Найти Анну

Найти Анну
Александр Скидановский
Если книга зацепит, добавьте её в библиотеку — так она не потеряется, а автор увидит, что история нужна читателям.
Глава 1. Машина, лягушка и зеленоглазая покупательница
Все началось с того, что моя любимая племянница решила продать свою любимую машину. По весне. После зимы. Потому что машины проявляют свои поломки особенно рьяно именно после зимы.
И у моей племянницы, с ее слов, уже не было ни нервов, ни денег, ни желания содержать это вечно ломающееся наказание, которое до визгу радовало ее еще год назад, когда она его купила. Машину для показа покупателям она выставила во дворе нашего дома. Во-первых, потому что есть место, это раз. Во-вторых, бабушка всегда дома и есть, если что, кому показать или по крайней мере эту машину протереть. Ну и в-третьих, потому что теперь тут живет дядя, то есть я, а я смогу лучше объяснить про все достоинства ее автомобиля. Племянница намыла кузов, напшикала чем-то сладким в салоне и забрала пакеты с туфлями и вещами из багажника. После этого она разместила объявление с фотографиями в интернете о продаже автомобиля в прекрасном техническом состоянии и стала ждать от меня звонка, когда уже можно ехать на переоформление.
Жил тогда я вдвоем с мамой и несмотря на вашу скептическую улыбку, хочу сказать, жил очень даже счастливо. Почему очень — а потому что я не так давно развелся, а после развода, для восстановления издерганного организма, самый лучший способ — надо вернуться назад в детство и пожить с родителями. Развод мой случился больше года назад, а радость от него я испытываю до сих пор. Мама моя чудесный человек и никогда не вмешивается ни в какие мои дела и отношения. И кстати вот, информация для тех, кто пока почему-то еще не развелся. Во-первых, живя у мамы ты всегда накормленный, даже скорее откормленный всякими вкусностями, которые ты любишь еще с детства.
Во-вторых, ты наглаженный настолько, что на работе помятые коллеги от злости называют тебя накрахмаленным. Ну и третье — ты всегда хорошо выспавшийся, с отличным настроением, весело и бодро прибываешь на работу, становишься посреди офиса и громко желаешь всему миру вокруг доброго утра. А тебя ненавидят и завидуют жуткой завистью все здешние мужики женатики. Но есть и один минус. Человек ведь такое странное создание, я бы даже сказал очень странное. Через какое-то время ты начинаешь быстро привыкать к хорошему, и опять хочется чего-то такого-этакого. Видимо плохого. Ну, вы меня поняли. Так что я прям чувствовал что скоро все поменяется.
А закончились мои спокойные денечки и настали наоборот дни очень даже неспокойные, повторяюсь, в выходной день. В субботу, прям перед первомайскими праздниками.
Началось как всегда все неожиданно.
Я тогда был дома. Потому что утро и выходной и я вообще-то еще сплю. Тем более окно в спальне открыто а там за окном весенняя благодать, разные запахи и пение птиц. А дом у нас построен сразу за окружной. В Поселке Шоссейное. Где, как известно природа и очень тихо. Должно быть.
Я бы правда дал поселку другое название, более правдивое, например: «Вечный строитель» А на въезде установил бы баннер с пословицей: «Не было у человека проблем — купил человек участок».
Здесь живут люди, которые очень видимо любят строить, а если уже есть построенное — то перестраивают. И в итоге все улицы заставлены огромными скворечниками в виде домов, а в каждом таком доме есть куча комнат как в большом термитнике. Наш дом, кстати, такой же. В нем легко могла бы проживать целая небольшая деревня, но живем в нем, как я уже рассказывал только я и мама
В это субботнее утро в окно вместо пения птиц стал залетать шум от работящей-(где он ее нашел эту траву) соседской газонокосилки Вообще в своем доме можно поменять все, кроме соседей. Мой сосед обожал косить траву. Даже если этой травы еще нет. Он где-то приобрел косилку, явно не бензиновую, а скорее всего какую-то дизельную, и слышно ее было даже в городе. Я еще повалялся и понял что работа сегодня настигла и меня. Траву которая еще не выросла, я как сосед конечно косить не буду. А вот прудик в нашем дворе уже давно стал настойчиво требовать «Имей совесть, выкачай воду, вымой меня и набери свежей».
Прудик этот сделал еще отец, и получился он и правда, неплохой. Глубина — по грудь, обложен разнокалиберным камнем, который со временем приобрел одинаковый зеленовато-грязный цвет. В ширину он был размером с лужу, которую вы не рискнете перепрыгнуть.
Пруд украшал двор около самого входа в дом, на углу участка, рядом с маленькой беседкой, построенной тоже, конечно, нашим рукастым отцом, он же дедом. Украшал он двор после ежегодной весенней чистки ровно столько времени, сколько окружающей природе требовалось, чтобы насыпать туда опять побольше листьев и веток, ветру — собрать по округе не тонущий мусор, а прозрачной водичке, через которую недавно еще были видны камни на дне, — приобрести затхлый цвет, вид и запах.
Радость от такого пруда была только у двух видов живых существ: у комаров, которые там плодились толпами и у лягушек, которые этими комарами, видимо, кормились. По крайней мере, мы на это надеялись, когда иногда видели сидящую на краю пруда, на камушке, малюсенькую лягушенцию с глазами — бусинками и окраской под крокодиловую кожу. Это, кстати, были очень молчаливые лягушки. Может, потому что у них был постоянно набит рот комарами, а разговаривать с набитым ртом, как известно, некрасиво. А может просто они стеснялись своего голоса, особенно на фоне соловьиных и других птичьих арий.
Работать в саду — это вам не квартиру пропылесосить. Нужно сначала, после того как вы решились и настроились, правильно экипироваться. Моя одежда состояла из резиновых сапог, растянутых спортивных штанов с лампасами и пятнами краски, а также безразмерной футболки, в которую можно было завернуть слона. На голову от брызг грязи я натянул детскую шапочку племянницы. Экипировка удобная для чистки чего угодно грязного, лишь бы люди не видели.
В каждом деле, даже неприятном, главное — начать. А уж начав, хочется побыстрее закончить, так что работа закипела.
Вычерпав ведром зеленую воду и выплескивая ее половину за забор, а половину на себя, я добрался до самого дна, где оставалось уже немного вонючей жижи. Захотелось вытереть лоб. Я снял мокрую перчатку, грязной рукой вытер вспотевшую физиономию, нашел на себе кусочек сухой футболки и протер очки. Потом сел на перевернутое ведро отдышаться.
Если сейчас посмотреть на прудик сбоку, то видно было только мою голову в грязной детской шапочке торчащей из земли как огромный гриб с очками.
Тут, на уровне моих глаз, я разглядел маленькую зеленую лягушечку. Она сидела спокойно на камушке и смотрела на меня, совершенно не боясь, что я ее, допустим, сейчас съем. Это, конечно, вызвало ответную мою симпатию, тем более я задумался: почему говорят «страшная» и «рот как у лягушки»? На мой вкус — очень даже симпатичная мордашка. И глаза такие выразительно-внимательные. Сидит на камушке, почти неразличимая, и смотрит на меня совершенно не боясь.
Вспомнилась детская сказка про лягушку — царевну, и я, чтобы не терять времени, наклонился к этой зеленой симпатюле и сказал:
— Если ты настоящая, то превратись, будь добра, в красавицу. Но только, чур, в такую, чтобы в меня влюбленная была. А то я, понимаешь, привык к обратному.
Лягушка сидела, молчала, смотрела на меня и, мне кажется, в общем соглашалась, но все равно чего-то ждала.
Порывшись в памяти, я вспомнил детали из сказки. Там вроде надо поцеловать это земноводное. К такому я пока не готов, хотя не целовался уже давно. Да к тому же говорят, от них бородавки. Я так и сказал:
— Давай без этих оргий. Целоваться я с тобой не буду. Вернее, буду, но когда ты превратишься в принцессу.
И тут, верить не верить глазам, у лягушки поменялось выражение лица. С симпатичного на хитро-довольное. Или она меня понимает, или может обрадовалась, что я комаров приманил к ней со всего двора. Комары действительно, разглядев такую лакомую гору еды в виде потного меня, слетелись буквально тучей.
— Ну чего улыбаемся-то, согласна? — спросил я у нее и услышал:
— Здравствуйте.
Женский приятный голос. Правда, не от лягушки, а за спиной.
Покрутив головой, я увидел за забором молодую женщину. Она дружелюбно улыбалась и повторила:
— Здравствуйте. Извините, что отвлекаю. Машину «Солярис» по объявлению я правильно приехала смотреть?
Я откашлялся и, вылезая из бассейна, уже прокручивал в голове варианты, как уболтать племянницу на хорошую скидку, чтобы эта девушка взяла машину. Отпускать ее быстро не хотелось.
Даже издалека и в грязных очках я видел, что покупательница необыкновенно красива. А подойдя поближе, посмотрел на нее внимательней я понял, что все, я пропал.
Такое случается раз в жизни. Вернее, все в жизни когда-то случается в первый раз. Так вот, я, к своим годам, которые скоро будут писаться трехзначными цифрами, влюбился. С первого взгляда. Даже с первого голоса, еще там, услышав ее, сидя в грязном бассейне. А со второго взгляда, подойдя поближе, понял, что любовь эта навсегда, и скорее всего будет несчастна и без взаимности.
Такие женщины с такими глазами, голосом и фигурой не просто избалованы мужским вниманием. Они, наверное, уже давно не обращают внимания на знаки и ухаживания всех встречных — поперечных самцов. Особенно таких неуклюжих как я.
Глаза у нее были огромные. На пол-лица, а для меня — на полнеба. И зеленого цвета. И вообще от всей нее излучался какой-то изумрудный свет, или может у меня начались цветовые галлюцинации.
— Я, извините, что без телефонного звонка, — сказала она. — Просто рядом здесь оказалась, а «Авито», оказывается, карту показывает, где авто стоит. Вот я так нагло и приперлась.
Сказала она это все таким голосом, что я готов был стоять и слушать его, наверное, часами. Неважно, что бы она говорила, — хоть телефонный справочник зачитывала. Голос легкий и одновременно с глубиной, и чуть-чуть в нем было что-то такое, как трещинка на стекле.
В общем, сочетание взгляда, голоса и лица сработало убойно. Как три в одном. Не хуже кофе со сливками и сахаром. Или троебожия у верующих. В общем, повторяюсь: я влюбился, втрескался, втюрился. По самые свои мокрые уши. А когда ты влюблен, то ты сразу другой человек. Ты ведешь себя, не знаю как сказать, но не так, как привык. Может у других и иначе, но меня мои редкие влюбленности меняют кардинально. Не знаю только вот в какую сторону. Боюсь что в смешную. Первое — меняется голос. Я заговорил неожиданно чужим низким баритоном:
— Машина продается, да. Заходите, она во дворе. Потом у человека, который только что влюбился, оказывается меняется походка. Описывать ее не буду, но в YouTube часто такое показывают. Выглядит смешно как будто тебе что-то мешает идти или ноги затекли. Не ожидая этих перемен ты конечно, сразу спотыкается. Выбравшись из прудика и добравшись до забора своей новой спотыкающей походкой, я открыл ей калитку, пропустил ее во двор и потом случайно понюхал воздух у нее за спиной — боже, как она пахнет!. Нанюхавшись я окончательно забыл обо всем на свете, и главное что наша собака сейчас не в вольере.
В любом частном доме живет собака. Время, когда их держали на цепи, слава богу, прошло. У собак во дворах теперь свой крошечный дворик — вольер, куда при надобности их запирают.
У нас с самого рождения жил пес, смесь хаски с глупостью и обжорством. Выглядело это существо возрастом семь лет как рыжая сарделька, к которой зачем-то присобачили лапы и хвост. Бегало оно как-то боком, нам, домашним, было безумно радо, но память у псины была как у золотой рыбки.
Племянницу, например, которая его, кстати, нам и притащила еще щенком, он после ее пятимесячного отсутствия забыл напрочь и чуть не укусил, когда она, вернувшись после своего многомесячного учебного отсутствия, по привычке сама открыла калитку и зашла во двор.
Чужих людей Тони — так звали псину — не любил и с удовольствием облаивал из-за забора всех проходящих мимо дома. А уж если кто вошел…вошедший проявлял чудеса скорости, прыгучести и силы голоса.
Короче, вот такой глупый, но любящий песель жил с нами. И его уже почтенный для собаки возраст не давал надежды, что он когда-то поумнеет. Он-то не умнеет, понятно. Хаски есть хаски. Но я-то не хаски.
Запустив гостью во двор, я объяснил, что машина стоит с обратной стороны, там тоже въезд, только с другой улицы, и отправил ее туда, сказав, что сейчас принесу ключи.
Ключи были где-то дома. Так как дом был в три этажа, мест, куда племянница могла их положить, исчислялось сотнями. Набрав ее по телефону, я сказал:
— Теся, пришла покупательница смотреть машину.
— Правда? — обрадовалась она. — И что, покупает?
— Погоди, — оборвал я ее. — Прежде чем продать, надо машину открыть и завести, ключи где?
— Ключи? Какие ключи — удивилась племянница.
— От машины, — стараясь быть спокойным, ответил я.
Выяснилось, что ключи у нее в квартире. Она просто не привыкла оставлять их вне машины и, пригнав машину, рефлекторно поставила ее на сигналку, а ключи сунула в карман. Дома у себя спокойно вытащила их из кармана и положила на привычное место у зеркала в прихожей. Вот они здесь и лежат сказала племянница. О том, что без ключей показать автомобиль невозможно, она не подумала.
— Дядя, не ругайся, — заканючила она в трубку. — Я вечером привезу. Пусть она пока так посмотрят.
Все это заняло какое-то время, и тут я вспомнил про собаку: она же не заперта. Прислушиваясь и удивляясь, что не слышно криков «Помогите!», чувствуя к приливу адреналина еще и прилив ощущения собственной безразмерной глупости, я пулей вылетел во двор.
Картина, которую я застал, меня поразила: небесное очарование сидело на корточках около автомобиля и чесало спину собаке. Чесало рукой. Вторая рука у нее тоже была почему-то на месте, а не в желудке у собаки. И вообще общий вид обоих был довольным. Я с облегчением выдохнул и почувствовал что отдал бы сейчас многое чтобы поменяться с собакой местами.
— Какой у вас песик симпатичный, — своим чарующим голосом сказала гостья, когда я появился и стал объяснять ей, что случайно ключей пока нет.
