жизни художественной гимнастике, всем этим безумным нагрузкам, возможным травмам, постоянному чувству голода. Как ребенок я не понимала – зачем мне все это?

– Насчет голода. Даже самые знаменитые чемпионки находили возможность что-то покушать. Администратор хоккейного «Ак Барса» Рустем Кашапов рассказывал, что на сборах, втихаря, они подкармливали ту же Алину Кабаеву. Тем самым, в ее олимпийском «золоте» есть и наш вклад, пусть и в килокалориях.
– (Смеется). Да вы что? Если бы я знала, что так тоже можно… Что касается меня, то у меня мама строго следила за тем, чтобы я себя не распускала, если это мешает спортивным занятиям. С другой стороны, если бы тогда кто-то объяснил, что «Даша – напрягись сейчас, чтобы стать чемпионкой, а потом почивать на чемпионских лаврах», то, может быть, я и приложила бы больше усилий, чтобы добиться больших побед. А так я достаточно спокойно занималась гимнастикой, и ушла из спорта, когда начала ходить на подготовительные курсы для поступления в КНИТУ-КАИ. Год не занималась вообще, потом вернулась в спорт, из которого вскоре ушла окончательно. Тогда уже у меня ощущалась любовь к танцам, и я начала ходить в танцевальные  коллективы, начались такие «поиски самой себя».

– А ваш уход и художественной гимнастики не связан с системой изменения оценок, которые произошел, как раз, лет 15 назад?
– Нет-нет-нет. Я, и как спортсменка тогда, и как хореограф сейчас, только приветствую эти изменения. Раньше девочки просто «загибались» на ковре, была очень большая сложность упражнений, выполнять которые приходилось с немалым риском для здоровья. Сейчас в художественной гимнастике делают очень серьезный упор на работу с предметами. За счет чего девочки «уходят» от серьезных травм, берегут спину, колени, суставы демонстрируют больше танцевальных движений. Я сужу об этом, как практикующий хореограф, сейчас меня часто приглашают на сборы гимнасток, где я помогаю ставить программы. В своей работе там я могу совмещать два моих самых любимых занятия – художественную гимнастику и современные танцы, и что-то привносить в спорт из танцев.   

«ДВАЖДЫ ВЫИГРЫВАЛИ РЕСПУБЛИКАНСКУЮ «СТУДЕНЧЕСКУЮ ВЕСНУ»

– Вы уже сказали о том, что потратили время на поиски самой себя. Где вы конкретно поискали себя?
– В то время современные танцы, можно сказать, только делали свои первые шаги в Казани. Я занималась в театре танца «Мгновение», потом занималась в студии «Шум», которая существовала при КНИТУ-КАИ. Там я, кстати, училась на экономическом факультете, со второго курса обучения совмещая учебу, занятия танцами с подработкой бухгалтером. К концу обучения в вузе, у меня уже была лицензия главного бухгалтера. Помимо этого, я еще открыла праздничное агентство. Еще и замуж вышла на четвертом курсе. Как на все времени хватало, ума не приложу.  Главное, что все это время я не могла определиться – чем буду заниматься, после учебы? Только с открытием «Студии пластики и танца» у меня наступило, наконец, некое успокоение – вот, это то, что надо, это моё!

– В каком году наступило «успокоение»?
– В 2012-м. К этому времени я уже из участницы танцевальных групп, стала хореографом, пять лет проработала со студенческим коллективом в КНИТУ-КАИ, два года подряд выигрывая с учениками республиканскую «Студенческую весну».  Кстати, со временем мои студенты перешли заниматься танцами в мою студию. Плюс в одной из казанских школ я вела танцевальную группу у детишек. Это позволило мне, по открытию собственной студии не заморачиваться с первым набором, потому, что ученики, в итоге, просто перешли за мной в мою студию. Изначально у меня занимались около сотни учеников. А уже потом сюда начали приходить желающие заниматься, в итоге количество увеличивалось. Большинство занимающихся, конечно же, девочки, но есть и мальчики. Опыт показывает, что это занятие для мальчиков очень перспективно, поскольку в детстве танцами занимаются единицы, и, вырастая, они становятся очень востребованными.

– Честно говоря, для того чтобы отыскать здание вашей студии, человек должен обладать еще и навыками следопыта. Не так-то просто найти не только школу, но и саму улицу Хади Атласи, которую все местные жители привыкли называть Кирпично-Заводской. Признайтесь, как вы набирали себе первых учеников?
– Пришлось вложиться в рекламу, но и эффект сарафанного радио сработал. По большому счету, у меня были небольшие вложения в бизнес. Помимо подачи рекламы, надо было вложиться в оформление арендуемого помещения.
Я сама, будучи директором, являюсь тренером. Работаю со своеобразными «сборниками», наиболее талантливыми учениками моей студии, которых я готовлю ко всевозможным конкурсам. 

«ЧЕМ УСПЕШНЕЕ ЗАНИМАЕТСЯ РЕБЕНОК, ТЕМ ДОРОЖЕ ЭТО ОБХОДИТСЯ РОДИТЕЛЯМ»

– К «Созвездию»?
– А вот и не угадали. Мы в нем участвуем, но до сих пор там особо ничего не добивались. На всех остальных конкурсах, вплоть до международных, случаев, чтобы мы не стали лауреатами, практически не бывает.

– Кто платит за участие в конкурсах?
– Все происходит за счет родителей занимающихся. В принципе, так было и у меня, во время занятий художественной гимнастикой, когда мама раскошеливалась за все. Мы не бюджетная школа. И стать таковой мы никогда не сможем, поскольку все заведения, работающие на внешкольном дополнительно образовании, наоборот, только сокращают. 

– Получается, чем больше успехи у ребенка, тем больше затрат у его родителя.
– Именно так. Потому, что для того, чтобы ребенок добивался этих успехов, ему еще необходимо посещать мастер-классы, ездить на сборы в танцевальные лагеря. В принципе, это достаточно затратно.

– Судя по сказанному, у вас должен быть один плюс – полное отсутствие конкуренции по городу?
–  Нет, что вы. В городе достаточно много школ и студий, каждая со своей спецификой, где можно обучаться танцам. В общей сложности,  их больше двадцати, и получается, что у нас в каждом районе города по три подобных школы или студии.

– А в центре города их, скорее всего, больше, чем на окраинах, вроде, района на окраине Жилплощадки.
– Да, вы правы. Количественно у нас в городе очень много заведений, где можно получить дополнительное хореографическое образование начального уровня. Правда, тех, о которых можно говорить, как о значимых или «на слуху», крайне мало. Что касается нашей студии, то в ближайшее время мы должны получить лицензию, как на учреждение, имеющее право вести предметы дополнительного образования, после чего наши детишки, по завершении студии, будут получать сертификаты о получении среднего дополнительного образования.

– Вы берете в свою студию всех?
– Знаете, как бы мы не гнались за доходами, но все-таки сейчас мы пришли к тому состоянию, что можем себе позволить отбор, а не просто набор. Понятно же, что в студию приходят, в большинстве, не сами детишки, а приходят их родители. 

– Но, так как они готовы платить деньги, то могут говорить: наш ребенок – это ваши проблемы!»
– Но они могут не понимать, что их ребенку не интересны наши занятия, или у него совершенно нет никакой предрасположенности к занятиям танцами. Мы же это видим. Потом сильно полненькие детишки могут просто травмироваться, начав заниматься танцами, когда их суставы и мышцы не будут готовы к предлагаемым нагрузкам.