Как праведный служащий поборолся с властью

По рассказу Н.Лескова «Однодум»

ОБУЗДАНИЕ ГОРДЕЛИВОГО ГУБЕРНАТОРА
 «Рыжов (и.о. городничева) все шел следом за губернатором, и по мере того, как Ланской приближался к солее (возвышению в храме), все больше и больше сокращал расстояние между ним и собою и вдруг неожиданно схватил его за руку и громко произнес:
   -- «Раб божий Сергий! входи во храм господень не надменно, а смиренно, представляя себя самым большим грешником, -- вот как!»
      С этим он положил губернатору руку на спину и, степенно нагнув его в полный поклон, снова отпустил и стал навытяжку.
      Сергей Степанович не подал ни малейшего повода к продолжению беспорядка, а, напротив, "сменил свою горделивую надменность умным самообладанием". Он не оборвал Александра Афанасьевича и даже не сказал ему ни слова, но перекрестился и, оборотясь, поклонился всему народу, а затем скоро вышел и отправился на приготовленную ему квартиру.

О РЫЖОВЕ
      Ланской принял чиновников -- коронных и выборных и тех из них, которые ему показались достойными большего доверия, расспросил о Рыжове: что это за человек и каким образом он терпится в обществе.
   -- Это наш квартальный Рыжов, -- отвечал ему голова.
   -- Что же он... вероятно, в помешательстве?
   -- Никак нет: просто всегда такой.
   -- Так зачем же держать такого на службе?
   -- Он по службе хорош.
      
    УМЕРЕН ЛИ СЛУЖАЩИЙ ВО ВЗЯТКАХ?
   -- Помилуйте, -- говорит голова, -- он совсем ничего не берет...
   Губернатор еще больше не поверил.
   -- Этому, -- говорит, -- я уже ни за что не поверю.
   -- Нет; действительно не берет.
   -- А как же, -- говорит, -- он какими средствами живет?
   -- Живет на жалованье.
   -- Вы вздор мне рассказываете: такого человека во всей России нет.
   -- Точно, -- отвечает, -- нет; но у нас такой объявился.
   -- А сколько ему жалованья положено?
   -- В месяц десять рублей.
   -- Ведь на это, -- говорит, -- овцу прокормить нельзя.
   -- Действительно, -- говорит, -- мудрено жить -- только он живет.
 
ДЕРЗКИЙ ПОДЧИНЕННЫЙ
      Губернатор спросил: Он дерзок?
   -- Самый смирный, все дела сам везет, но только он много в Библии начитавши.
   -- Вы говорите несообразное: Библия книга божественная.
   -- Это точно так, только ее не всякому честь пристойно: в иночестве от нее
      страсть мечется, а у мирских людей ум мешается.
   -- Какие пустяки! -- возразил Ланской и продолжал расспрашивать:

КАК ЖИТЬ НА ОДНУ ЗАРПЛАТУ?

   -- Как же он обходится?
   -- Библии начитался.
   -- Хорошо, "Библии начитался", а что же он ест?
   -- Хлеб да воду.
      И тут городской голова и рассказал о Рыжове, каков он во всех делах своих.
   -- Так это совсем удивительный человек! -- воскликнул Ланской и велел позвать
      к себе Рыжова.

 ДОПРОС
   -- Откуда вы родом? -- спросил Рыжова Ланской.
   -- Здесь, на Нижней улице родился, -- отвечал Рыжов.
   -- А где воспитывались?
   -- Не имел воспитания... у матери рос, а матушка пироги пекла.
   -- Учились где-нибудь?
   -- У дьячка.
   -- Исповедания какого?
   -- Христианин.
   -- У вас очень странные поступки.
   -- Не замечаю: ВСЯКОМУ ТО КАЖЕТСЯ СТРАННО, ЧТО САМОМУ НЕ СВОЙСТВЕННО
      Ланской подумал, что это вызывающий, дерзкий намек, и, строго взглянув на
      Рыжова, резко спросил:
   -- Не держитесь ли вы какой-нибудь секты?
   -- Здесь нет секты: я в собор хожу.
   -- Исповедуетесь?
   -- Богу при протопопе каюсь.
   -- Семья у вас есть?
   -- Есть жена с сыном.

