Глава 32. Две клятвы

Чёрная вода Альты казалась бесконечной бездной, уходящей в темноту. Радимир замер на мгновение, когда холод реки достиг груди. На нём были только легкие штаны, рубаха и кинжал на поясе. На секунду мелькнула мысль: один неверный шаг — и он сгинет в пучине.
«Ерунда, — мотнул он головой. — Это же всего лишь вода. Глупости».
Радимир сделал глубокий вдох, оттолкнулся от скользкого дна и беззвучно поплыл, едва поднимая руки над поверхностью, чтобы не создавать лишних брызг.
Река словно пыталась утащить его назад, к берегу, к кострам лагеря, но он упорно грёб. Он плыл к тёмному силуэту посреди реки — крошечному, заросшему плакучими ивами островку. Кусочку ничейной земли между двумя армиями.
Вот его пальцы наконец коснулись мокрых корней, и Радимир, тяжело выдохнув, выбрался на берег. Вода стекала с него ручьями, а сердце колотилось в ушах.
Ждет ли она? Или всё это было безумием? Их короткий обмен знаками на закате, едва заметный кивок головы… Что, если за этими ивами рано или поздно его будет ждать не любимая, а десяток лучников, готовых пустить стрелы в упор? Что, если он совершает самую глупую ошибку в своей жизни?
Он приблизился к ближайшему дереву и замер. Вокруг не было слышно ни звука, только ветер шумел в камышах.
— Не двигайся, человечишка, — услышал он голос прямо за спиной.
Радимир обернулся и увидел остриё меча, направленное прямо ему в грудь. Алина — а это, конечно же, была она — держала оружие на вытянутой руке и смотрела на принца высокомерным взглядом.
— Зря ты решил сунуться на нашу территорию, — произнесла она, прищуриваясь.
— С каких это пор остров стал вашим? — спросил Радимир, прищуриваясь в ответ.
— С тех пор, как я жду тебя вот уже целый час.
— Но с нашего берега течение сильнее…
— Никаких оправданий! Готовься к смерти!
Алина отвела меч и демонстративно замахнулась.
— Ах ты! — улыбнулся Радимир и кинулся вперёд.
Алина убрала меч и, хохоча, принялась уворачиваться, не давая себя поймать. Однако Радимир изловчился и всё-таки схватил её, крепко заключив в объятия. Они споткнулись и, смеясь, свалились на землю.
Алина, всё ещё тихонько посмеиваясь, попыталась отпихнуть его ладонями в грудь, но Радимир только крепче прижал её к себе, утыкаясь носом в мокрые от речной влаги волосы. От неё пахло хвоей и чем-то неуловимо сладким.
— Ты совсем сумасшедший, — прошептала она, уже не пытаясь вырваться. Её ладонь коснулась его щеки. — Приплыл в одних штанах... А если бы мои дозорные пустили стрелу на всплеск?
— Я бы поймал её зубами, — ухмыльнулся Радимир, приподнимаясь на локте и глядя в её сияющие глаза.
Он потянулся к её губам, но Алина, хихикая, принялась уворачиваться, подставляя под поцелуи то щеку, то подбородок. Наконец Радимиру удалось поймать её губы, и они слились в долгом, глубоком поцелуе.
Будто провалившись в бездну и паря где-то между небом и землёй, они наслаждались друг другом. Время остановилось, а весь огромный, ощетинившийся копьями мир замер, оставив их одних на этом крошечном клочке суши.
— Ну хватит, — первой отстранилась Алина, тяжело дыша.
Радимир только упрямо мотнул головой, пытаясь снова прильнуть к ней.
— Ну ты холодный и мокрый весь, замерзнешь! — снова прошептала она, упираясь ладонями ему в плечи.
— Мне всё равно, — ответил Радимир, хотя его зубы уже начинали тихонько постукивать.
— Не-е-ет, — протянула Алина и принялась активно ерзать, выбираясь из его крепких объятий. — Давай греться. Живо.
Наконец Радимир сдался, и Алина выкарабкалась на свободу, вскакивая на ноги.
— Идём, разведем костёр. Только быстро, пока туман не рассеялся.
Гномы и люди веками спорили, чьё огниво лучше, но дриады управлялись с искрами тоньше любого казначея. Через некоторое время среди раскидистых ивовых ветвей уже мерцали робкие языки пламени. Ребята сели на сухое поваленное дерево и, тесно обнявшись, с наслаждением прижались друг к другу, ловя лицом тепло.
— А, вот, чуть не забыла, — спохватилась Алина и принялась доставать из-за пазухи туго свернутые листочки пергамента. — Передай там своим... От девчонок.
— Ладно, — усмехнулся Радимир, забирая записки и пряча их в глубокий карман штанов.
— Намокнут, когда назад поплывёшь...
— Не намокнут, я аккуратно.
Алина помолчала, глядя, как огонь пожирает сухую кору. Тень от ветвей ложилась на её лицо, делая его непривычно строгим, почти чужим.
— Возможно, это последняя наша встреча, — негромко произнесла она.