— Ну нет ключей и ладно. У меня все равно пока денег нет. Она поднялась с корточек, еще раз почесала Тоню, но уже за ухом, и, отряхивая руки, продолжила: — Надо сперва свою продать, а на зарплаты педагогов на две машины не накопишь. Так что, чтобы купить что-то, надо сначала продать что-то, помните мультик? — опять улыбнулась она своей космической улыбкой. — А внешне очень симпатичная машинка. И цвет прям как я люблю. Она обошла машину кругом и вздохнула: — У вас ее, наверное, быстро купят.
— Нет, не купят, — возразил я. — Я ее продавать не буду никому, кроме вас.
Сказал я это, конечно, не задумавшись, но на полном серьезе.
Она весело засмеялась.
— Обожаю, когда люди шутят. Да еще с таким серьезным лицом.
Отсмеявшись, она продолжила зачаровывать меня своим ангельским голоском: — Ну извините, что отвлекла вас зазря. Как у вас тут хорошо, — вздохнула она, оглядывая дом и участок, который действительно по весне выглядел неплохо, благодаря цветению.
— Оставайтесь, если нравится, — робко предложил я ей.
Она опять весело рассмеялась и сказала:
— Вы юморист. Повезло тем, кто с вами живет.
Я не стал, конечно, ее разубеждать, что те, кто со мной живет или жил, никогда так не считали. И вообще у меня пропал запас слов. И, не зная, что ей сказать — не на колени же броситься, чтобы не уходила, — я в каком-то ступоре молча проводил ее до калитки и долго смотрел на пыльную дорогу, по которой она укатила.
Ощущение было такое, что это был фильм. В этом фильме она пробыла рядом со мной пять минут, а останется в памяти навечно. Или это все же сон: я сейчас проснусь и пойду варить кофе, а потом сидеть, смотреть в окно и думать: какие все-таки сны снятся, жаль, что не на пятницу.
Обратно в реальность меня вернула мама.
— А кто это приезжал? Симпатичная такая. Машину, что ли, смотреть?
Я кивнул головой. Мама продолжила: — А что быстро уехала так? Не будет покупать, выходит, жалко.. Я пожал плечами, вздохнул и грустно кивнул головой. Да жалко. Захотелось собраться с мыслями, и я пошел домой действительно уже напиться кофеину. В доме, проходя прихожую, увидел себя в зеркале, остановился, замер и удивился, как оно не треснуло от моего взгляда. Более уродского существа там не отражалось за все время, что оно висит.
Грязный, в растянутых лохмотьях, еще наверняка и воняю чем-то затхлым. Любой бомж по сравнению со мной был просто мечтой брачного союза.
Неудивительно, что она смеялась и так быстро укатила. До сих пор, наверное, едет и думает: «Надо же, какие встречаются… и живут же все равно. Хорошо, что хоть за городом, от людей подальше».
Потом у меня были часы размышлений, хождений по двору между цветущими деревьями, колодцем и мешающейся под ногами собакой, мечтаний и почти страданий. Ради такой я бы свернул все, что можно свернуть. Хоть гору, хоть шею кому-то, хоть с пути честного на любой так сказать путь извилистый.
Было ощущение, что эта женщина — именно то, что мне нужно в жизни. Что я рожден, чтобы жить с ней рядом. Ну что ж расстраиваться, в конце концов, пришел я к такому выводу в конце страданий. Главное — она есть на свете. И еще где-то рядом. И, конечно, недаром вселенная показала, что она, моя мечта, существует на самом деле. Нужно только ее найти. И все будет прекрасно. Я докажу ей, что я тоже тот самый. Эта мысль сразу окрылила меня и я почти счастливый бодро стал составлять план как ее найти.
Глава 2. Розыск будущей невесты
Найти ее, как сразу стало выяснятся, все же было непросто. Вначале нужно определится с чего начать
Я начал с нервного прохаживания по комнатам и раздумываний: что я знаю? Имени не знаю, телефона тоже. Знаю только, что по «Авито» она нашла адрес. Кинувшись к телефону, перерыл весь сайт, но информация о том, что кто-то посмотрел объявление и адрес, отражалась только в цифрах: сегодня двенадцать просмотров, добавили в избранное трое. Сообщений не было никаких.
Она, правда, подала надежду: вот, мол, продаст свою машину, будут деньги, приедет и купит, если машина еще будет. То, что машина моя еще будет, это понятно. Продать я ее никому не продам, а буду использовать как наживку.
Племянница, правда, ждет продажи. Но ничего, подождет. Я ее сколько ждал в свое время: и из школы, и из садика, и с разных тренировок. На крайний случай я сам у нее перекуплю машину — и все.
Это все неважно. Надо придумать, как мою гостью найти.
Одна голова, как говорится, хорошо, а две — лучше. Я позвонил второй своей лучшей голове — моему старому другу, работающему в так называемых органах. Органы были, как известно, с холодными головами А мне как раз сейчас такая и нужна — умная и холодная. Начав там работать Сергей — так звали моего приятеля — как-то незаметно отдалился от всех дворовых наших друзей, видимо, чтобы не приставали с вечными проблемами и просьбами их порешать. К тому же он женился. Жена была строгой и властной и помогала определять круг его знакомых. Но мы с ним росли и учились в одной школе, мечтали в детстве похожими фантазиями, да и вообще чего только вместе не делали, так что я имел право звонить ему в любое время дня.
Пользовался я его услугами слава богу очень редко, но сегодня я сразу же с первых слов стал канючить умоляющим голосом и просить его найти эту девушку. Одновременно рассказывал про нее, я напоминал, что я никогда ему ни в чем не отказывал, что он может забрать тот немецкий старинный телефон, который ему нравился, себе в подарок и вообще забрать все, что хочет у меня, даже мою душу. Если она им там нужна. Потому что без нее, без этой прекрасной богини, которая заезжала ко мне сегодня, жизнь мне не мила.
Друг молча слушал, потом пытался меня прервать и как-то включиться в разговор, в конце концов повесил трубку и через минуту перезвонил с другого номера.
— Ты что хочешь, чтобы меня уволили? Сразу начал он шипеть. — Ты не понимаешь, что нас всегда слушают? Мы не можем иметь в друзьях явных сумасшедших. Что ты несешь? Кого ты там ищешь? Давай вечером увидимся и поговорим. Мне не звони сейчас только, бога ради. Дай от этого звонка отойти. Первый раз слышу у тебя такой отвратительный голос. И сходи попей валерьянки, что ли.
На этом разговор оборвался.
Действительно надо успокоиться, решил я и начал успокаиваться. Чтобы успокоиться надо походить кругами чего-то попить и поразмышлять.
Город у нас небольшой, в самом деле. Народа живет всего полмиллиона, плюс область. Но она городская, видно. А еще она сказала, что на учительскую зарплату не накупишься. Господи, благодарю тебя: я ее уже считай нашел. Она же учитель.
Ну конечно, где такие еще могут обитать? Не в столовых же.
Вооружившись интернетом, я узнал, что, во-первых, школ у нас в городе аж сорок две. Ничего себе. И работает там аж 6359 учителей. Вы только представьте эту огромную армию в очках с указками и журналами под мышкой. Читаю дальше — это оказывается только какой-то основной педсостав, а еще написано, что в школах есть администрация, техработники, педагоги дополнительного образования, психологи, логопеды и какие-то вспомогательные службы. Это полгорода взрослых людей там по школам ошивается выходит. Но мне, наверное, точно учитель нужна.
Так. Уже что-то.
Найти учителя в школе можно разными путями. Самый простой — встать с утра пораньше около школьных дверей и стоять там, пока она мимо не пройдет. Это можно, но по времени затратно. Во-первых, около какой именно школы. Во-вторых, около каких именно дверей, кто знает, сколько там в этих школах дверей? Может, для детей центральный вход, а для сотрудников какие-то еще бывают?
Я начал вспоминать свои учебные годы, но хоть убей — вообще не помнил, как учителя у нас входили и выходили. Мне кажется они там были постоянно. Потом во сколько вставать около дверей и сколько там стоять. Вдруг у нее не первый, а второй урок по расписанию или пятый. Это можно весь день проторчать, а она даже если и работает там, то может все равно не прийти. Заболела или отгул. Или на курсах каких-нибудь, квалификацию подымает. В общем проблема. Я почесал затылок и начал опять прохаживаться — ходьба как-то заставляет мозг лучше работать.
И тут меня осенило — у нее ведь автомобиль есть, на котором она приезжала. Синий Renault вроде. Номер я, дурак, не догадался посмотреть.
После этого я даже застонал от собственной глупости. Ну что за болван? Был бы номер — Серега мне бы все пробил.
Кстати, Серега — время на встречу с ним уже подходило. Он сказал, что будет ждать меня в чайхане около его работы. Мы раньше там часто с ним обедали. Тогда когда он носил еще тоненькие полосочки на погонах и ему свободно можно было звонить всем подряд в любое время просто без повода.
— Ты и правда кретин какой-то, — сказал он мне, выслушав мой сбивчивый рассказ, и, посмеиваясь, начал перечислять очевидные глупости, которые я совершил с этой дамой, в которую, как он выразился, я втюхался. — Во-первых, ты мог взять телефон под предлогом продажи. «Давайте обменяемся» — и все. Точно бы дала. А там позвонил бы, предложил скидку — и все закрутилось бы. Глядишь, осенью уже на свадьбе гуляли. На свадьбу ты ведь меня пригласишь, надеюсь? Серега оторвавшись от лагма, вопросительно посмотрел на меня
— Господи, если у меня будет с ней свадьба, я приглашу весь город. Приходи, Серега. Будешь дружком, если хочешь, или посаженным отцом. Короче, кем угодно, лишь бы она там была в качестве моей невесты. А я там буду сумасшедшим от счастья женихом.
— Ладно, согласился он. Про сумасшедшего не спорю. Второй твой косяк: номер машины ты не посмотрел.
— Не посмотрел, — сокрушенно согласился я.
— Но это не беда, — продолжил Серега. У вас там на улице, в поселке, камеры у кого — то на заборах ведь стоят?
— Стоят, наверное, — ответил я, оживившись и понимая, куда он клонит.
— Ну вот. Иди и проси запись. Если будет виден номер, можно определить, по крайней мере, на кого зарегистрировано транспортное средство, — казенно продолжил он. — Потом еще третье…
Но я не дал ему договорить.
— Серый, ты умничка, третье потом если что.. Я думаю и второго достаточно бормотал я, быстро вылезая из-за стола. — Как я сам не додумался! Ты извини, я побегу, времени а то мало. Серега многозначительно покачал головой и сказал: — Беги, беги скакун, удачи.
Я помчался к автомобилю.
Был выходной, вечер. Люди пока дома, во дворах. А запись может долго не храниться, вдруг автоматически удаляется.
Я решил быть с этого момента максимально собранным. Только так я получу результат, говорил я себе, выруливая со стоянки и направляясь в поселок.
Вечер выходного закончился тем, что я обошел все соседние дома где она могла проехать и, сочинив легенду, что меня, дескать, ограбили сегодня утром неизвестно кто, увезли сложенный за забором стройматериал. А живу я вон там в конце улицы. Желтый дом с красной крышей. Да-да, где Галина Петровна живет. Это моя мама. Преступник или преступники были вроде на синей «Renaultшке», и я вот ходил, просил у людей записи с камер. Буквально часов пять назад я постеснялся бы спросить у них сколько времени. А тут — что делают с человеком гормоны! Просто чудеса.
Соседи сочувственно охали, спрашивали, что увезли, и огорчали тем, что камеры есть, но у одних снимают только двор, вторые не ведут запись — зачем тогда они нужны, непонятно. Еще оказалось, что вместо настоящих камер у некоторых стоят бутафорские.
Единственный дом с камерами на дорогу, где должна была проехать моя будущая невеста, оказался закрытым и на стук с моими криками из-за забора не реагировал. Ладно, зайду сюда потом.
Пройдя пешком весь путь по поселку, где она могла проезжать, два раза туда и обратно, я убедился, что больше спрашивать не у кого, и отправился домой.
Дома у нас в гостях сидела соседка тетя Нина и рассказывала маме, что в поселке орудует банда. Грабят дома, два дома уже обчистили, так что надо быть начеку.
На следующий день с утра к нам в калитку стучался высокий человек в фуражке и с планшетом под мышкой. За его спиной стояла полицейская «Нива» с синими полосами на боках и включенными зачем-то маячками. Оказалось, что к нам стучался участковый.
Я уже был на работе. Открыла ему мама. Он подтвердил, что есть служебная информация, которую ему необходимо проверить. И для этого ему нужен я. Узнав, что я на работе, он оставил свой номер и попросил как можно быстрее перезвонить.
Итогом всего был мой дневной звонок ему, потом двухчасовое сидение в кабинете опорного пункта, где я писал объяснительную: с какой целью мне понадобилась информация про камеры на домах, архив видеозаписи, как долго они, эти записи хранятся, сектор съемки и прочее.
Забрал меня оттуда, из опорного пункта Серега, сказавший, что как чувствовал: не надо было ему вчера брать от меня трубку.
В поселке, кстати, по рассказам маминых знакомых, некоторые соседи были уверены, что я и есть тот, кто грабит по ночам участки. И что недаром к нам полиция с утра приезжала. Они только из уважения к моей несчастной матери не написали заявления о пропавших разных вещах с их участков, в течение последнего времени как я поселился тут. Но участковому, видимо, устно рассказали, что шланги для полива кто-то по ночам точно обрезает, делая их короче. Садовый инвентарь тоже постоянно пропадает, лопаты вот нет, саженцы так совсем кто-то с корнем выдрал. Участковый, со слов мамы, долго ходил по нашему участку, интересуясь, где мы такую удачную косилку купили, заглядывал в гараж и сарайчик и все внимательно рассматривал.
Особенно его заинтересовали прислоненные к скамейке ходули. Были у меня такие прикольные палки с подпоркой для ног посередине. Этот странный подарок мне на работе подарили. У нас в офисе если дарят что-то, то принято с намеком. Что нам намекают ходули я так и не понял, видимо давай шагай отсюда... Могли б кроссовки хорошие тогда подарить. Ходить на ходулях на самом деле проще чем в тех же кроссовках. Я в них иногда пугал маму стуча ей в окошко второго этажа. Мама участковому зачем-то это рассказала и он вдруг сразу оживился.
