Волшебный кристалл. История 1. Джеки

Нынешнее лето всех удивило необычайной жарой. Однако, чем теплее становилось, тем чаще я видела сны с полярными снегами, лютым морозом, метелью.
Сегодняшний, появившийся под утро, был не только красив - он пробудил воспоминания.

Я летала над зимним Санкт-Петербургом.

Внизу переплетение улиц создавало всё новые и новые узоры, снежной стрелой город пронзила Нева, разлеглось кружево каналов, крупными мазками обозначились парки. Шоссе, мосты, дома, церкви вращались, как в калейдоскопе, пока вдруг не остановились. Я очутилась на Невском проспекте. Потоки морозного воздуха закручивали снежинки в блестящие вихри и швыряли их в дома, похожие на дворцы.

Сон окончился внезапно, словно был наваждением или приглашением вернуться в любимый город. Там, точно, произошло нечто важное, и его следовало вспомнить. Я быстро встала и подошла к шкафу, где хранилась заветная шкатулка со старыми билетами, мини-путеводителями, небольшими сувенирами и моими любимыми камешками. Открыла шкатулку, сделав неловкое движение, уронила её на пол. Содержимое не рассыпалось, но к моим ногам упал прозрачный кристалл.

Подняла. Почувствовала странное волнение. Люблю рассматривать камни и мечтать о разном. Но этот кристалл был особенным, обладал волшебными качествами. Его подарила во время моего визита в Ленинград Елена Сергеевна. 

Как жаль, что так нелепо и странно получилось. Сейчас Елена Сергеевна уже умерла. Из Ленинграда в мой адрес пришло уведомление о ее смерти. А ведь она решила прописать в своей квартире меня, внучку деда Василия, бывшего когда-то лучшим другом ее семьи.

Воспоминания натолкнули меня на мысль проверить уникальные свойства камня. Станет ли он открывать слой за слоем ушедшие в прошлое века, показывать истории тех времён так, будто я нахожусь в центре событий и вижу всё своими глазами? Любопытство взяло верх и я, в надежде на чудо, решила восстановить детали поездки в Ленинград. Положила кристалл на ладонь, погладила, сказала, что люблю его, поднесла к глазам.

Воспоминания пришли удивительно точные, будто записанные на кинокамеру.

Поездка состоялась лишь на втором курсе института. К тому времени я уже знала, что до второй мировой войны мой папа жила в Ленинграде, в огромной коммунальной квартире. Его родители сдружились с одной из семейных пар коммуналки, переехавшей после блокады на улицу Чайковского. А наше семейство покинуло город. После войны дружба возобновилась.

Елена Сергеевна, подруга папиных родителей, постоянно приглашала меня в гости, но приехать удалось, лишь став студенткой.

Город очаровал сразу. Елена Сергеевна встретила так, словно я была её внучкой.

В один из зимних вечеров, показывая альбомы с фотографиями, она поведала печальную историю, случившуюся ещё до приезда моего деда в Ленинград.
На очередном альбомном листе красовался снимок пятиэтажного дома.

– Посмотри, Асенька, в этом доме на втором этаже, в большой коммунальной квартире жила я.

Старушка разгладила рукой снимок.

– А тут, видишь окно рядом с водосточной трубой, жил Павел Аркадиевич с сыном Сашей, внуком Егором и невесткой Соней. Им принадлежали две комнаты, что позволяло держать у себя великолепного добермана по кличке Джеки. Из общего коридора в каждую комнату вела дверь, и между собой они тоже соединялись внутрикомнатной дверью. Это важно знать из-за событий, произошедших в одну из жарких летних ночей.

Теперь слушай, расскажу тебе печальную историю.

За год до объявления НЭПа на испытательном полигоне погиб Саша. Дед начал хворать с тех пор. Егор, любивший отца, стал грустным. Павел Аркадиевич переселил его в свою комнату для удобства. Несмотря на сердечную слабость, старался развлечь внука: водил на прогулки по Николаевской набережной, рассказывал небылицы про пиратов, читал на ночь сказки.

А Соня быстро забыла мужа. Мечтала о богатой жизни, ресторанах. И при первой возможности начала разъезжать с нэпманами на лимузинах. На упрёки тестя отвечала скандалами, угрожала съехать, забрав с собой сына.

Обстановка в семье накалялась. Скандалы участились.

