Понемногу обо всем

               
       Я уже писал о том, что меня использовали и на других работах.
       Флаг связист доверял мне и не боялся поручать работы, связанные с радио аппаратурой.
       Перед длительными выходами в море, мы сдавали радиоприемники в мастерские Флота для профилактических работ.  А после их забирали.
       И вот, мне дают команду забрать приемники из мастерской.
       Приезжаю и отдаю документы, необходимые для получения аппаратуры.
       Меня приводят в ремонтный зал. «Принимай» - говорит мне мичман.
       Я готов их принять, но прежде надо проверить их работоспособность.
       Включаю и жду, когда прогреются лампы.  После чего начинаю проверять.
       Но, что это?
       Стрелки прибора должны находиться в зеленом секторе, а здесь – где угодно, только не в зеленом.  Получается – лампы заменили, а в режим их не вогнали.
       Если такое безобразие увидит Флаг связист, то нагоняя не избежать.
       Зову мичмана и говорю ему, что параметры ламп не выставлены.  Тот начинает возражать, что мол тебе надо, так ты и делай.
       Наше дело – это заменить лампы, что и сделали. Но тут, "возбух" я.
       Началась перепалка. Я стал требовать начальника.  Мичман долго артачился, но я стал настаивать.  На шум сбежались все.
       В свой адрес я услышал много прелестных слов.  И что, я салага, и ничего не понимаю, и вообще я ноль. Было неприятно и обидно. Да, я был по званию и по возрасту им неровня.
       Но, в море они не пойдут, а в случае чего, за аппаратуру буду отвечать я.
       Я продолжать требовать начальника.   Один мичман, видя мое упорство, пошел за начальником.
       Подходит начальник и интересуется, что здесь произошло. Я все ему рассказал.
       «Да, с тобой не поспоришь» - говорит он, и дает команду привести режимы ламп в норму.
       Мичман нехотя стал регулировать параметры ламп.  Закончил.
       Я еще раз все проверил – это другое дело. Расписываюсь в получении аппаратуры и на лодку.
       На следующий день на лодку приходит наш Флаг связист.
       «Да ты, оказывается – скандалист»- говорит он мне. Я молчу.
       «Не ожидал я такого от тебя» - продолжает он.  Я молча проглатываю сказанное.
       И начинает сам проверять режимы ламп приемника. Все в норме.
       Поворачивается ко мне и говорит: «молодец матрос. Ты все сделал правильно.   Им в море не ходить, но, скандалить не надо было.»
       Оказывается, начальник мастерских позвонил Флаг связисту и все рассказал.
       Я отхожу от этих слов. Становится приятнее от похвалы.
       После этого случая, он загрузил меня командировками.
       Об этих командировках я расскажу в отдельных рассказах.
                ***
       Я уже писал, что перед выходом в море, мы пополняли запас всего необходимого для нашей службы.
       Мы готовились к выходу на боевое дежурство, а это месяц в море.
       Надо было кое - что получить на складе.
       Нам – радистам, надо было получить магнитофонную пленку и пополнить ЗИП.
       Наш боцман берет меня с собой в помощь.
       Берем с собой две 20 литровые и одну 10 литровую канистры под спирт.
       Подходим к складу.
       Боцман мне говорит: «Иди получи спирт, а я получу краску и ветошь.»
       Беру накладные на получение спирта и канистры.
       Подхожу к стойке и отдаю накладные мичману - кладовщику.
       Тот смотрит накладные и говорит: «Сколько будешь брать спирта.»
       Я ставлю на стол две 20 литровые канистры и говорю: «вот».
       Мичман, хитренько улыбаясь, говорит: «хорошо матрос, понял.»
       И начинает наливать спирт в канистру.
       И почти уже наполнил ее.Я молча наблюдаю.
       Но, в этот момент входит наш боцман. «Канистру взвесили?» - спрашивает он у меня. «Нет» - отвечаю я.   Это 20 литровая стандартная канистра, и зачем ее надо взвешивать -  подумал я.
       Боцман говорит кладовщику, что бы тот прекратил наливать спирт.
       Берет вторую канистру и ставит на стол. «Взвешивай» - говорит он мичману.
       Хитринка исчезает с лица кладовщика.   Он берет канистру и взвешивает.
       «А теперь переливай спирт сюда из той канистры» -  говорит боцман.
       Мичман с недовольной физиономией стал переливать спирт.
       «Смотри на весы» - снова говорит наш боцман. Я смотрю на все манипуляции со взвешиванием и переливанием с недопониманием и удивлением.
       Зачем это все надо? Оказывается, спирт выписывают и получают в килограммах.
       А вес одного килограмма спирта составляет немного больше одного литра.
       Правда, все зависит от плотности спирта, температуры и от самого спирта – какой этот спирт.
       Это сейчас я знаю о спирте кое -  что.  А тогда я был полным профаном в этой области.
       Загляните в Интернет – та все подробно написано о спирте.
       Вот, на этой разнице кладовщики и имеют лишек для себя.
       После получения спирта идем на другой склад получать магнитофонную пленку.
       В нашей накладной было указано, что нам было положено получить 1000 метров пленки - это две кассеты по 500 метров.
       Мы использовали 500 метровые кассеты.
       Причем -  в накладной единица была написана одной простой палочкой – носика не было. Я отдаю накладную мичману.
       Тот смотрит и говорит мне: «матрос, есть деловое предложение.
       Ты получишь свою пленку, сколько положено и еще кассету сверху.
       «Это как?» - спрашиваю я. «Смотри» - отвечает мичман.