      Жалованье малое получаете?
      Никогда не смеявшийся Рыжов улыбнулся.
      Беру, -- говорит, -- в месяц десять рублей, а не знаю: как это, много или
      мало.
   -- Это не много.
   -- Доложите государю, ЧТО ДЛЯ ЛУКАВОГО РАБА ЭТОГО МАЛО, А ДЛЯ ВЕРНОГО -   
      ДОСТАТОЧНО.
   -- Вы, говорят, никакими статьями не пользуетесь?
   Рыжов посмотрел и промолчал.
   -- Скажите по совести: быть ли это может так?
   -- А отчего же не может быть?
   -- Очень малые средства.
   --ЕСЛИ ИМЕТЬ ВЕЛИКОЕ ОБУЗДАНИЕ, ТО С МАЛЫМИ СРЕДСТВАМИ ОБОЙТИСЬ МОЖНО
   -- Но зачем вы не проситесь на другую должность?
   -- А кто же эту занимать станет?
   -- Кто-нибудь другой.
   -- Разве он лучше меня справит?
      Теперь Ланской улыбнулся: квартальный совсем заинтересовал его не чуждую теплоты душу.
   -- Послушайте, -- сказал он, -- вы чудак; я вас прошу сесть.
      Рыжов сел vis-a-vis [напротив -- франц.] с "надменным".
 
ЗНАТОК БИБЛИИ
   -- Вы, говорят, знаток Библии?
   -- Читаю, сколько время позволяет, и вам советую.
   -- Хорошо; но... могу ли я вас уверить, что вы можете со мною говорить совсем откровенно и по справедливости?
   -- ЛОЖЬ ЗАПОВЕДЬЮ ЗАПРЕЩЕНА – Я ЛГАТЬ НЕ СТАНУ
   -- Хорошо.

Уважаете ли вы власти?
   -- Не уважаю.
   -- За что?
   -- Ленивы, алчны и пред престолом криводушны, -- отвечал Рыжов.
   -- Да, вы откровенны. Благодарю.

ПРОРОЧЕСТВА
      Вы пророчествуете?
   -- Нет; а по Библии вывожу, что ясно следует.
   -- Можете ли вы мне показать хоть один ваш вывод?
      Рыжов отвечал, что может, -- и сейчас же принес целый оберток бумаги с надписью "Однодум".
   -- Что тут есть пророчественного о прошлом и сбывшемся? -- спросил Ланской.
      1.  Квартальный перемахнул знакомые страницы и прочитал: "Государыня в переписке с Вольтером назвала его вторым Златоустом. За сие несообразное сравнение жизнь нашей монархини не будет иметь спокойного конца".
      На полях против этого места отмечено: "Исполнилось при
      огорчительном сватовстве Павла Петровича".

2.  Еще что-нибудь.
    Рыжов опять заметал страницы и указал новое место, которое все заключалось в
    следующем: "Издан указ о попенном сборе. Отныне хлад бедных хижин усилится.
    Надо ожидать особенного наказания". И на поле опять отметка: "Исполнилось, --
    зри страницу такую-то", а на той странице запись о кончине юной дочери
    императора Александра Первого с отметкою: "Сие последовало за назначение
    налога на лес".
   -- Но позвольте, однако, -- спросил Ланской, -- ведь леса составляют собственность?
   -- Да; а греть воздух в жилье составляет потребность.
   -- Вы против собственности?
   -- Нет; я только чтобы всем тепло было в стужу. Не надо давать лесов тем, кому
      и без того тепло.