Апрель того года не отличался чем-то необычным – весенняя распутица, изредка – снегопады, ночные заморозки. Неустойчивая погода никак не способствовала переезду восьмилетнего мальчика в какое-то новое жильё с пустоголовой мамой. Тем не менее, после очередного скандала к дому подкатил лимузин. Вертихвостка собрала вещи, схватила ребёнка и была такова.

Время тянулось медленно, Соня с Егором не возвращались. 

Наступил август.

Павел Аркадиевич тосковал по внуку, стал совсем беспомощным. Я часто помогала ему по хозяйству, гуляла с Джеки. Даже начала понимать собачьи взгляды. О, как он смотрел на меня, прямо в душу, казалось, умолял взглядом найти Егорку.

Я плакала вместе с красавцем доберманом.

Но однажды пёс оживился, стал тянуть меня прочь со двора.

Думаю, он учуял следы пропавшего ребенка.

Вскоре наступил день, который не смогу забыть никогда.

Августовские ночи были жаркими. Многие открывали на ночь окна.

Ближе к полуночи в комнате у соседей раздался выстрел, и сразу – детский крик:

– Джеки! Джеки! Я знал! Знал!

Услышав крик, я вскочила с кровати, выбежала в коридор. Двери соседей были распахнуты. Павел Аркадьевич лежал на полу, у порога, не двигался.

Я сделала несколько шагов вглубь комнаты. Возле окна в обнимку с Джеки лежал Егор и говорил, говорил. Он рассказывал, как ушел от мамы и чужого пьяного дядьки, как на него напали взрослые пацаны, раздели, избили, как долго он болел, потом очнулся рядом с вокзалом в куче угля и всё забыл, лишь помнил из прошлой жизни имя – Джеки.

Ящик секретера был выдвинут, недалеко на полу валялся браунинг. В голову невольно пришла мысль: «Не напрасно сосед зарядил оружие для самозащиты». Но чем это обернулось? Никому бы в голову не могло прийти подобное.

Едва передвигая ноги от пережитого страха, я подошла к Джеки, опустилась на колени. Посмотрела в его глаза и поняла – Джеки умирал счастливым.

***

А дальше случилось невероятное – мир поплыл перед глазами, комната и все предметы в ней исказились, пошли рябью. Словно яркая вспышка света отбросила меня в прошлое. Я оказалась там за несколько минут до начала событий и видела как наяву произошедшее до выстрела. Передо мной ясно развернулась вся картина, и каждое движение участников трагедии запомнилось в подробностях.

Через окно в комнату проник Егор. Крадучись направился к секретеру. Вытащил ящик, взял деньги, положил за пазуху. Затем достал из ящика браунинг. Со стороны могло показаться, что он действует продуманно, зная точно, что где лежит.

В этот момент в комнату ворвался Джеки. Егор выстрелил. Джеки взвизгнул от боли.

Из-за тучи вышла луна. Пёс и мальчишка замерли, глядя друг на друга. Зрачки Егора расширились, брови взлетели вверх.  В глазах мелькнуло узнавание, как из далёкого, забытого сна. Губы шептали: «Джеки, Деки... Мой Джеки…» На миг он умолк, глубоко вздохнул, по телу прошла судорога и тут же очнулся, закричал:

– Джеки! Джеки! Я знал…

В этот момент в дверном проёме возник Павел Аркадьевич. Остановился, протянул вперёд руки, пробормотал:

– Егорушка... Родной... Вернулся, – и рухнул на пол.

В ушах у меня зазвенело, затем стало темно и тихо.

***

Через некоторое время картина комнаты восстановилась. Я сидела на полу, обняв за шею Джеки, рядом, в полуобморочном состоянии замер грязный, оборванный Егор.

Потом я поднялась, подошла к окну. Сквозь слёзы увиделось, что в небо улетает тень изящного добермана Джеки, а мерцающие звёздочки обрисовывают её его по контуру, унося в вечность.

Я провожала взглядом нереальную картину и шептала:

– Ты бы никогда не погиб, Джеки, но мы бы никогда не нашли тебя, милый Егор, если б окно было закрыто.

***


Я положила кристалл на колени. Хотелось плакать, но в душе поднималась горячая волна восторга – теперь я могу заходить в прошлое и видеть забытые истории, видеть саму историю. Спасибо, Елена Сергеевна, за невероятный подарок. Буду записывать всё, что увижу и каждый раз вспоминать вас, милая, добрая питерская бабушка