— Да брось. Когда вернётся дядя Яр, а к тебе прибудет Майя, будет сложнее видеться, это верно, — ответил Радимир, пытаясь вернуть разговору прежний лёгкий тон. — Но мы что-нибудь придумаем. Мы всегда находили выход.
Алина едва слышно усмехнулась, но в этой усмешке не было радости. Она откинула волосы назад, подняла голову и принялась всматриваться в бледные ночные звёзды, проступающие сквозь дым.
— А что потом? — наконец спросила она, и в её голосе звякнула непривычная, взрослая тоска.
— Когда «потом»? — не понял принц.
— Ну вообще... Какой у тебя план? Какой у нас план?
Алина повернулась к нему. В её глазах, обычно полных лукавства и боевого задора, сейчас отражался страх. Страх молодой девушки, которую бросили в водоворот чужой политики. Ей сейчас так хотелось услышать точный, твёрдый ответ. План действий, которому можно просто следовать, зажмурив глаза. Чтобы кто-то взрослый и сильный сказал ей прямо сейчас: «Делайте вот так, и у вас всё будет хорошо».
Но Радимир молчал. Он сам не знал, что ответить. У него никогда не было плана. Он просто радовался тому, что есть: тайным свиданиям, военным маневрам, далёким мечтам, которые казались такими лёгкими, пока они жили в лагере на границе. Он никогда не думал, что эта сказка может оборваться в один миг, наткнувшись на железную волю его отца. Только сейчас, глядя на Алину, его обожгла эта мысль, и парню вдруг стало жарко и душно, несмотря на сырую одежду.
А Алина всё смотрела ему в глаза, упрямо и требовательно, ожидая, что её принц окажется сильнее обстоятельств.
— Я уверен, мы что-нибудь придумаем... — выдавил он наконец, понимая, как слабо звучат эти слова.
— Но что конкретно?! — воскликнула Алина, всплеснув руками. Огонь костра испуганно дрогнул от её резкого движения. — Ты будешь королём людей, я — королевой дриад… И всё?
— Ну... У тебя ведь есть старший брат, — Радимир подался вперед, хватаясь за эту мысль, как за спасительную соломинку. — Пусть он забирает корону. А ты выходи за меня. Будешь королевой людей в Варзславе. Чем не выход?
— Ха! — усмехнулась Алина и покачала коленями. — Твой отец этого никогда не допустит.
— Почему это? Это будет великий, выгодный союз между нашими королевствами!
— Я уверена, у твоего отца на этот счёт совсем другие планы, Радимир.
— Какие ещё планы? Женить меня на гномке по древним имперским традициям? — искренне возмутился Радимир, и на его щеках проступил гневный румянец. — Да он с ума сошёл, грезя о бывшей империи. Пусть сам женится!
— Ну а что? Гномки красивые, — попыталась пошутить Алина и, заигрывая, легонько толкнула его локтем.
— Хватит кривляться. Сам-то отец, когда помоложе был, дриаду выбрал... — Радимир осёкся и замолчал.
— Ты, кстати, давно маму и сестёр видел? — спросила Алина, заметив, что Радимир погрустнел, едва они затронули семейную тему.
Он покачал головой, и его взгляд снова уплыл в пламя костра.
— Несколько лет уже... Как на дальнюю службу определили. Отец считает, что тоска по дому размягчает сердце воина.
— А я уже два года как дома не была, — вздохнула Алина, подтягивая колени к подбородку. — Всё на границах, всё в седле.
— Как думаешь, что они там, на востоке, затевают? — спросил Радимир, переводя тему в другое русло. — Зачем этот спешный марш?
— Не знаю. Майя ничего не говорит. Привезла тайный приказ из столицы: вести войско на восток в полной боевой готовности. Сказала только, что тучи сгущаются.
Радимир долго молчал, слушая, как трещит ивовый сучок в костре. Напряжение внутри него росло, превращаясь в глухое, упрямое сопротивление всему миру. Он резко выпрямился.
— Знаешь что? В конце концов, мы уже не дети, — с досадой и неожиданной силой произнес он. — И мы имеем право сами решать свою судьбу. Пусть они двигают свои полки куда хотят, но они не купят мою верность в том, что касается моего сердца.
Алина с надеждой вскинула голову, вглядываясь в его резко заострившиеся черты.
— Я тебя люблю, — твердо, глядя ей прямо в глаза, заявил принц. — И обещаю, что женюсь только на тебе. Чего бы мне это ни стоило. Пусть хоть весь Варзслав рухнет.
— И я тебя люблю, — выдохнула Алина и в её глазах наконец-то мелькнул тот самый, знакомый Радимиру отчаянный огонёк. Настоящий, живой.
— Давай поклянёмся, — Радимир с силой стукнул кулаком по своему колену. — Что бы ни случилось, какая бы грязь и политика ни встала между нашими армиями — мы останемся вместе. Клянусь!
— И я клянусь! — живо, сбрасывая с плеч тяжесть страха, отозвалась Алина.