       Он берет накладную и показывает ее мне.  «Видишь единицу как она написана. Допишем к ней две черточки и получим четыре тысячи метров.
       То есть – сделать из одной тысячи четыре. «Каждый получит по тысяче метров пленки, и ты в накладе не останешься.
       Т.е. – 1000 для лодки, а 3 тысячи метров разделим.
       Кровь заиграла в моих жилах.   Соблазн был велик.   Тогда пленка была в дефиците.
       С другой стороны - витала мысль, а что будет со мной в случае обнаружения подделки.  Ведь любая проверка сразу же выявит дописку о количестве пленки.
       Но, я был хорошим матросом, и отказался от такого заманчивого предложения.
       Я получил свои кассеты по 500 метров, и мы покинули склад.
                ***               
       Немного расскажу о еде на лодке.
       Перед каждым выходом в море пополнялись запасы продовольствия.
       Подъезжала машина с продуктами, все было упаковано в картонные ящики и коробки.
       Боцман и кок принимали это добро, и все это отправлялось в провизионную камеру – по сути это большой холодильник.
       Там все аккуратно раскладывалось, и по мере надобности, доставлялось на камбуз, а оттуда на бачки.
       Продукты были разнообразные – это хлеб белый кирпичиком, хлеб темный, пропитанный спиртом в полиэтиленовых герметичных пакетах.
       Он долго сохранялся и был мягким  По вкусу был горьковатый, сказывалась пропитка спиртом. Он был на любителя.  Его использовали, когда заканчивался белый  Дня три его можно было есть, а потом наступала спиртовая оскомина.
       Надо сказать, что этот хлеб пользовался успехом.
       Когда лодка возвращалась из похода, то к ней подходили матросы береговых служб и просили этот хлеб.
       Его можно было обменять на сигареты или еще на что - то другое. Но, главное – это то, что от него балдели.
       Надрывалась полиэтиленовая упаковка, и этот разрыв подносили к носу или ко рту, и дышали испарениями спирта.  Две, три таких упаковки и наступал балдеж.
       Мы такого не делали – хватало «шила».   Шило – так называли спирт на Флоте.  Нам запрещали выносить этот хлеб и отдавать береговым матросам, но все же выносили.
       Очень много было различных консервов, как рыбные, так и с мясом – тушенка.   Были также овощные блюда – особенно из Болгарии и Югославии.
       Особым спросом пользовалась сгущенка. Из нее делали так называемые «птюхи».  Делалось это так: белый хлеб кирпичиком разрезали на четыре части.
       Из четвертинки выбирали среднюю часть мякиша и туда заливали сгущенку.
       Это была большая птюха.  А маленькая - это опять же от кирпичика отрезалась горбушка сантиметра три, из середины также выбирали мякиш и заливали сгущенкой.
       Из круп преобладала гречка.   Была также колбаса твердого копчения «Московская». Голландский сыр шарами, куриные яйца.
       Сливочное масло, сахар рафинад, печенье, галеты, бублики, сухари.
       Из сладкого – это различные джемы, повидло, варенье.
       В морозилке висели мясные туши.  Особым спросом пользовалась вяленная вобла.
       Она хранилась в герметичных металлических трехлитровых банках.
       Это была астраханская вобла. Одна в одну и все с икрой.
       Было и вино.
       Это в основном белые вина «Рислинг» или «Ркацитель».
       Давался и шоколад.   Это были маленькие плитки из серии «Сказки Пушкина».
       Еды было много, и жаловаться на кормежку было бы грех.
       Несмотря на разнообразие еды, порой ничего не хотелось есть.
       Все - таки длительное нахождение без солнца и свежего воздуха давало о себе знать.
       Доктор очень следил за нами, и иногда вместо вина назначал спирт.
       Это делалось для того, чтобы работал желудок.  А, те положенные 50 грамм вина, порой и не помогали.
       Иногда делали так: делили вино на несколько частей или отдавали кому- то одному.  Делали это по очереди.
       А, если лодка попадала в шторм, то к еде вообще не притрагивались.
       Сосали воблу и ели галеты. А полный стол еды оставался не тронутым.
       Было по - всякому.
       Надо сказать, что меня никогда во время шторма не тошнило.
       Мой Шурик, я его менял, научил меня, как переносить качку и все есть.
       Все просто: надо есть сливочное масло.   Масло обволакивало стенки желудка, и неприятных ощущений было меньше.
       Бывали случаи, что пол бачка, не ели. А за столом сидели два, три матроса – ешь – не хочу.
       Так вот: во время загрузки провианта – умудрялись подворовывать сгущенку, печенье, бублики и еще что ни будь вкусненькое.
       Если не хватало много банок, то боцман обходил все отсеки и изымал эти банки.  Он знал все потайные места на лодке.  Если не хватало две, три банки, то на это закрывали глаза.
      Приведу пример завтрака на лодке: это обязательно яйцо, 50 грамм твердой колбасы (Московская колбаса), листик голландского сыра, толщиной в пол сантиметра, сливочное масло, сахар рафинад, белый хлеб, какао или чай и каша.
       Такой рацион был одинаков для всего экипажа от командира лодки до последнего матроса.  На берегу же - все питались отдельно.
      Матросы ели свою еду, мичманы свою, а офицеры свою.
      Если у кого-то был день рождения, то выдавалась банка сгущенки, связка бубликов, вобла и шоколадка, а также кок пек торт.
      Так, что с едой было все нормально.

                ***
          Фото из интернета.