Рассмотрев внимательно по отдельности каждую ходулю, он отложил свою папочку на скамейку и неожиданно попросился попробовать. Мама растерянно сказала: — Ну пожалуйста. Встав со скамейки на ходули и немного побалансировав на месте, он начал вышагивать вокруг дома как огромная цапля, а потом зачем-то перешагнул через наш забор на дорогу, потоптался там и перешагнул обратно. Спрыгнув около скамейки и отряхивая руки, участковый многозначительно покачал головой. Потом негромко добавил: — Да-а-а, ловко придумано, и следов нет и собака не достанет. После этого наконец-то уехал. Выслушивая вечером от мамы этот рассказ я думал конечно совсем о другом. Мне стало понятно: для поисков моего сокровища нужно много свободного времени. Этому мешала работа.
На работу хочешь не хочешь, а ходить надо каждый день. Если бы я работал таксистом, курьером или еще кем-то таким на автотранспорте — кроме трамвая с троллейбусом, конечно, — чтобы мог заезжать время от времени куда мне надо, то хорошо. Но, во-первых, я работал сидя в кресле в офисе. И кстати на работе у меня тоже уже сложилось чувство: мне пора что-то менять. Или зарплату, или начальство, или коллектив с его странными подарками, а лучше все вместе и — найти новую работу. Если уж перемены должны были случиться, то пускай во всем. Трудился я в организации, занимавшейся установкой пластиковых оконных систем из якобы немецкого профиля. Рабочее место мое было строго определено каклокацией внутри самого офиса, так и временем пребывания.
Должность моя называлась, коротко — менеджер, но это конечно обманчивая краткость. К менеджеру в случае необходимости начальство в течение дня приделывало: менеджер по продажам, по закупкам или доставкам. Короче делал там все. Хотя вообще-то устроился я туда изначально как менеджер по работе с клиентами. Единственное, от чего я там пока был освобожден своим руководителем Пал Палычем, — это, допустим, от менеджера по помыву офиса, этим занималась недавно пришедшая к нам женщина, ну и допустим специалистом по услугам интимного свойства. Которые, как мне кажется, выполняла, слава богу, с Пал Палычем она же.
Пал Палыч, наш директор, был мужик в общем неплохой, с взрывным характером, скупой на деньги и такой немолодой, что помнил похороны Ворошилова. В спорах с поставщиками, заказчиками, нами или с кем угодно, он, если сильно горячился, обычно выдавал: «Что ты мне рассказываешь? Тебя еще на свете не было, когда я на его похоронах вот таким мальчонкой плакал». И показывал ладонью у себя где-то линию в районе колен. Мы его в офисе после этого вместо Пол Пота стали называть плакальщик. Так вот, Палыч был просто сражен моим предательством, как он назвал мое заявление об уходе, особенно в преддверии сезона.
— Где я тебе буду искать сотрудника, где? — выговаривал он мне в своем кабинетике, махая передо мной листком с заявлением. — Что тебя не устраивает здесь-то, объясни? Что я не пойму? Сидишь в тепле, ни черта не делаешь почти по полгода, вот только сезон начинается — и ты убегаешь.
Тут я даже задохнулся от возмущения.
— Пал Палыч, какое ничего не делаю, какое тепло?
Я сижу дольше всех, прихожу раньше всех. Я тут самый первый в здании этом, сторожей бужу уже второй год. И про тепленькое место вы тоже не правы. Меня что-то понесло и я не мог остановиться. Вы просто не видите, я тут делаю все, что другие не сделали и бросили… как падальщик — все подбираю за всеми и доделываю. А зарплата у меня…
Тут я увидел его выражение лица — ну это типа «хорошо» и почувствовал, что он сейчас просто возьмет и поднимет мне зарплату, а парировать мне будет нечем.
Я тут же успокоился и сменил тон: — Пал Палыч. Ладно. У меня личное. Нужен отпуск или еще что-то на месяц или больше. Я лечиться ложусь. Не хотел говорить, все серьезно… Но раз уж так пошел разговор…
Палыч тоже сразу сменил тон. Люди в возрасте остро реагируют на что-то связанное со здоровьем.
— Что за болезнь? — спросил он тихим, почти извиняющимся голосом. — Излечимая хоть?
Тут я подумал, что в принципе не вру, и похлопал себя по сердцу.
Палыч закачал головой.
— Это, конечно, плохо. Но не переживай: ты молодой и сейчас все чинят. Шунтирование, наверное, будешь делать? Ну ладно, держись. Прости, если что. Я как-то и думал, что у тебя или почки, или сердце. Опухший вечно.
После этого он распорядился еще и выписать мне денежную премию, что было совсем невероятно. В ответ на смущенные мои слова благодарности махнул рукой: «Да ладно. Выздоравливай главное. Будешь в состоянии — возвращайся, конечно». И, проводив до дверей, отпустил с миром.
Домой я ехал со смущенной душой. Но потом подумал, что приглашу его на свадьбу и там все расскажу. На свадьбе ведь моей собственной он меня убивать не станет, так что все нормально.
Итак, руки мои развязаны. Времени вагон, даже деньжата есть на начало поисков. А желание... Про это и говорить нечего. Найти ее не просто желание. Найти ее — это моя цель стать счастливым. Во как я сидя за рулем про себя сформулировал красиво! И я конечно стал искать.
План мой был простой: первое — объехать все школы. По очереди. Вернее, школьные автомобильные стоянки, где паркуют машины учителя, и поискать синий хетчбэк Renault. Машинка редкая, цвет броский, и чтобы их стояли припаркованные десятки — такого, конечно, не будет. И сделать это как можно скорее. Приближались летние каникулы и времени у меня получается в обрез.
Потом нужно было что-то сделать с объявлением. Снимать с публикации не буду, конечно, но всем звонящим придется отказывать, предварительно узнавая, смотрели они машину у меня или нет. Ее голос я точно узнаю, но вдруг по ее поручению позвонит отец или брат.
А кстати, если она замужем?
Об этом Серега тогда еще в чайхане спросил:
— Саня, дурак ты старый. Бабья кругом сколько. А ты в какие-то дебри лезешь. А эта неизвестно еще, может, у нее семья есть. Муж, дети. Не семнадцать лет же ей. Тем более с твоих слов она прям вся раскрасавица.
На что я ответил, что бог не может надо мной так жестоко издеваться, показав мне только ее как запретный плод. И вообще я готов на все.
— На что — на все? За убийство ее мужа тебя посадят лет на десять. Если вторым мужем пристроиться, то…
— Нет, — перебил я его. — Убивать я никого не буду. И любовницей она моей не станет. Она сама уйдет ко мне. Если вдруг замужем. Потому что так как я ее буду любить, ее никто не сможет.
Серый тогда сомнительно покачал головой, но промолчал.
Дома я устроил на столе штаб поиска в виде компьютера, кофейника, телефона и записной книги, куда буду записывать заметки и планы действий. Итак: первое — искать синий Renault возле каждой школы. Школы важно не пропустить, и я потратил почти весь вечер на список учебных заведений нашего города, взятый с сайта минобразования, отмечая все на карте. Карту я повесил прямо над столом. У школ оказались еще и корпуса какие-то в соседних районах, в общем, побегать, как я понял, придется.
Но я был как заведенная пружина и бегать не боялся.
Найду, обязательно найду, — крутилось в голове.
А вот что потом — потом как говорится суп с котом. Посмотрим. Она меня видела чумазым и вонючим вылезающим из-под земли. И то как-то же проговорила пару минут. Не сразу же убежала. И не тошнило ее вроде бы у забора. А сейчас увидит меня приодетым, в зал вот пойду и подкачаюсь. Умытый конечно буду, причесанный. Молчать побольше. Надушиться. И улыбаться загадочно. Короче притворюсь как будто бы я нормальный. Потом в загс ее чем-нибудь заманить. Дальше я ей детей по-быстрому нарожаю и все. Хотя стоп, рожать-то она будет. Господи, у нас с ней будут дети. Мое зелененькое чудо нарожает мне маленьких зелененьких человечков. Я сидел с глупым и счастливым лицом за столом и подперев руками голову, смотрел куда-то сквозь потолок дома высоко на облака.
Там я видел наш уютный дом, собаку и кресло с пледом, маленький бизнес, походы куда-то всей семьей. Еще я видел маленькую девочку, свою дочку изумрудинку. А к ней еще вдобавок зеленый мальчик. Хотя нет, зеленый как-то не вяжется с парнем. А, придумал, это будет просто парень с зеленью. В смысле не под носом, а в карманах. Или может как Рембо с зелеными полосками через мускулистое лицо. Короче дети у нас просто загляденье будут. Так ей и скажу когда встречу.
Глава 3. Союзники, бывшие и лягушачья тревога
Так как мы жили в доме вдвоем с мамой, утаивать от нее что-то было трудно. С работы я ушел. По утрам стал бегать. Да и рассказать в общих чертах про нее все равно нужно было. Все-таки мама, да и вдруг она, моя будущая невеста — так я решил ее называть, — машину свою продаст и опять без звонка приедет, а меня дома нет. Мама должна будет задержать ее любыми способами, пока я мчусь домой.
— Что я должна делать? — не поняла мама, когда я сказал ей как бы равнодушным тоном: — Помнишь, к нам приезжала девушка машину смотреть, когда еще ключей не было?
— Это зелененькая такая, помню — сказала мама.
— Тебе тоже показалась зелененькой? А почему зелененькая? — сразу заинтересовался я. — Волосы вроде светленькие или каштановые, но точно не цветные.
— Да я зелененькой ее назвала, потому что цвет с ней как-то изумрудный вяжется. Или одета она так была, или что — не знаю. Ну так приедет, и что, тебе надо позвонить?
— Да — да. Обязательно дозвонись. Только, пожалуйста, при ней не кричи в трубку: «Саш, приехала та, зеленая, которую ты ждал!» Просто задержи ее до моего приезда.
— Как это задержать? — опять не поняла моя мамуля.
— Ну как-как, — начал раздражаться я, ногу ей ломать, например, не надо. Можно чай налить. По двору провести и показать что-нибудь. Мне кажется, она природу любит. Короче, чтобы она тут была. Колесо ей на крайний случай проткни. Я вон в коридоре шило сегодня оставлю. Я хочу с ней поговорить. Очень.
— О чем?
Мама все никак не могла понять. Я даже расстроился немного. Где предчувствие материнского сердца, спрашивается?
— Мам, — решил я рубить с плеча. — Я хочу замуж. Вернее, жениться на ней. Она мне очень понравилась. Бывает такое чувство, что вот это твой человек. Вот она — моя. Я, кстати, сейчас занят ее поисками.
И рассказал маме все, что предпринял и собирался предпринять.
Мама есть мама. Она все поняла и меня, конечно, пожалев, поддержала. Потом помолчав добавила, что в моем возрасте люди конечно еще женятся, редко правда удачно, но зато по много раз. Так что если почувствовал, что сердце лежит, то, конечно, не сдавайся. И я не сдавался. Да, еще чуть не забыл: хочу рассказать про прудик и лягушку. Прудик я тогда дочистил, воды налил и лягушонка который как бы исполнил мое желание, видел там довольно часто, особенно по утрам: сидит рядом с водой на камне и смотрит, как я бегаю — я же по утрам начал бегать. Только вокруг дома, а не по поселку. Хотя в первую пробежку решил с утра сделать именно по поселку. Но оказалось что здесь живет очень много бездомных собак. Они были добродушные но очень любопытные.
Бегающих как я они не видели до этого. Первой рядом со мной побежала небольшая псина с рыжими пятнами. Потом к ней присоединилась еще парочка. Через десять минут я бежал в середине огромной стаи всех собак что жили рядом. Так что пробежки только во дворе. Зачем вообще пробежки? Просто мамины пирожки отложились на всех моих местах в виде размера XXL. И я начал заниматься, не переживая что потом на работе будешь вонять как лошадь, потому что тщательно вымываться времени утром было мало. Так что у меня появился союзник в поисках моей любимой-это Мама. Она пообещала если девушка сюда еще раз приедет смотреть машину, то даже будь я в командировке в другом городе, живой она ее отсюда не выпустит, пока я не вернусь.
Вторым союзником по счету был как понятно, Серега. Он, на мое удивление, в тот же вечер, когда забрал меня из отделения, сам неожиданно позвонил. В трубку он хмуро, но довольно внятно сказал, что готов содействовать в поисках этой девицы, в которую я, кхе — кхе, влюбился. Говорил он как-то странно, как будто под диктовку, но потом все выяснилось.
Сергей, как я говорил был женат. И женат счастливо, потому что жену его я знал хорошо. Она была очень хорошим человеком, но строгим. Особенно к Сереге. Была она наша общая знакомая еще со школьных времен — Светка Ползунова. Жили мы все в одном дворе, учились в одной школе и лазили по одним гаражам. Дружили они с Серегой с девятого класса и после армии быстро сыграли свадьбу. Помню, что на той свадьбе я подивился большому наличию суровых, коротко стриженных гостей спортивного вида, похожих на бандитов. Но выяснилось, что это как раз наоборот — будущие Серегины коллеги. А сходство с бандитами — это он объяснил просто спортивный вид и переизбыток тестостерона. Атмосфера будущей работы уже просматривалась как серьезная и такая мужская, нешуточная. Как раз под него. Сам Серега в юности занимался немного боксом, но дальше нашего захудалого дворового спортклуба, конечно, не пошел.
Так вот, он тогда вечером дома, смеясь, рассказал жене, что я, мол, влюбился как мальчик и кинулся искать девушку, за что моментально получил огромный семейный скандал. Светка расчувствовалась моей романтичной истории и надавила на бесчувственного мужа. Итогом скандала был тот вечерний звонок, при котором она, само собой, присутствовала. Еще было Серегино обещание своей супруге быть хоть чуть-чуть похожим на живого человека с чувствами. Вот как Саня например.
Прошла вторая неделя поисков. Я с утра, как на работу, выезжал из дому и отправлялся по очередному маршруту к очередной школе. Корпуса учебных заведений имели разные размеры, огороженные дворы, спортивные площадки, но вот специальных парковок нигде не было. Учителя как правило были без машин. Ну а кто имел бибику, то как и местные жители или родители, привозившие свои чада на занятия, парковались кто где, и это конечно было проблемой. Приходилось пешком обходить вкруговую всю площадь учебного корпуса, заглядывая во дворы и на всякий случай все записывая на телефон, чтоб случайно не пропустить все попадавшиеся машины синего цвета. Правда, именно синяя Renault мне не встретилась ни разу.