А КАК ВЫ СУДИТЕ О ПОДАТЯХ?
   -- Надо наложить, и еще прибавить на всякую вещь роскошную, чтобы богатый платил казне за бедного.
   -- Гм, гм! вы ниоткуда это учение не почерпаете?
   -- Из Священного писания и моей совести.
   -- Не руководят ли вас к сему иные источники нового времени?
   -- Все другие источники не чисты и полны суемудрия.
 
ВОЛЬНЫЙ ПОСТУПОК
      А что же со мною в церкви сделали?
   -- ЧТО ПИШУ, ТО ПРО СЕБЯ ПИШУ, А ЧТО В ХРАМЕ СДЕЛАЛ, ТО ДОЛЖЕН БЫЛ УЧИНИТЬ ДАБЫ ЦАРЕВУ ВЛАСТЬ ОБЕСПЕЧИВАЛ
   -- Почему цареву?
   -- ДАБЫ БЫЛИ ВСЕ ЕГО СЛУГИ К ВЕРЕ НАРОДНОЙ ПОЧТИТЕЛЬНЫМИ.
   -- Но ведь я мог с вами обойтись совсем не так, как обхожусь.
      Рыжов посмотрел на него "с сожалением" и отвечал:
   -- А КАКОЕ ЖЕ ЗЛО МОЖНО СДЕЛАТЬ ТОМУ, КТО НА 10 РУБЛЕЙ В МЕСЯЦ УМЕЕТ С СЕМЬЕЙ ЖИТЬ?
   -- Я мог велеть вас арестовать.
   -- В остроге сытей едят.
   -- Вас сослали бы за эту дерзость.
   -- Куда меня можно сослать, где бы мне было хуже и где бы Бог мой остави
      меня? Он везде со мною, а кроме его, никого не страшно.
      Надменная шея склонилась, и левая рука Ланского простерлась к Рыжову.

   -- Характер ваш почтенен, -- сказал он и велел ему выйти.
      Но, по-видимому, он еще не совсем доверял этому библейскому социалисту и
      спросил о нем лично сам несколько простолюдинов.
      Те, покрутя рукой в воздухе, в одно слово отвечали:
   -- Он у нас такой-некий-этакой.
      Более положительного из них о нем никто не знал.

ПОУЧИТЕСЬ ПОЖИТЬ НА 10 РУБЛЕЙ
   Прощаясь, Ланской сказал Рыжову:
   -- Я о вас не забуду и совет ваш исполню -- прочту Библию.
   -- Да только этого мало, а вы и на десять рублей в месяц жить поучитесь,
      добавил Рыжов.
      Но этого совета Ланской уже не обещал исполнить, а только засмеялся, опять
      подал ему руку и сказал:
      -Чудак, чудак!
      Сергей Степанович уехал, а Рыжов унес к себе домой своего "Однодума" и продолжал писать в нем, что изливали его наблюдательность и пророческое вдохновение.

Эпилог
      Со времени проезда Ланского прошло довольно времени; квартальному Рыжову был прислан дарующий дворянство владимирский крест -- первый владимирский крест, пожалованный квартальному.
      Самый орден приехал вместе с предписанием возложить его и носить по установлению. И крест и грамота были вручены Александру Афанасьевичу с объявлением, что удостоен он сея чести и сего пожалования по представлению Сергея Степановича Ланского.
      Рыжов принял орден, посмотрел на него и проговорил вслух:
   -- Чудак, чудак! -- А в "Однодуме" против имени Ланского отметил: "Быть ему графом", -- что, как известно, и исполнилось. Носить же ордена Рыжову было не на чем.
      Кавалер Рыжов жил почти девяносто лет, аккуратно и своеобразно отмечая все в своем "Однодуме".

Заключение
На мой взгляд, Н. Лесков в образе Рыжова, создал прообраз блаженного человека (чем-то похожего на Христоса, князя Мышкина в романе Ф. Достоевского «Бесы»), вооруженного знанием Библии.
      Это образ невероятного, как сегодня говорят, описания жизни служащего, не принимающего никаких подаяний, обладающего огромной физической силой, неутомимой волей к соблюдению христианских заповедей и образу жизни, показанному в Святом писании.