Глава 13. Кира. Не москвичка

Кира. Не москвичка

Валерка и Кирюша шли рядом.

В одной руке Валерка нёс бидон с молоком, в другой — сетку с яйцами. Кирюша держала пакет с творогом и банкой сметаны.

— Отправила бабушка внучку… — начал Валерка.

— Да знаю я.

— Не хочешь — как хочешь.

Он усмехнулся, но Кирюша заметила, что вышло резковато.

— Прости.

— Да нормально всё.

Несколько шагов прошли молча.

— Клёво считаешь, — сказал Валерка.

— Ничего сложного. Это система быстрого счёта Трахтенберга.

— Чего-чего?

— Трахтенберга. Можно быстро умножать в уме.

Они подошли к качелям. Валерка поставил бидон на землю, осторожно положил рядом сетку с яйцами. Кирюша устроила пакет на скамейке.

— Хочешь, покажу?

— Ну давай.

— Например, умножение на одиннадцать. Загадывай.

Валерка прищурился.

— Двенадцать на одиннадцать.

— Сто тридцать два.

Он нахмурился, посчитал в уме.

— Точно.

Кирюша улыбнулась.

К качелям подошёл серый котёнок с белой грудкой. Потёрся о Валеркину ногу, потом запрыгнул ему на колени и замурлыкал.

Валерка почесал его за ухом.

— А сто тридцать два на одиннадцать?

Кирюша задумалась на секунду.

— Тысяча четыреста пятьдесят два.

— Быстро ты.

— Так я же объясняю.

Валерка снова посмотрел на неё.

Это ощущение не проходило. Голос, выражение лица, даже то, как уверенно она произносила ответ, — всё казалось знакомым.

Рядом по асфальту прыгал воробей.

Котёнок заметил его, подобрался и внезапно соскочил с Валеркиных колен.

Качели дёрнулись.

Пакет качнулся, банка со сметаной выскользнула.

Кирюша успела подхватить её почти у самой земли, но крышка съехала набок.

— Ты совсем?!

— А я-то при чём? — возмутился Валерка. — Котяра спрыгнул, а Квас, как всегда, крайний.

Он провёл пальцем по банке, слизал сметану.

— Почти не пролилось.

Кирюша сердито посмотрела на него и фыркнула.

Котёнок тем временем вернулся ни с чем. Воробей уже сидел на ветке.

— Между прочим, я Кира, — сказала Кирюша.

Валерка повернулся.

— Что?

— Кира. Не Москвичка.

Он замер.

Кира.

Старый двор. Песочница. Облупленная горка. Бельё на верёвках между домами. Длинный коридор коммуналки.

И девочка из соседней комнаты.

С которой они прятались под столом, делили карамельку на двоих и целыми днями носились по двору.

— Точно! — Валерка хлопнул себя по лбу. — Кира! Соседка! А я голову сломал, где тебя видел.

Кирюша тоже всмотрелась в него внимательнее.

— Мы же в одной коммуналке жили!

— Ну!

Она улыбнулась.

— Точно. Как я сразу не сообразила.

— А помнишь, ты кирпич на ногу уронила возле песочницы? Орала на весь двор.

Кирюша посмотрела на свою ногу.

— Может, поэтому она у меня до сих пор болит?

— Из-за кирпича? Через столько лет?

— А вдруг?

Она выдержала серьёзное лицо несколько секунд и улыбнулась.

— Ладно. Давай лучше научу тебя умножать.

— Вот ещё! Только этого мне не хватало.

— Почему?

— Я из-за алгебры второй год сижу, а ты мне её ещё во дворе подсовываешь.

Кирюша удивлённо посмотрела на него.

— Второй год?

— Ну да.

— Значит, как раз надо.

— Не-а.

Валерка откинулся назад и случайно задел сетку.

Раздался хруст.

Кирюша резко обернулась.

— Блин, да что ж такое!

Валерка посмотрел на треснувшее яйцо.

— Прости. Не хотел.

Он осторожно достал его из сетки, повертел в руке, потом поднёс ко рту и выпил прямо из скорлупы.

Кирюша застыла.

— Ты что делаешь?

— Спасаю продукт.

Она смотрела на него во все глаза.

Валерка вытер губы тыльной стороной ладони.

— Всё. Учи.

— Чему?

— Этому своему Трахтенбергу.

Кирюша улыбнулась.

— Ладно. Смотри.

Она придвинулась ближе и стала объяснять.