Домой я возвращался только пообедать и потом поздно вечером, наматывая как таксист огромный километраж по городу. И вот, подъехав как-то в обед к дому, я с удивлением увидел около наших ворот припаркованную машину бывшей своей тещи. Узнав ее автомобиль я конечно рефлекторно нажал на тормоз. Так делают все водители, увидев, допустим, машину ГИБДД в кустиках на обочине, перебегающего лося или черную кошку на дороге.
Бывшая теща, кстати, легко сочетала все эти видения. Понятно что я ее мягко говоря не любил. Она мне отвечала такой же взаимностью
«Этой еще чего надо?» — почему-то тревожно мелькнуло в голове.
А вдруг она там с Легендой? Легенда — это имя ее дочери, моей бывшей жены. Ко всем достоинствам и недостаткам моей супруги Лены — так я ее называл, не повторять же то, чем нарекла ее родительница, основным и главным недостатком была ее мама, которую она слушалась так, как будто ей было не тридцать, а только три годика. Но все проходит, и, слава богу, теперь они обе бывшие. С бывшими всегда нелегко, как поется в песне, а с бывшими тещами — про это помоему даже песни нет. Кстати именно она нас и развела. За это, в принципе, ей огромное спасибо. Развела причем еще и официально, так как Клавдия Петровна трудилась руководителем местного ЗАГСа. Единственное хорошее из всей этой истории: я узнал, как расшифровывается аббревиатура над крыльцом дворца бракосочетания — запись актов гражданского состояния. Состояние мое тогда при разводе, помню, было одно: быстрее бы это все закончилось.
Получив в руки, под ехидную ухмылочку бывшей тещи, заветную бумажку с официальным штампом о расторжении, я вежливо улыбнулся и сказал:
— Спасибо, Клавдия Ивановна, за все. И до встречи.
— До какой встречи? — переспросила она. — Что, уже новую дурочку успел завести?
— Нет, — успокоил я ее. — Свидетельствами о смерти вы же выдаете? А я чувствую, что теперь проживу, ну точно меньше вас.
— Тьфу на тебя, — ответила она, но по лицу было видно, что вариант ей понравился.
И вот ее машина стояла около наших ворот. Никогда не приезжала за это время, а тут надо же — приперлась.
Повода вроде нет, порылся я в памяти. Моя мама, добрая душа, всех привечает конечно. Она и маньяка, упаси господь, усадит за стол с печеньками. Но этой то что надо. Только сумасшедшие могут решить, что надо поддерживать отношения с бывшими зятьями после развода.
Хотя с Клавдией Ивановной такое очень могло быть. Я помню как после свадьбы она почувствовала второе дыхание. С каким рвением она выдавала дочурку замуж в первый раз, за меня то есть, с таким же рвением она вдруг стала нас активно разводить. У нее тогда спала, как она выразилась, пелена с глаз. И в том, что я не украшаю жизнь ее дочурки, а как раз наоборот, она теперь стала уверена. Да к тому же там нарисовался еще один кретин, знавший ее дочу еще с детства, обитавший где-то рядом и бывший к ней когда-то видимо не очень равнодушным. Потом у него это прошло, и Легенду он забыл и не вспоминал. Пока она не вышла замуж. Но это же известная история: стоит какому-нибудь, даже кисленькому кривобокому яблоку, стать запретным, так он сразу кажется сладким и сочным
Я по себе это знаю. Работая в офисе женском коллективе, и не обращая никакого внимания на сидевшую например за соседним столом женскую особу в очках — разве что когда она чихает, вслух пожелать «будьте здоровы», а про себя подумать: «Дома надо сидеть, а не ходить людей заражать». Так вот в один прекрасный день ты видишь что она ходит с каким-то подносом по офису, потом подходит к тебе и другим сотрудникам и раздает всем по кусочку торта. Потому что она теперь замужем. Свадьба у нее была. А объедки торта она нам принесла выходит. И главное, если была свадьба, то значит там где-то был жених. То есть кому-то чем-то она понравилась, выходит. И удивленно присматриваешься: чем это? И вдруг ты ловишь себя на мысли что она в принципе ничего так себе. А ее длинноватый нос, из-за которого в коллективе ее же злыдни подруги звали ее за глаза Буратино, теперь кажется изысканным таким греческим украшением лица, а костлявая худоба — легкостью и изяществом.
Вот так и тот дружок детства, встретив, видимо, Клавдию Ивановну на улице, рассказывая и хвастаясь что работает крупным замом в крупной фирме, не женат, подбоченился наверное и спросил, как дела у вашей Легенды? Дальнейшее понятно. Кстати я слышал они вроде уже и развелись. Может она опять меня сватать приехала?
Итак, я остановился и решил спрятаться от греха подальше. То что дело грешное я прям-таки чувствовал. Пришло даже в голову стихотворение со школы — глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах или что-то такое.
Тело свое, пока еще немного жирное, я спрятал в машине, а машину спрятал за поворотом и терпеливо сидел ждал. Моя мама не дурочка и долго выслушивать эту мигеру не станет, даже из вежливости.
Наконец машина с ненавистным номером 777 проехала мимо моего поворота, и я подъехал к дому.
— Что этой ведьме надо было? — хмуро спросил я, раздеваясь в коридоре. — Полчаса за забором у соседей стоял. Чуть с голода не умер, все семечки с пола из-под сиденья собрал и съел.
Мама улыбнулась и сказала, что сама удивлена, но Клавдия Ивановна рассказала: была тут проездом, вспомнила что мы тут живем и решила узнать, как здоровье у вас и у Сашеньки.
— У Сашеньки? — переспросил я. — Это она меня так назвала? Что-то пахнет тут чем-то нехорошим.
Мама продолжала: Мы просто походили с ней по участку, посмотрели, что и как зацветает. Клавдия Ивановна, оказывается, купила дачу и вот хочет заняться садоводством. Все внимательно рассматривала и расспрашивала.
— Теперь, мам, поздравляю, — сказал я. Все, что у тебя цвело, точно не будет цвести, а куда она наступила, точно завянет на годы.
— да ну тебя, перестань. Она, кстати, про прудик наш говорит: «Я на даче сделала, вот как у вас. Только он не цветет, вода чистая, потому что я добавляю вот что. У нее в машине целый ящик с белизной был, им выдают в ЗАГСе для дезинфекции что ли, людей же много ходит. Она нам две бутылочки сходила и принесла, и мы вылили в пруд. Говорит, все лето вода будет прозрачная и цвести не будет.»
Я похолодел внутри.
Белизна — это же хлорка. Там же лягушонок в пруду.
Я бросился на улицу.
Стоя на коленях и всматриваясь в воду, лягушонка я, конечно, не увидел. Несло запахом вокзального туалета, по воде плавали какие-то мутные разводы, и мое нерадостное отражение смотрело из воды прямо на меня. И понятное дело, лягушонок жить здесь не будет.
В душе стало почему-то тревожно и неприятно. Выговаривать маме я, конечно, ничего не стал, но она уже и сама поняла, что сделала глупость, пустив во двор эту ведьму.
— Я, ты знаешь, даже не успела ничего сказать, — оправдывалась мама. — Она, мне кажется, именно из-за этого сюда и приехала. У нее эти бутылки с собой в пакете отдельно были. — Конечно, специально, — согласился я. — мам, запомни, к нам в дом она может прийти только с ядом. И в душе, и в пакете.
— А давай воду всю за забор насосом откачаем, а новую напустим, — предложила мама расстроенным голосом.
Я мрачно согласился. Потом, решив, что портить маме настроение из-за этой, да и из-за любой другой тетки нельзя, обнял ее за плечи и сказал:
— Ничего, надо только повесить чеснок на калитку, и все — никакая ведьма к нам не зайдет.
Сказал я это шутя, конечно, но уже утром, выходя на работу, увидел странную сплетенную гирлянду в виде арки, над входом через калитку во двор. Присмотревшись, я узнал старый гимнастический обруч племянницы, распиленный пополам и обмотанный какими-то цветущими веточками вперемешку с чесночными головками. Это мамино магическое ноу-хау зарядило меня весельем на все утро.
Вообще всю эту неделю у меня было ощущение, что все меняется куда-то к лучшему. Все стало как-то получаться, кроме конечно поиска моей возлюбленной. Всякие мелочи радовали меня целый день. Началось все с багажника. У меня плохо работал замок багажника. Я как-то в сердцах так дернул за рычажок открытия в салоне, что с тех пор багажником пользовался в основном, вскарабкиваясь туда через заднее сиденье. А тут ни с того ни с сего он вдруг заработал.
Было бы неплохо, если бы таким образом, сам сам собой, починился люфт колеса или, на худой конец, как-нибудь открутился заржавленный болт запаски, который я не могу отвернуть уже полгода. Дома тоже прям чудеса были. Мама чуть ли не ежедневно рассказывала мне по вечерам, какие новые времена настали в поселке. Новый председатель, солидный мужчина в меня, представляешь, прям как влюблен. Через день приходит и все то с газовиками, проверять нам есть утечка или нет. Чтобы мы лишнее не платили. То привез электриков и нам счетчик то ли поменяли то ли накрутили, я не поняла. Обещает дорогу отсыпать. Золото, а не человек. Я молча ел суп, слушал и соглашался, конечно золото. И как-то раз с утра даже пересекся с этим золотым товарищем из ЖЭКа прям около нашего дома. Он ездил на трехдверной ниве, подъезжал как раз к нашему дому и разъезжаясь пропустил меня и еще помахал мне как родному.
Еще из удивительных вещей, что стал я замечать за эту неделю: я каким-то чудом прохожу везде почти без очереди. Так как время свободное у меня появилось впервые за много лет, я параллельно стал и накопившиеся всякие бумажные вопросы решать.
Вчера, например, я зашел в Сбербанк. Зашел и сделал кислое лицо. Зал банка был полон, как всегда, сидевшими на всех лавочках и толпившимся в проходах народом. Найдя аппарат что выдает квиточки на очередь, я получил свой талон и приготовившись ждать не меньше часа-получаса, но тут же услышал, что клиент с номером, как у меня на бумажке, должен пройти к окну номер пять.
Обрадовавшись сбою программы, я поспешил к этому пятому окошку. За столом под цифрой пять сидела настолько обаятельная сотрудница, каких я раньше в сбербанках не встречал. Она, хлопая приклеенными ресницами так, что дул легкий ветерок, была похожа своим общим видом и сиреневыми волосами с бантиками на Мальвину. Мальвина мне почему-то обрадовалась как родному Буратино. Сказала: «О, как вы быстро окно нашли», что было немного странно, так как над ней размером с пол-окна висела цифра пять.
Я подумал, что, может, я ей понравился почему-то, и даже осмелился рассказать анекдот:
— Приходит, значит, мужик в Сбербанк и спрашивает: «Девушка, я тут у вас кредит брал на развитие бизнеса. Ну, у меня бизнес прогорел, денег нет. Мне в какое окошко?» Девушка ему отвечает: «Да можете, в принципе, в любое, у нас девятый этаж».
После рассказанного анекдота моя сотрудница так заразительно хохотала, что на нее стали оборачиваться в зале и вообще смотрела на меня как-то уж больно ласково. Я даже решил эту рубашку что на мне, которая раньше мне как-то не очень нравилась, носить все лето.
Кстати, про эти талончики с очередями: похожая история повторилась еще раза два, когда я их брал. Или этот аппарат, что выдает талоны, путает меня с беременным, или у того, кто там наверху, проснулась наконец-то совесть, и он решил меня хоть слегка чем-то побаловать.
Один раз я брал талон в службу единого окна, это у нас в администрации. Там, кстати, можно провести спокойно в очереди весь свой день, так как даже к самому аппарату, что выдает талоны на очередь, тоже стоит длинная очередь, только с всегда удивлявшим меня названием — живая. Как будто бывает еще и другая — мертвая.
Так вот, в живой очереди я простоял минут сорок и вынужденно слушал разговор стоящей передо мной супружеской пары: Обсуждали они в основном разных родственников и в конце она сказала мужу «Сейчас как талон получим, я пойду ребенка покормлю и вернусь, а ты на всякий случай стой и жди. Нам все равно тут, как обычно, еще часа на два». И погрустнел, конечно.
Однако мой талон, только я взял его в руку, уже горел на дисплее, и женский вокзальный голос говорил: «Клиент с номером Б29, пройдите к окну номер девять».
И еще раз похожая история повторилась на почте. Ждать мне тоже пришлось там не более минуты, как объявили мой номер. Хотя народу было не протолкнуться. Там даже какая-то внимательная бабуленция из очереди, громко начала возмущаться: «Что это у вас так особых, что ли, быстро пропускают? Он же только зашел.»
Помню, вечером перед сном, вспоминая эти удивительные случаи, решил дурака не валять, и пока удача на моей стороне, завтра же по-быстрому пойти и на выданную Палычем премию закупить лотерейных билетов. А вдруг.
Но, поразмыслив еще тщательнее, решил, что рисковать не стоит. Раз это все как-то выходит из рамок обычного, то есть же пословица: не везет в любви — повезет в деньгах. До этого мне не везло ни в том, ни в другом. Но я же собирался все поменять. И при выборе: куча денег, свалившаяся в виде выигрыша в лотерею, или любовь моей ненайденной пока, но уже возлюбленной — выбираю, конечно, ее.
Еще из странного: за эту неделю меня ни разу не остановили сотрудники ГИБДД, хотя за рулем я, можно сказать, колесил по городу весь день. Правил я обычно не нарушаю, но всякое бывает, и не раз попадался им на их наметанный глаз с нарушением. И даже помню, как-то хотел проскочить на моргающий зеленый, который, конечно, резко стал ярко-красным. И конечно прямо на глазах стоящих сотрудников, которых я, естественно, не заметил из-за впереди едущего автобуса.
Оба полицейских с равнодушным видом посмотрели вскользь на мои номера и, постукивая своими полосатыми палочками по ладоням, стали смотреть дальше и сразу остановили другую машину. Я потом, проехав немного, выбрал место и остановился. Захотелось выйти и самому глянуть, что там с номером. Все нормально: мой Х114К.
Еще одна странность, которую я не мог не заметить: меня постоянно преследовали — не попадались на пути, а именно преследовали — разные самосвалы, груженные то песком, то щебнем, то землей. Не заметить их невозможно, если в зеркале заднего вида ты постоянно видишь этих дымящих монстров.
Видимо, строительство к летнему сезону развернулось нешуточное, решил я тогда, и перестал обращать на них внимание. Только вот около школ они тоже, как назло, ездили, можно сказать, табунами. Подъезжая к очередному корпусу учебного заведения, я обязательно натыкался на рычащий и фыркающий дымом самосвал, которому обязательно надо было припарковаться еще около меня. А один раз помню, сразу двум грузовикам приспичило встать рядом со мной, еще и чуть не впритирку. Встали и ушли. Еле дверь свою открыл.
Поездки мои по школам пока, увы, не дала никаких результатов. Хотя вру: я понял, что если в городе рождаются двойняшки или тройняшки, то они обязательно идут работать педагогами в школу. Причем обязательно в школы разные.
И если по молодости эти сестрички может еще и немного отличались друг от друга, то, поработав в школах превращались в чистых клонов. В каждой школе, рассматривая входящих и выходящих учителей, я убеждался, что некоторые похожи как близнецы из одной пробирки на таких же учителей из соседней школы. Те же очки под золото, или наоборот в толстой черной оправой, те же высокие прически, фигуры и одежда, все одинаковое, А главное — командный голос и строгое выражение лиц.
Кричали они на детей высокими поставленными голосами. Причем голоса этих криков меня сразу переносили в те далекие времена, когда я сам будучи школьником прятался и убегал от учителей. А встав постарше-два года от сержантов и прапорщиков. Как тут со своим ангельским голосочком оказалась моя изумрудинка — непонятно.
Потом всплыло еще одно обстоятельство. Оказалось, что школы работают в две смены. И моя милая могла работать и с утра, и, скорее всего, с обеда. Почему с обеда? Если рассуждать логически, так сногсшибательно выглядеть можно только хорошо высыпаясь. Об этом я думал, помню, сидя с утра в машине около какой-то очередной школы. Я смотрел на входную дверь, которая почти не закрываясь, впускала и выпускала махающих сумками детей и спешащих учителей. Сидел и думал о всякой всячине. С улицы, заглушая даже шум работающего рядом со мной очередного самосвала, в машину донеслись голоса детей.- Ольга Васильевна, Ольга Васильевна а продленка сегодня будет-громко кричали они кому-то. Кстати, а как ее, мою изумрудинку, могут звать. Имя подходящее ну никакое не лезло в голову. Любое женское ассоциировалось с кем-то, с кем я уже был раньше знаком, и поэтому моментально отпадало. Потом я подумал: когда я ее встретил я сразу понял что это она. Значит и имя будет ОНА или Анна. Моя изумрудная Анна.
В общем, маршрут поисков моей Анны перестраивался район за районом и за первую неделю я успел обследовать и продежурить всего у девяти школ. Синего Renault там мне не встретилось. Машин у учителей вообще было мало. И это, конечно, обидно, если задуматься.
Сравнить любое казенное учреждение утром со школой, которое тоже является казенным учреждением, ну просто невозможно. Я имею ввиду людей работающих в этих зданиях. Сотрудницы различных госконтор приезжают на работу на своих автомобилях или их довозят супруги. А вот среди интеллигентного вида спешащих людей с автобусной остановки на работу в основной своей массе — это только учителя. Ни машин, ни мужей на этих машинах, подвозящих и забирающих их из школы, как правило, нет.
Так же и режим работы. Все официальные государственные здания открывают двери и начинают работать в то время, когда у бедных учителей уже сорван голос и дрожат руки.
Еще одна особенность женщины-учителя, которую я заметил: они, как и все дамы, конечно имеют дамскую сумочку. Но, в отличие от других дам, к этой обычной дамской прилагается тащить в другой руке еще и объемистую как базарный баул, в которой, судя по тяжести, переносится либо полмешка картошки, либо кипы тетрадей, учебников и прочих бумажных тяжестей.
Если бы я был человеком, который может решать глобальные вопросы, я бы обязательно издал указ или приказ, или еще чего-то такое, но чтобы всем учителям как рабочий инструмент выдавали автомобиль. Конечно, новый и чтобы не ломался. А кто не умеет ездить — научить за счет государства.
Люди они аккуратные, непьющие и как водители были бы эталоном на дорогах для всех. А те, кто постарше, так и встречались бы на дорогах с бывшими своими учениками-оболдуями и там тоже, может, чему-то и научили бы по-быстрому.
А что, идея неплохая, и поэтому ее, конечно, никогда никто в жизнь не воплотит. Причина, тоже, понятна: дай им колеса — дорог много и они все моментально разъедутся. И там найдут себе новые занятия. Поди потом собери новых. А тут как по привычке, можно сказать автоматом на работу топают и топают. По одной и той же тропинке, на одном и том же маршруте, и так год за годом. Эх… только вздохнуть остается.
Из-за таких невеселых мыслей, в мою голову лезли и другие, тоже невеселые, связанные уже с моими поисками: что все может быть. Машину свою Анютка Изумрудинка могла продать, другую себе купить. Могла сама, не дай бог, конечно, заболеть и уйти на больничный. Машинаэта синяя, опять-таки, далеко не новая, и тоже там что-то могло отвалиться. К тому же не знаю, бывают ли в школах командировки. Наверное, бывают. Вдруг она детей талантливых сопровождать куда-то поехала. У нас помню возили отличников по олимпиадам разным, и даже в другие города
Но, как бы там ни было, других вариантов найти ее у меня нет, и я продолжал кружить по маршруту, сделанному у меня в карте, отмечая в записном блокноте-книжке время и прочую информацию, привязанную к непосредственно к каждой школе. Вечером все это переносил на карту висевшую над моим столом. Отмеченных красным крестиком школ количество все увеличивалось. Серега кстати время от времени, в основном видимо под давлением супруги, звонил и спрашивал как продвигаются дела. Выглядело примерно это так. Алло здорово влюбленный, звучал в трубке бодрый Серегин голос. Потом слышался звук похожий уж больно на удар подзатыльника и Серый уже нормальным голосом спрашивал: — Ну рассказывай когда уже свадьба.
А то у меня Светка не знает когда к парикмахеру записываться, как будто ей это поможет.. Звук в трубке звучал еще раз и голос Сереги обиженно звучал там где-то в стороне: — Ну ты что, больно же, я имею ввиду красоту не испортишь. Потом он говорил в трубку: — Саня, я здесь, погоди минутку, и слышалось шлепанье ног в тапочках, скрип двери и какой-то шум как у водопада.
Я в это время ему объяснял, что на Руси у нас принято свадьбы устраивать по осени, дескать, урожай в полях уже собран, скотину закололи, жратвы и времени навалом. Так что еще все лето впереди и даже кусок весны еще остался. На что он мне желал с иронией в голосе желал удачи, и вдруг уже серьезно добавляя торопливым шепотом: — Саня ты дурак, ты просто еще не распробовал прелести холостой жизни до конца и вообще ты думаешь красивая жена это подарок что ли? Жена это вообще наказание, а красивая наказание двойное. Один раз вляпался еще раз хочешь. Ты вот сейчас что делаешь спрашивал он, пельмени ешь? На кухне,? Ну да, отвечаю я прожевывая. На кухне конечно, мамины, домашние.
С тобой вот еще болтаю — Вот, с горечью отвечал Серега, а я то же самое делаю знаешь где сейчас? В туалете. И еще воду включил, чтобы Светка не слышала.- Она что тебе пельмени есть не разрешает? — в недоумение, перестав даже жевать, интересовался я. На Светку такое вообще было не похоже. — Да нет же, — раздраженно прерывал он меня: — Я поговорить свободно не могу, даже не с девкой какой, а с тобой например. Где она не слышит, понимаешь. В общем миф о счастливом Серегином браке как-то стал для меня развеиваться. К тому же разговоры его телефонные по туалетам она видимо слышала, так как в следующие разы Серега резко перестал ругать жизнь женатую, а меня называть молодцом, что хоть за голову берусь. Звонил кстати в следующий вечер я сам ему.
Хотелось поинтересоваться можно ли как-то походить в спортзал куда ходит он сам. Дело в том, что сидя в машине, и мечтая как вот сейчас она, мое зелененькой чудо выйдет на крыльцо и я сияя от счастья выскочу к ней навстречу тоже. И тут воображение рисовавшее эту картинку моментально вставляло другую. А именно сначала картинку весов, на которых я с удивлением видел огромные цифры. Это я как переехал к маме, все удивляюсь почему так сильно сели вещи. Все маленькое. Я даже ей говорил: — Мам, ты при стирке или воду похолодней выставляй или добавляй чего-то в порошок. Вещи что-то все сели. Вообще-то весы у меня были умные — так на них было написано.
Они мне на дисплее показывали картинку, где с помощью легких вычислений можно определить свой идеальный вес. Так как мой рост был 170 см, то нужно было грубо говоря вычесть 100 и получался тот самый вариант. То бишь 70 кг. Я с этим был не согласен. Во-первых, весы скорей всего китайские, расчеты сделаны на мелкую трубчатую китайскую косточку. А я человек русский и кость у меня слава богу широкая Вон один лобешник чего стоит. Поэтому мой лобешник мигом сообразил. Нужно сделать небольшую поправку в вычислениях и все исправить Нужно от 170 что мой рост отнять не 100 а 70 — оставшаяся цифра в -100 кг и есть мой идеальный вес. Меня это раньше устраивало.
Только помню Палыч мне тогда на работе стал делать замечания-мол не облокачивайся ты так на спинку кресла-вторую уже ломаешь. А коллеги советовали почки проверить — мол отек ты что-то весь в последнее время. Короче вот таким отекшим 100 кг даже и с счастливой улыбкой я перед моей ненаглядной показываться не хотел. Хоть я бегал по утрам но тут нужен спортзал.
В фитнес центры я не буду ходить даже если мне будут доплачивать, а вот в боксерский небольшой пошел бы с удовольствием. Бокс и я и Серега всегда любили-правда теперь только смотреть по телеку. Хотя Серый конечно в форме еще. Не такой конечно как 15 лет назад. Но еще в форме. Он на работе занимается немного. У них там это обязательно я так понял. Наша с ним кстати школьная дружба, так же как и его начало отношений со Светкой, начались благодаря именно боксу. Еще в школе мы случайно как-то стояли рядом на переменке. Серый внимательно выискивал и читал какие-то свежие надписи нацарапонные кем-то на стенке. Потом вдруг негромко выругавшись онразмахнулся и проломил гипсовую стенку ударив в нее кулаком.
Вернее не в нее, а в надпись на ней, где было что-то видимо написано про него. Убегая вместе с ним по лестнице подальше от дырки в стене, я сбивая дыхание сказал ему — с таким ударом тебе в бокс надо идти. Он тогда самодовольно хмыкнул, но потом подошел на перемене и неожиданно предложил: — Слушай в доме пионеров бывшем, секция бокса открылась. Там тренер такой прикольный говорят. Пойдем заниматься. Я задумался, предложение интересное. А что прикольного в тренере, потом спросил я сомнительно. — Вместо мешков новичков бьет? — Да нет, Серега усмехнулся, говорят тренирует умело и без криков и быстро учит всему. Короче мы пошли посмотреть на этого тренера, дай бог ему здоровья. Был он большой молодец.
Невысокий жилистый мужичек по имени Сан Саныч, с приплюснутым носом и немного дерганой головой. Помню все говорил нам: — В боксе ребята не надо кулаками махать, в боксе главное ноги и голова. Позанимавшись около года даже помнится случай, который это доказал. Мы как-то вечером, где-то на чужом районе, шли с Серегой и случайно задели каких-то парней, стоявших у нас на пути. Так как их было много, а нас мало, ну в смысле только двое, мы включили голову, вспомнили что в боксе главное ноги и так сказать сделали их, просто быстро убежав в темноту. Те с прокуренными легкими долго за нами гнаться не смогли и покричав что-то отстали. Мы им кстати тоже в насмешку покричали типа что если б они нас догнали, мы б им надовали.
Но в тот же вечер голова нас подвела и мы назад домой пошли той же дорогой. Ну и попали к тем же, не поверившим своим глазам парням.
Убежать в этот раз было невозможно, и мы сами удивились, с какой легкостью, как выразился Серега, уработали всю это компанию. Это приключение навело тогда еще одинокого Серегу, на мысль, что так можно зацепить и понравившуюся девушку. Есть у него во дворе одна на примете кстати. Светкой зовут. Красивая и в художку каждый вечер ходит. Играет на чем-то. А на него ноль внимания. Давай Саня, говорил мне он как-то летним вечером, сидя на лавочке у него во дворе, устроим спектакль. Ты значит к ней типа пристанешь, а я типа случайно мимо иду, или нет, оживлялся он, я типа на вечерней пробежке, я ж спортсмен. Я и костюм тот венгерский спортивный как раз одену. Ну, и вмешаюсь, и тебе там не сильно конечно, но поэффектней наваляю-идет.?
Только ты Саня, добродушную свою физиономию переделай как-нибудь, хоть на 10 минут. А то она тебя не испугается. Вспомни что-то плохое например. Я сказал что самое плохое сейчас — это Серега со своими предложениями, он продолжал канючить и я немного конечно поломавшись согласился. Так как подумал: если вариант сойдет, то и сам так сделаю потом.
Но все конечно получилось иначе. Света шла тем вечером домой как всегда одна, махала папочкой и совсем ничего не боялась. Домой с художки она ходила всегда одной и той же дорогой. Всегда после семи-восьми вечера. Когда только только, вечерело. Из защиты от нападения от хулиганов у нее был только голос и папка с нотами. Следили мы за ней несколько вечеров, прячась за кустами заборами и баками с мусором. Прям почувствовали себя шпионами из книжек. Я даже чуть-чуть во вкус вошел. Место нападения около аптеки тоже было выбрано с учетом рельефа и освещения, вернее его отсутствия вечером. Потому что единственный фонарь над аптекой светить не будет. Серега его разбивать не станет, мы же не вандалы, конечно, а просто возьмет и вывернет лампочку. А потом можно будет и обратно ввернуть. По сценарию на тропинке за углом аптеки в темноте из кустов появлялся я — ужасный хулиган. И начинаю значит к ней приставать. Тут я уточнил у Сереги что приставать буду к ней только если рядом и правду не будет никого из людей.
А то заступятся какие-нибудь случайно бегающие настоящие спортсмены, и я взаправду получу ни за что ни про что. Серый согласился. Там говорит в жизни никого не бывает. Потом, по его сценарию, рядом случайно пробегает рыцарь в венгерском спортивном костюме по имени Серега. Он так вечернюю пробежку выполняет ежедневно. Так он ей потом должен будет рассказывать. Мол, хорошо что я тут пробежку ежевечернюю выполняю. Ну а то что он хулигана одной левой уработал, так это потому что он мастер спорта почти уже скоро будет.. Дальше Света бросалась к нему на шею и все были счастливы. Вот такой сценарий у нас был. День, вернее вечер нападения и знакомства наконец-то настал. Я стоял за аптекой в куртке с капюшоном и караулил Светку.
Серега запыхавшись подбежал и сказал что все отлично, она только что вышла из художки, движется сюда, но надо чтобы я срочно дал ему свою обувь. Он в темноте наступил в кучу собачьего дерьма, а отмываться некогда. Я в начале конечно не соглашался: — Ага, говорю, давай я буду вонять, — тебе-то что, злился в ответ Серега, ты чем противней, тем лучше. Заодно и улыбаться во всю ширь не станешь, давай давай быстрее, она сейчас подойдет уже..
Короче мы поменялись обувью, Серега убежал в темноту, а я нашел себе занятие — начал счищать об траву Серегины подошвы от, судя по запаху, скорей всего не собачьего дерьма. Собаки так не воняют. За этим занятием меня и застала Света. Неожиданно конечно. Я растерялся и подумал, что как приставать-то мы не обсуждали. А я еще ни разу в жизни в наглую к девушкам не приставал. Что-то сказать надо было грубое, а что в голову не лезло. Я стоял на тропинке с повернутой ногой и смотрел на Свету. Она остановившись и нисколько не испуганно смотрела на меня. Эй, наконец начал я приставать, это не ты случайно наделала, и показал на свою подошву, испачканную понятно чем.
— Что-что? — не поняла Света, а присмотревшись и принюхавшись сказала: — Дурак что ли, конечно не я. И потом вдруг добавила: — А ты наверное думаешь что это мой Джек. Моя собака. Ты меня наверное с ним видел. И я вроде тебя тоже видела. Ты в нашей школе учишься ведь правда? В 9 классе вроде. А я думаю: лицо знакомое. Нет, Джек в туалет ходит только в зарослях, я ему не разрешаю где люди. Тут она смущенно прыснула и потом уже заботливо спросила: — А ты испачкался да?
Ответить на это кроме да, было нечего. Во-первых и так видно, во-вторых запах. Тут раздался легкий шум и появился Серега. Высоко подымая ноги, он легко перепрыгнул ограждение что рядом с аптекой и приближаясь к нам, небрежно сказал: — Ты че вонючка к девушке пристал, а нука отвали. Потом наступило молчание Текст мы с ним не отработали и что говорить дальше ни он, ни я не знали. Молчание наконец-то нарушила Света: она сказала — молодой человек, спасибо, но ко мне никто не пристает. После этого Сереги ничего не оставалось как совершать свою пробежку дальше. А меня Света повела к своему подъезду, чтобы вынести ведро воды и тряпку. Пока она ходила за этим домой, Серега шедший за нами в отдалении подбежал ко мне и зашипел-ты чего творишь. Ничего — отвечаю, я пристал к ней, а ты зачем разговаривать начал, надо было сразу дать мне и все. А то вопросы он задает-девушка он к вам пристает или нет. И вообще надо было кроссовки свои с дерьмом оставить на себе: наступить это как раз к счастью примета.
Тут сзади раздался удивленный голос Светы: — Так вы оказывается знакомы. Она давно вышла из дома с ведром воды и стояла сзади слушая нас. Короче вечером мы шли с ним оба мокрыми, но довольными. А Серега вообще счастливый. Светка поначалу облила нас с того ведра, а мы неожиданно засмеялись, смотря друг на друга. И за нами засмеялась и Светка. После было наше признание ей в неудавшемся спектакле, она простила меня и главное Серегу. И с тех пор можно сказать мы были шведской семьей друзей, гуляли всегда втроем и делали все вместе. Кроме поцелуев конечно, целовались они без меня А вот попробовать впервые курить за гаражами-то это было втроем. Что нам кстати тогда не понравилось.
Вспоминая все это, я разулыбался и несмотря особо на дорогу, я ехал как раз по окружной дороге, увидел стоящих на обочине инспекторов ГИБДД. Привыкши что на меня они не реагируют, я даже не сбросил скорость. Но тут удивленно увидел как они оба оживились, и показывая палочкой куда мне припарковаться еще и свистнули. Странно. Я был пристегнут, документы в порядке. Трупов и оружие в багажнике не возил, так что спокойно, включив поворотник, как учили в автошколе, плавно без рывком остановился на обочине. Инспектор был почему-то в бронежилете, если я правильно определяю эту пухлую жилетку. Он подошел и строгим голосом представившись, укоризненно сказал: — Нарушаете товарищ водитель. Что я нарушаю, удивленно ответил я, протягивая ему документы.
Инспектор взял документы, посмотрел и кивнув головой. Потом ответил: — А вот пройдемте на камере полюбуетесь. Сплошную вы пересекли на Барнаульской только что. Инспектор дождался когда я вылезу и пошел рядом со мной к патрульной машине что стояла впереди метров за 30 от нас. Тут рядом с нами пыхтя остановился один из груженных самосвалов, что преследовали меня всю последнюю неделю. Самосвал встал вторым рядом напротив моей машины, хотя место для остановки было кругом сколько хочешь. Неожиданно я почувствовал что гравитация потеряла свою силу и я лечу в прямом смысле над землей.
Повертев головой я увидел что дело не в потере земного притяжения, а трех молодцов в камуфляже, масках и шлемах, которые как пылинку несли мои нелегкие килограммы над землей, держа меня кто за что — за ремень, ногу, воротник. Впереди, скрипнув шинами, остановился с открытой дверью серый тонированный микроавтобус. Через секунду я лежал в нем между сиденьями на полу. Руки мои как-то сами собой завернулись назад и защелкнулись наручники. То что это наручники я понял и по звуку, и по болевому ощущению, и по голосу откуда-то сверху — наручники на него, живо. Потом на меня поставили ноги как на автомобильный коврик и машина опять взвигнув шинами, куда-то быстро поехала. Эй, а моя машина?
Я глухо замычал снизу из-под сиденья и большой подошвы армейского ботинка, что была на моей голове. Ботинок подвинулся в сторону и грубый голос громко переспросил — что в машине? Говори. Ну, ВВ есть? Кто такой ВВ я не знал и его у меня в машине точно не было. Зато там лежала сумка с телефоном и документами. И ключами от дома от квартиры. Ребята, какой ВВ, я ж один ехал, вы ошиблись,-снова промычал я с пола, вы меня с кем-то перепутали.
Тут ботинок надавил мне на голову чуть сильней, и голос сверху сказал кратко и понятно: — Заткнись. Я заткнулся. В конце концов, сейчас привезут куда-то и разберутся. А там на дороге ведь гаишники остались. С ними машину мою не разграбят, успокаивал я себя. Но спокойно мне конечно же не было. Ехали мы недолго, вскоре проехав через какое-то видимо КПП-слышно было как ворота разъезжаются. Наконец мы остановились и меня вытянув как куклу из-под сидений и загнув головой вниз, чуть ли не до пола, моментально завели в здание с коридором и ступенями вверх. Пронеся по лестнице и коридору молодцы в камуфляже завели меня в кабинет и усадив на стул встали за спиной. Руки мои все так же были в наручниках.
За столом сидел лысый аккуратного вида мужчина, с очень спокойным взглядом. Присмотревшись, я узнал того самого нового золотого начальника нашего поселкового ЖЭКа, что так понравился маме. Лысый внимательно посмотрел на меня и заглянул мне прямо в душу, а потом спросил за мою спину: — Вы его не проверяли еще? Спросил он это у тех в камуфляже — проверили, сказали они, и к моему изумлению выложили все что до этого было у меня в карманах Когда они это успели достать и почему я не почувствовал, это было загадкой.
Вот изъяли только карту банковскую, платок и еще какую-то мелочь. Все было выложено на столе. Тут же я с удивлением увидел и свой телефон, который точно оставался лежать в машине и карту и записную книжку блокнот и портмане. Получается машину они не бросили, хоть это хорошо. Итак, Александр Владимирович. Я представлюсь Меня зовут Анатолий Борисович Являюсь сотрудником ФСБ, капитан. А вы задержаны как подозреваемый в готовящемся преступлении. Преступление, которое вы готовите, мы пока различаем как или обычная педофилия или что скорей всего террористический акт на территории учебного заведения. Давайте начнем сразу по деловому. Вы с этого момента не говорите ни одного слова неправды. Как в детстве, если вы ребенком честным были конечно.
Мама у вас очень кстати хорошая. Так часто бывает, у нормальных родителей вырастают такие вот как вы. Итак неправды — буквально ни одного слова. Иначе последствия будут самые для вас негативные. А рассказать вы нам все равно все расскажите. Понятно объяснил? Я усиленно закивал головой: — Конечно товарищ капитан, понятно.
Я вам не товарищ, поправил он меня, ну что ж начнем. Он повернул ко мне монитор и показал меня наснятым на видео со всех ракурсов. И сбоку и спереди и сзади и даже сверху. Снимали меня около всех школ, где я был за эту последнюю неделю. Потом показал мои записи с моего телефона и блокнота и ту карту со стены, где я школы крестиками отмечал. Он, или вернее выходит они, следили за мной примерно всю последнюю неделю. Из моих двухнедельных поисков. И вот почему багажник заработал — мелькнуло вдруг у меня в голове. Они машину вскрывали. Я откашлялся и начал рассказывать Скажу так: я объяснял долго. Наверное что-то невпопад и вразнобой. Тут было все: продажа машины, лягушка в пруду дома, моя любовь с первого взгляда к изумрудинке и все остальное.
Только про Серегу я не говорил. Хотя они конечно же все знают. Потом это Анатолий Борисович из ЖЭКа долго рассматривал мои распечатанные фото с телефона. Спросил: — Это вот та лягушка, — я вздохнул, та самая, я ее как-то утром сфоткал. Потом он помолчал немного. Посидел постукивал пальцами по столу и наконец шумно выдохнув сказал: — Ну что верю и не верю. Но проверять придется Пока посидите у нас, иначе никак. Маму вашу предупредят.
И вот я сижу в камере, которая к слову совсем не походит на те, что описывают в книгах и фильмах. Просто серая комната с бетонными покрашенными стенами. Окно с жалюзями железными внутри камеры-так что до стекла не дотянешься. Стол и табурет прикручены. Кровать поднята к стене. В углу за небольшой стеночкой туалет в полу и умывальник. И Я тут один со своими мыслями. Конечно, размышлял я, там же вокруг школ камеры стоят, и наверно кто-то в них смотрит. А тут один и тот же мужик шастает вокруг школ, не таясь особо. И утром и вечером. Что-то ищет, выискивает. Записывает на телефон. Меня еще осенило: эти грузовики около меня начали ездить вдруг. Вдруг у меня взрывчатка в машине и они как бы щит или что-то такое. А вот почему меня сразу не задержали-интересно. На это ответа не мог придумать, может хотели планы разузнать. Или сообщников. И номерки с очередью поэтому так быстро проходили. Чтобы я в людном месте не задерживался. Вдруг взрывчатка на животе. Многое в общем стало понятно.
Я вспомнил что вокруг меня, когда я и в банке и на почте и на рынке был, всегда плотным таким кольцом оказывались крепкие мужички с портфелями. Я еще все протискивался среди них, чтобы выйти пройти. Да недаром они хлеб-то свой жуют. Хотя даром-столько сил и средств на абсолютно бесполезного человека потратили. А Серый — ему-то как, проблемы могут быть у него. Ведь наверняка на него тоже как-то внимание обратили: каждый вечер считай звонил. Ну ничего разберутся. С этой мыслью что разберутся я и попытался заснуть Разбирались они долго, целых два дня. Я не то чтобы измучился, а как-то устал ждать. И самое главное никого. Ни меня никто не вызвал, ни ко мне никто не пришел. Только кормили три раза в день. Как в столовой. Суп каша компот.
Через два дня дверь этой камеры, открылась, и зашел опять тот спокойный липовый председатель ЖЭКа. Зашел, поздоровался за руку и присел рядом со мной на табуретку. Первый раз ведь в камере-оглядывая все кругом, спросил он меня. Первый, — согласился я. Ну, все в жизни всегда когда-то первый раз бывает, философски продолжил он. Лишь бы этот первый для вас и последним был.
Я вас проводить не смогу, сюда зашел попрощаться. Мы все выяснили — вы ни в чем противоправном, кроме нарушений ПДД, не замечены. Просим, как говорится прощения, но такая работа у нас — лучше перестраховаться, чем смотреть потом по телевидению на кадры новостные, сами понимает какие. Вот вам, как бы в утешение, адрес регистрации машины этой Рено, чтобы вы дальше по школам не рыскали. Рено синего цвета 1998 года выпуска, зарегистрирована кстати на мужчину 27 лет, вот его данные и адрес. Областная кстати регистрация. Это все не совсем законно конечно, но как бы нам такой вам вот вам извините. Как мы узнали? Камеры есть и на дорогах. Дату когда машина к вам приезжала и время вы нам сами сказали Только вот за эти два дня там машины не было. Я проверил.
Так что советую вам, если уж так решили — ехать туда и спрашивать напрямую. Он поднялся: — Ну еще раз извините, машину вашу и все остальное сейчас отдадут. До свидания, а лучше конечно прощайте. Маме привет от меня, сами понимаете передавать наверное не стоит. Хотя очень приятная женщина. Так что бог с этой службой, передайте ей от меня большой поклон и извинения.
Кстати все что я обещал ей как начальник поселкового ЖЭК — все будет сделано. Я прослежу. И желаю вам найти свою женщину.
На следующий день я поехал по адресу, что я заработал сидя два дня в камере. Поселок Котельниково, где проживал хозяин машины, был недалеко за городом, и растянулся вдоль дороги с обоих сторон на добрые пару километров. Все эти километры вдоль обочине сидели бабульки вперемешку с тетками, которых ни один язык не повернулся бы назвать городскими. Все они занимались придорожной торговлей. Веники вперемешку с цветами и ведрами картошкой украшали обочину с двух сторон. Нужный мне дом, судя по дымку и запаху горелого мяса, находился как раз напротив какой-то шашлычной. Около ворот дома, на сооружение из ящиков, сидела какая-то старушка и тоже что-то продавала. Видя как я остановился рядом, она вначале оживилась, но потом увидев что покупать у нее ничего не собираюсь, она мигом меня прогнала на противоположную сторону. — Там, мол, стой, а мне тут людей не загораживай. Выйдя из машины, я прошелся вперед-назад и, откашлявшись, перешел дорогу, и подошел снова к бабуле, которая меня только что прогнала.
Бабка сидела на скамейке рядом с ведром картофеля и еще чем-то непонятным, прикрытым газетой, но, видимо, чем-то, судя по хвостам и кружившимся мухам рыбным.
— Скажите, бабушка, а у вас синий Renault здесь уже не продается? Здравствуйте, кстати.
Бабушка подозрительно оглядела меня, но все же откликнулась:
— Renault-то синее Колькино продали давно. Все переоформить не могут. Покупательница все приехать должна, переоформить. А Кольки тут нету. Раз в неделю может и появиться. Прописала на свою голову. Так что ты поздно спохватился-то. Объявление Колька, что ли, не снял еще?
Тут она, присмотревшись ко мне, вдруг поменяла тон:
— А-а-а, я поняла, ты ж с Колесниково. Вот где я тебя видела. Приехал цены посмотреть? Гляньте, девоньки, — повысила бабуля голос, обращаясь к соседкам, сидевшим около своего придорожного товара, — конкуренция заслала шпиона. Цены сбивать, наверно, хочут.
Поднялся неясный шум, и я побыстрей вернулся в машину.
Колесниково — это поселок, как узнал я позднее, такой же, расположенный вдоль этой же трассы, но на пару километров дальше от них. И, получается, был этим тетушкам как бы торговым конкурентом. Потому что и картошку, и яблоки, и все сезонные товары они также вытаскивали и раскладывали на обочину, нагло перебивая покупателей. А еще рейсовый автобус оттуда приходил всегда с уже нахально занятыми сиденьями местных Колесниковских старух. И бабули, что с Котельникова ехали до Калининграда вынужденно стоя. И всю дорогу развлекались, ругаясь друг с другом. К тому же фельдшерский пункт почему-то разместили тоже в Колесниково. В общем, поводов ненавидеть тамошних жителей, у местных придорожных бабулек было много.
Я об этом тогда, конечно, не знал, но интуитивно почувствовал, что меня приняли за врага.
Время было обеденное, и я все сидел в машине и чего-то ждал, понимая, что, видимо, все зря, и этот Колька, бывший хозяин машины, просто не переоформил по какой-то причине продажу. И ждать ее здесь бессмысленно. Нужно как-то вычислить Кольку. И уж от него постараться узнать, где мне ее искать. А он тут со слов бабули раз в неделю бывает. Телефон она его, мне конечно не даст.
В открытое стекло машины ветер заносил запах подгорелого мяса. Шашлычник здесь был старый дедуля, который с мясом был мало знаком или, наоборот, считал, что хрустящее оно повкусней. Но покупателей у него было мало.
Я вспомнил свою шашлычную молодость. Когда-то я торговал на рынке в Алмате, и неплохо торговал. Мне страсть как захотелось опять постоять около разогретого мангала, что был у входа на оптовке, и, сдвигая в сторону прожаренные шампуры, громким голосом орать:
— Господа оптовики, покупаем шашлыки!
Выйдя из машины размять ноги и посмотреть на старания престарелого шашлычника, я подошел к мангалу.
Все было неправильно. И мангал стоял на ветру, и углей было слишком много, и шампуры, которые я бы выбросил. Дед с красным лицом стоял переставлял палочки с места на место. Я купил, выбрав один не очень подгоревший шампур.
Мясо, как и ожидалось, было сухим и невкусным. Дед, заглядывая мне прямо в жующий рот и видя, как я борюсь, прожевывая его продукт, спросил:
— Что, жестковато получилось, сынок?
Я вытащил так и не осиленный мной кусок, и отдал стоявшей тут же толстой псине. Судя по всему, половину проданного шашлыка съедала тут она.
— Да, отец, уж извини, но мясо не очень, — сказал я.
— Вот черт, — сокрушенно махнул дед рукой. — Старая свинья была.
— Да нет, — говорю ему, — не в мясе дело. Просто передержал. Пережарил, короче.
— Ну а как же? Не сырое же или холодное продавать. Да я и не шашлычник по-настоящему-то, — откровенно вдруг заговорил дед, — и не торгаш совсем. Чтобы хорошим торговцем стать, надо совесть или стыд куда-то деть, а я... — дед махнул рукой. — Все боюсь, что не понравится людям, а оно и правда не выходит. Я б этим и не занимался, да старуха твердит: «Вон кругом все торгуют, а мы чем хуже?»
Тут раньше настоящая столовая была. Ребята южане вроде как арендовали землю эту у меня, у них шатер на лето тут был, мангал вот этот. А на зиму сруб стоял с кухней. Дровами топили. Вот зимой-то этой и сгорели. Но хоть все живы. Не было никого. Ночью задымило. Хорошо, на мой дом не перешло.
Дед показал рукой на свою избушку, стоявшую от нас довольно далеко.
— Они больше и не захотели продолжать. А как убрались тут все и после уехали, так мне понятно стало, что огород опять, как раньше здесь у меня был, уже не разобьешь. Земля не та стала, людьми захожена, машинами заезжена. А с дороги люди все равно по привычке подъезжают и спрашивают: шашлыка, мол, нету, что ли? Вот моя старая и придумала нам самим продавать. Мангал есть, шампуры нарубил, да вот со свининой этой... То хряк необрезанный попадет — мясо воняет. То еще что.
Я отдал остатки дедовского шашлыка довольной собаке и, вытирая руки, сказал:
— Позволь, деда, я тебе советов немного дам. Я когда-то работал шашлычником и немного понимаю. Ты вот свинину больше не бери. Вообще никакую.
— А что ж брать-то? — удивился дед. — Говядину? Так дорого. Баранину у нас тут не держат вроде.
— Ты дослушай, пожалуйста, — говорю ему. — Баранина вкусная только свежая, это мясо такое, к нему привыкать надо. А свинину не каждый купит. У многих религия не позволяет. И усыхает быстро. Надо жарить курицу. Окорочка, что американцы нам присылали, помнишь? Вот с них самое то. В бедре и мяса много, и жарится моментально. И главное — ужарки нет большой. Ты вот мясо перевешиваешь, если что, должен знать, что маринованное и поджаренное — разница по норме в готовом виде — тридцать процентов в минус. А постоит, как у тебя, посохнет — и половины веса нет. И работаешь ты, получается, в убыток. Курицу легко мариновать, она считай готовая уже: только сверху обжарить для корочки, чтоб сок не шел, и вкусно, и вес не теряешь.
Зелени у тебя мало, а на ней нельзя экономить. Плюс соус тоже самому лучше всего делать. Он несложный: паста томатная, специи, да и все. Столики надо убрать сидячие — место занимают, для алкашей только. А поставить высокие, где стоя едят, чтоб быстрее было. И с собой упаковывать тарелочки специальные надо тоже. В общем, есть нюансы, чтобы шашлык шел...
Дед слушал мою лекцию, можно сказать, открыв рот. Я почувствовал, что увлекся болтовней, и замолчал.
Тут дед заговорил недовольно:
— А вон и она, легка на помине.
Он сморщился и махнул головой куда-то за мою спину. Я повернулся и увидел пожилую дородную тетушку, видимо заметившую, что дед долго о чем-то разговаривает с кем-то приезжим, и от любопытства, подхватив в руки какие-то подносы, поспешившую к нам.
Дед сразу пошел в атаку на нее. Хорошо, что в словесную.
— Забирай назад подносы, что приволокла. Вот слушаю парня знающего и понимаю, что дело не пойдет это с шашлыком у нас.
Дед замотал головой и добавил:
— Сегодня последний раз жарю. Больше не буду. Все равно ничего не заработаем, тут знаний надо — институт целый.
Тетка расстроенно смотрела на деда и на меня.
— Торговали же люди-то, — заговорила она наконец. — И немало у них было. На наших глазах-то.
Тут ее глаза уставились на меня.
— А что, парень-то не хочет, как те, взять у нас землю да и продавать себе? Тут место нахоженное.
Дед тоже оживился:
— И правда. Все есть, рук знающих нету. Бери, парень, в аренду, если возможность есть. Недорого возьмем.
Я от предложения неожиданного опешил. Говорить одно, а делать... Но, с другой стороны, как удачно получиться может. И дом на виду, где хозяин Renault живет и куда моя ненаглядная приехать может в любой момент, как я понял. Да и без работы скучно. Как и без денег.
В общем, на следующий день с утра я уже засыпал мангал крупным песком. Песок как аккумулятор тепла: разогреется от углей, и жар ровный идет. У деда провел от дома кабель к мангалу и устроил освещение. Свет был нужен еще потому, что я позвонил знакомому, работающему каким-то мерчандайзером или еще бог знает как это называется, короче, в фирме, что Coca-Cola по городу развозит. Объяснил ситуацию: что придорожное кафе открываю и что нужен холодильник с напитками уличный. И еще бы столы и шатры фирменные. Вы же вроде в аренду сдаете? Товарищ уточнил место будущего кафе и сказал, что перезвонит. Раз свет есть, то и мороженщики появились. Поставили два ларя с мороженым, такие что на ночь на замок закрываются.
Потом еще смотался на рынок и купил одноразовой посуды и специальные такие боксы-ланчи, чтоб с собой мясо людям готовое упаковывать сразу с зеленью и соусом.
В общем, через неделю новое кафе с названием «Анюта» в виде двух шатров со столиками, большого двухкамерного холодильника с напитками, мороженым и мангальной, или кухонной, зоны и меня за мангалом, было открыто.
Оформилось все быстро. Слава богу, девяностые прошли, где за каждую бумажку как к барыне на поклон холопу идти надо было. Санкнижка у меня была, добавил флюорографию — самому интересно было посмотреть: у меня оказалось здоровое и легкое и сердце. Сердце вообще на снимке было огромное как у теленка. Поэтому видимо и влюбился так сильно. Еще прошел санминимум — ответил в интернете на простые тест-вопросы, вроде: чем можно дезинфицировать посуду. Потом через «Госуслуги» самозанятость оформляется оказывается быстрее, чем место на парковке. А тут и сразу письмо пришло с услуг этих. Мол, на открытие бизнеса положена региональная субсидия. Целых 200 тысяч. И перечень бумаг: каких надо и куда нести. В общем, дело закрутилось.
Только вот беда: по школам времени не было совсем кататься, высматривать машинку синюю. Но думаю, сейчас откроюсь и придумаю, как поиски продолжить. Да и лето уже, каникулы. Пока наблюдал за домом что напротив.
А тут еще Серега со своим спортзалом — позвонил и говорит:
— Не благодари, завтра к шести тренировка у нас с тобой. Только не в нашем МВДшном зале, а в доме творчества, что раньше дом пионеров был. Так вот там небольшой зал есть, где, говорят, неплохой тренер как раз берет тех, кто уже не молод. Как мы с тобой. И заниматься свободно дает, без придури тренерской.
В общем, мы с ним пошли. Что такое спортзал, мне рассказывать не надо. Каждый был. Хоть в школьном. Главное не какой зал, а что за люди там.
Люди мне понравились. Мужички, как я, с пузиком и без. Главное, с желанием все. И тренер — Анвар Мелсович. Татарин вроде, спокойный как танк. Из бывших спортсменов, что на мастере остановились и уже из зала не ушли. И с акцентом таким, что сам старался говорить поменьше. Подойдет, руками покажет. Кивнет: делай дальше, мол, и все. Мне такие очень по душе. У меня такой молчаливый, помню, инструктор по вождению был. Просто повезло. Но слова — как немой. Такими вот и должны быть что инструкторы, что тренеры.
День у меня начинался теперь так. С утра побегаю вокруг дома, жирок сгоняю, потом в машину прыгаю и на базу. Покупаю в заморозке, где торгуют мясом, поначалу два-три ящика окорочков, потом уже и пять-шесть. Они по пятнадцать килограммов идут. Канадские вроде. Бройлеры такие, как у лошади ноги, а не у курицы. Потом еду в кафе. Там одна палатка у меня со столом разделочным, я на нем быстро, как по молодости, окорочка тесаком широким нарублю на кусочки, пока мороженые легко рубятся. И кастрюли у меня целых три. Пятидесятками называются. В столовых такие только и видел раньше. Воду тоже от деда провел. Там рассол из уксуса наведу, мясо положил. Перец, соль. Лук отдельно шинковкой делаю сразу целую гору. И зелени рублю побольше. Лимоном сбрызнул, и все — накрыв крышками от мух и соседей, еду опять уже за горячими лавашами в пекарню. И стараюсь все равно мимо какой школы проезжая выскочить, просмотреть: нет, нету моей синей кареты с царевной.
Потом с лавашами, посудой одноразовой и упаковкой томатного соуса возвращаюсь. Дорога уже оживленная, и надо скоро торговать: к обеду ближе машины останавливаются, и дело пошло. Незаметно в суете и вечер наступал. Так шел день за днем. Королеву свою я не забывал конечно, но лето, школы закрыты и я усиленно рубил как говорится бабло. Для нее кстати. Солярис я почти у племянницы выкупил и думал преподнести моей ненаглядной как подарок. Дескать два в одном: и я, само совершенство, похудевший да еще и с деньгами, и машинка что тебе понравилась в придачу. Давай мол вместе быть! Может тогда и не откажет? Я бы на ее месте не отказал.
Работа с людьми — это самая сложная работа. Я это понял еще тогда, в офисе, когда трудился менеджером по работе с клиентами и рассказывал людям про преимущества германского оконного профиля, с которого мы на складе тщательно смывали ацетоном проштампованные черной краской квадратики «Курский металлург».
И, наверное, более наивные наши клиенты потом где-то при случае говорили:
— Да бросьте вы нахваливать это заграничное качество! Якобы у них там все супер. Я вон окна немецкие на кухне поставил, и что? От наших ничем не отличаются, даже хуже.
Нас, работников Пал Палыча, не скажу, что это радовало, но в конце концов это была его задумка. В смысле, как хозяина и начальника. А значит, все грехи обмана, мы решили, он и берет на себя. Как и основную прибыль с производства окон.
Здесь, на придорожной торговле, среди бабушек-одуванчиков, тоже действовал один и тот же закон: без обмана не набьешь кармана.
Тетки вперемешку с бабульками, сидевшие вдоль дороги со своими ведерками картошки и ящичками с огородной ботвой, закупали все это добро мешками и коробками на оптовом рынке. Потом везли кто на чем, набитые нитратами и пестицидами эти фрукты и овощидомой. Мыли, снимали этикетки заграничные и раскладывали все аккуратненько на газетке, а на наглые вопросы людей из остановившихся машин: «Это домашнее?» — с обидой в голосе отвечали:
— Конечно, все домашнее. Вон мой дом сзади меня. Все сама вырастила. Все у меня растет.
И, в принципе, тетка не все наврала. Домишко, что позади нее, был действительно ее собственный. Но вот если бы заглянуть через неприглядный не крашенный забор во двор к такой вот труженице, то видно было бы, что тетка все-таки вруниха.
Весь двор у нее действительно был усажен, но только заботливой рукой природы От самой калитки и до конца двора росло не менее ста видов различных сорняков. От борщевика до крапивы с лютиками. Некоторые растения высотой были с человеческий рост. Так что, например, идя по узенькой вытоптанной тропке от дома к деревянному сортиру, со стороны в этих джунглях даже и не видно было, кому ж там невтерпеж сейчас стало.
Минус у этих сорняков-растений был только один: продать их на дороге покупателям под видом чего-то полезного не получилось еще ни одной торговке.
Я сам, как и мой дед-арендодатель, не умел и не любил такую торговлю. Поэтому и от Пал Палыча ушел с радостью в душе. Тут же мне пришлось врать людям только в одном: что курица своя, домашняя.
Домашние мои куры были, конечно, странной породы, так как имели только ноги. Грудка, спинка и прочие части на шампурах отсутствовали.
Но зато я компенсировал эту маленькую ложь большим количеством выслушиваемых благодарностей от жующих людей. Говорили они, правда, одно и то же:
— Благодарю, от души. Шашлычок ничего так. Это ты в чем его маринуешь?
Мариновал я, кстати, только в уксусе. Проверенное средство для уличной торговли. Мясо в уксусе маринуется быстро, оно практически готово, и его нужно только слегка обжарить и прокоптить дымком.
Еще один плюс — промаринованное в уксусе мясо при жарке гарантированно даст вкусный запах шашлыка на всю округу, да еще и не отравит никого из любителей придорожного фаст фуда. Секрет вкуса был не только в мясе, но и в тончайше порезанном на шинковке луке. Лук я с утра заготавливал целое ведро, мариновал, щедро посыпал рубленой зеленью и добавлял крупной горкой к мясу как гарнир. Второй мой секрет, это мой самодельный острый соус, рецепт которого я не расскажу даже под пытками.
Люди брали шашлыки с собой, ели сидя в машине и стоя за столиками, жевали прохаживаясь вдоль выставленных ящиков вдоль дороги и еще бог знает где. Торговля шла на отлично. Мои одноразовые тарелочки, перепачканные кетчупом, валялись по всей трассе. Причем большой мусорный бак с черным блестящим пакетом, что я поставил на видное место, был всегда почти пустой. В него или стеснялись бросать мусор, или не попадали. У меня целая история с этим баком случилась:
Его как-то в обед спер один из наевшихся шашлыка. Обычный мужичишка, дожевав свою порцию, подошел к нему, окинул бак хозяйским взглядом, о чем-то подумал и потом быстро и спокойно погрузил его в багажник своего автомобиля.
Я стоял за мангалом буквально в трех метрах и, помнится, просто глазам не поверил. Поразило, как спокойно он все это сделал, а потом, отряхивая руки, уселся-таки, гад, за руль и поехал.
Бак был большой и новый. Купленный пусть и недорого, но за свои деньги. Я выскочил из-за своего мангала и запоздало побежал за машиной, что пылила уже далеко впереди.
Вот сволочь! От злости я на бегу прихватил картофелину из ведра какой-то бабули и запустил вдогонку.
Бросатель картошки из меня вышел, оказывается, очень неплохой. Попасть я попал, правда, не в того гада, а в другую машину, которая ехала навстречу. Картофелина попала в стойку и, разлетевшись на части как граната, остановила машину. Я в растерянности тоже остановился и хоть первым мальчишеским желанием было смыться с дороги куда подальше, я с покоянным видом подошел к машине.
На дорогу из машины вывалился пузатый мужик, почему-то в пионерском галстуке, и осмотрев машину со всех сторон, даже зачем-то заглянув под днище, повернулся ко мне и потребовал деньги за ремонт. Якобы картошина помяла ему автомобиль. На мой вопрос где? Он стал орать, что годовалая вмятина на крыше, которая заросла грязью и ржавчиной, немедленно была ему или выровнена и покрашена, или я заплатил за ремонт. А то говорит, я пожалею.
Я, впопыхах начавший поначалу извиняться, тут уж сказал:
— Извини. Вон пятно мокрое от картофелины на стойке. Если надо, я его протру. Но платить тебе за вмятины с прошлых лет конечно не буду. И повернулся собираясь уйти.
Мужичок был дурной или на адреналине. Или просто наглый как конь и такого же кстати крупного вида. Он, заорав: «А ну сюда иди!», взял и схватил меня за плечо одной рукой. Другой, видимо, хотел меня по загривку стукнуть, чтобы я пожалел.
Все произошло автоматом. Сделав нырок, я, не сильно разгибая локоть, рефлекторно, как учили в спортзале, отправил кулак куда-то ему, в его наверняка увеличенную печень. Посмотрел как он выпучив глаза начал хватать ртом воздух, отряхнул руки и пошел назад. Идти пришлось через мигом набежавшую толпу восторженных бабок-зрителей, обожающих такие зрелища и вообще всякие скандалы.
Мужик задыхаясь от злости или боли начал что-то орать мне в спину. Что-то оскорбительное матерное.
После драки, как известно, кулаками не машут, но во мне пробудился какой-то далекий предок, сволочь из далеких веков, который наверное ходил и добивал на поле брани раненых.
Этот мой проснувшийся нехороший пращур и заставил меня остановиться и повернуться назад к поверженному противнику.
То, что я увидел, было схоже с ударом по и по печени и по голове одновременно.
Дядечка стоял наклонившись около своей машины и, держась одной рукой за бочок, корчил предсмертные гримасы. Другой рукой он опирался на грязное крыло. Если бы у него была третья рука то он наверняка бы грозил мне кулаком. Не это, конечно, меня поразило. Меня оглушила девушка, стоявшая рядом с ним. Она видимо ехала вместе с этим стонущим типом, а теперь выскочила, стояла рядом и видимо в ужасе закрывала обеими ладонями свой рот. Рыжие волосы, длинная шея, прямая осанка — я узнал ее сразу. Это была она, моя зеленоглазая королева.
На сразу ослабевших ногах, пытаясь проглотить горький ком через пересохшее горло, я приблизился обратно к машине. Убедившись, что это точно она, я окончательно и растерянно застыл.
Совсем не такой мое воображение рисовало нашу с ней встречу. Нет, я там, в той встрече, мог бы, конечно, победить приставшего допустим к ней злодея, но никак не ее, видимо, родственника. А еще, не дай бог, видимо ее папашу. По возрасту как раз подходит.
Но делать что-то было надо, и я робко начал бормотать им про то, что извините, нервы и надеюсь, что ему хорошо. Ну в смысле уже неплохо. Короче, полную чушь.
Моя прелестница бросила на меня странный взгляд и отошла в сторону. Это окончательно выбило почву из-под моих ног. Даже стоять близко не хочет. Как в тумане я помню, что помогал грузить отпихивающегося от меня мужика в машину, еще и зачем-то на пассажирское сиденье, как стряхивал с его сиденья налетевшие с дороги соринки и листочки, как совал ему все деньги, что нашлись в кармане, бормоча: «Это вам за картошку», как в сотый раз повторял глупейшее, что это я нечаянно и больше не буду. Меня никто из них двоих конечно не слушал. Кто слушает сумасшедших
Она сразу села на заднее сиденье, а отдышавшийся ее папаня, пересчитав деньги что я ему сунул, сердито уселся за руль и просигналил, чтобы я ушел с дороги. Понимая, что она вот-вот уедет, и имея в голове единственную мысль — это лечь под ее колеса, я почему-то это не сделал. Мужичек опять мне просигналил и я деревянными ногами отошел в сторону. Как тогда в первый раз, я снова тупо стоял и смотрел вслед удалявшемуся автомобилю, увозившему мою несбывшуюся мечту. Автомобиль был уже правда, не цвета сине-голубой мечты, а какой-то пыльно-серый, как и вся моя теперешняя жизнь.
Все зря. Все мои трехмесячные старания, метания по школам, торговля даже эта придорожная и долбаный бокс с его рефлексами и спортзалом — все сработало против моего счастья.
Я поплелся обратно к мангалу, на котором догорали шампуры с мясом, притушил огонь, сел рядом на табуретку и задумался. Что теперь делать? Искать ее теперь бессмысленно. С быдлом избивающим ее родственников, она точно заводить отношения не захочет. Вон как в сторону от меня сразу отошла. Как теперь перед ней появиться? День тянулся бесконечно. Я дожаривал шашлыки и в раздумьях не видел ничего вокруг.
От тяжких мыслей меня неожиданно отвлек очень знакомый голос:
— Это ты здесь так лечишься? На операции?
Голос принадлежал Пал Палычу. Бывший мой шеф стоял с той стороны мангала и презрительно смотрел на меня. На обочине за его спиной стояла его машина.
Только его не хватало здесь. И надо же именно в такой момент, когда я наврать что-то убедительное не способен. Да и неохота врать.
— Здрасте, Пал Палыч, — я откашлялся и не зная что сказать, продолжил: — А вы как тут?
— Как-как? Проезжал мимо, хотел перекусить и тебя вдруг увидел, в фартуке стоящего. Еще подивился, чего ты тут делаешь около мангала. А ты, значит, работу новую нашел. А мне рассказывал сказки про болезнь серьезную… Ну прям не ожидал, не ожидал.
— Пал Палыч, — пролепетал я. — Простите бога ради. Так вышло. Я и правда не был болен. Тогда. Другие дела появились. Простите еще раз. И понуро опустил голову.
Мой раскаянный вид, который перемешался с только что разбитыми надеждами на будущее мое любовное счастье, Пал Палыча видимо впечатлил. Посмотрев на меня повнимательней он помолчал, а потом махнул рукой, и сказал:
— Ладно, не больной и то хорошо. Накладывай уж тогда, чем ты тут людей травишь.
Я радостно наковырял ему полную тарелку не сильно сгоревших кусочков, щедро засыпал сверху зеленью, полил сбоку аджикой и чтобы выглядело аппетитно, накрыл лавашом. Протягивая ему все это кулинарное месиво, я с тарелкой в руках опять застыл как вкопанный.
Рядом с Пал Палычем, вернее за его спиной, стоял мой зеленоглазый ангел. Стояла одна и даже немного улыбалась. Так как рядом со мной никого больше не было, улыбалась она получается мне.
Палыч, удивленно смотря на застывшего меня, осторожно взял из моих рук тарелку и, понюхав ее, отправился за столик.
Ангел еще раз улыбнулась — опять-таки, выходит мне — и спросила:
— Вы меня не помните, наверное? Я не про сегодняшний инцидент. Это мой придурошливый начальник, кстати, был. А я к вам приезжала весной машину смотреть. У вас еще ключей не было. Вспомнили?
Боже ж мой. Помню ли я? Да если собрать все вместе часы за эти два месяца, когда я не думал о ней, то их можно будет по пальцам пересчитать.
— Я вас помню, — сказал я. — Очень даже. Я даже вам имя для себя придумал — Аня.
— Почему это вы придумали? — удивилась она. — Это имя мне родители дали, когда я родилась. Папа придумал. А вы, наверное, имя угадали. Она это сказала с каким-то даже восхищением. Потом продолжила: — А вы знаете, вы ведь мою мечту сегодня исполнили. Я ехала с этим дураком-начальником, я в летнем лагере работаю сейчас, пока на каникулах, вожатой. А он директор лагеря. Придумал сегодня что нам якобы с ним в город надо съездить по каким-то делам. Так вот я сказала ему в машине в ответ на определенные его действия, что, если бы у меня был мужчина, то он бы ему сейчас врезал, и если он не уберет с моих коленей свою руку, я сама сейчас дам ему в нос. И тут эта ситуация с картошкой и вами… Вы оказались исполнителем моей мести. Я чуть не умерла от сдерживания смеха там, около машины. А потом узнала вас. Я о вас если честно постоянно вспоминала. Но повода ехать к вам не было, машинку свою я так и не продала.
Тут я увидел за ее спиной ту самую синюю машину. — А вот сейчас повод появился, она радостно засмеялась, и я вот сразу приехала вас поблагодарить.
Ну что еще вам рассказать…
Мы со своей женой Анюткой, рассказываем эту историю нашего знакомстваа, а обычно очень близким приятелям. Когда засидимся допоздна за столом. И когда возникает спор про исполнение желаний — я привожу в пример того лягушонка. А моя Анютка прикалываясь, иногда как бы нечаянно негромко квакает. Очень кстати похоже. Некоторые гости смотрят на нас испуганно. Кстати, помните тот день, когда неожиданно ко мне в дом приперлась бывшая моя теща, непонятно за чем. Она еще рассказала маме историю про прудик, что такой же завела на даче новой своей (нет у нее никакой дачи, уверен) И потом быстренько вылила хлорную белизну в прудик с лягушонком. Так вот в тот день, Анютка резко заболела, и легла с отравлением в больницу.
Поэтому и с переоформлением машины у нее затянулось, до конца учебного года считай было на больничном. Потом вышла и в лагерь сразу пошла. Я ее кстати из-за этого и не встретил ни около одной школы, хотя проезжал мимо ее работы не раз, как выяснилось. Вот и думай... И про желания и про совпадения и про многое другое. Говорим мы обо всем таком повторюсь обычно с близкими друзьями. Так что позвольте вас, кто прочитал эту книжку, считать нашим, так сказать, если пока не другом семьи, то уж точно близким приятелем. И вообще, проезжая по дороге в Калининград, не пропустите кафе-шашлычную «Анюта», чтобы убедиться какой вкусный шашлык мы там готовим и что вообще вся эта история чистая-пречистая правда.
Калининград. Июнь 2026 года
Спасибо, что дочитали. Если история понравилась, поставьте лайк и напишите хотя бы пару слов в рецензии. Для автора это не формальность, а знак, что стоит писать дальше.