Они поглядели друг другу в глаза и, внезапно рассмеявшись от собственного безрассудства, снова крепко обнялись, прячась от надвигающейся бури в тепле друг друга.
А в это время на берегу реки в кустах сидела другая парочка. Нет, не влюблённых — они ещё были совсем не в том возрасте, в котором влюбляются. Это были наши герои и доблестные пажи — Эдмунд и Кжишта. Они дожидались возвращения принца и так же грелись возле небольшого костра.
— Они, наверное, там обнимаются и целуются, — мечтательно глядя в сторону реки, произнесла Кжишта.
— Пф, — усмехнулся Эдмунд, — вам, девчонкам, лишь бы целоваться.
— А вообще, люди и дриады могут быть вместе? — спросила Кжишта, вскинув взгляд на Эдмунда. — Это не запрещено?
— Конечно, могут, — ответил он. — В Варзславе и округе живёт много дриад. Да и люди уходят жить к дриадам…
Кжишта задумалась. Получается, нет никакой разницы — дриада или человек. Да они даже похожи! Невозможно отличить человека от дриады…
— Значит, Радимир и Алина могут быть вместе, — обрадовалась она.
— Ну, не совсем, — задумчиво ответил Эдмунд. — Принцы и принцессы женятся не на том, кто им нравится, а на том, на ком нужно. Их личная жизнь им не принадлежит.
— Не понимаю, — протянула Кжишта. — Радимир — принц, Алина — принцесса. Принц женится на принцессе. Ведь так и должно быть, разве нет?
— Смотря на какой принцессе, — усмехнулся Эдмунд. — Наш король мечтает возродить империю. Вот если бы сохранились наследники императора и нашлась бы принцесса из императорского рода, вот это была бы достойная невеста нашему принцу.
Кжишту обдало холодом от последней фразы Эдмунда. Она, распахнув глаза, глядела на пламя костра, стараясь не выдать свой страх. В её голове метались мысли, которые никак не желали собираться в одну картину. Этот гном, Глюмберг, пытался убедить её, что она — наследница императорского рода. Её ищет Ханна Риедрод, которая заведует императорской библиотекой и точно должна всё знать про императорскую семью. Ищет отряд наёмных убийц… И вот теперь Эдмунд утверждает, что сам король был бы не против заполучить наследника империи…
Неужели весь мир вертится вокруг неё, никому не нужной сироты из приюта? Или всё-таки нужной, и она и правда такая особенная? А может, ей всё это только кажется, и она слишком много воображает и предается мечтам?
«Нет, глупости! — подумала она. — Ну какая из меня принцесса? Я и паж-то так себе!»
Она постаралась отмахнуться от этих мыслей и, поджав ноги, продолжила следить за языками пламени. Но как бы девочке ни хотелось этого, где-то там, глубоко-глубоко в душе, всё же теплился еле заметный огонёк. Огонёк, наполняющий приятным теплом всё внутри и пускающий по телу едва уловимую дрожь. Огонёк, шепчущий: «А вдруг правда?»
От всех этих размышлений Кжишту отвлек внезапный шум вдалеке. Эдмунд тоже насторожился и принялся вглядываться в сторону лагеря.
— Что-то случилось, — произнес он. — Какой-то переполох в лагере.
Недолго думая, он схватил лук и, приложив стрелу, опустил её наконечник в костёр. Стрела вспыхнула ярким пламенем, и секунду спустя она уже описывала горящую дугу над островком посреди реки.
Какое-то время ничего не происходило, и, казалось, знак не был замечен. Но вот послышался плеск воды, и из темноты возник мокрый и счастливый Радимир. Кжишта тут же подала ему сухую одежду, невольно прикоснувшись к его холодной от ледяной воды руке.
— Что произошло? — спросил он, в спешке переодеваясь.
— Не знаю точно. Какой-то шум в лагере, — сказал Эдмунд, помогая ему натянуть сухие штаны.
— Волосы всё равно мокрые, — торопливо напомнила Кжишта.
— Ничего, скажем, что я принимал ванну.
Когда принц наконец переоделся, все трое поспешили в лагерь.
Оказалось, что от воеводы Яра срочно прибыл гонец, и все активно искали Радимира или хотя бы кого-то из его пажей.
Вернее, гонцов было трое. Когда Радимир приблизился к командирской палатке, он застал там картину, далекую от уставного порядка. Посреди лагеря тяжело, с хрипом дышали три загнанных коня, а в самой палатке, опираясь руками на стол, стоял измотанный, покрытый коркой засохшей грязи Торн. Чуть позади него, едва держась на ногах от усталости, стояли Милта и Индра.
— Принц! — Торн вскинул голову, и его глаза лихорадочно блеснули в свете масляной лампы. — Слава богам, вы здесь. Яр остался в Альбе, но он приказал нам гнать во весь опор.
— Что случилось? — Радимир шагнул к столу, мгновенно растеряв всю недавнюю романтическую беспечность.
Торн залез за пазуху и с глухим стуком выронил на карту земель антов тяжёлый, обтянутый кожей журнал Догана.
— Мои оруженосцы обнаружили этот журнал в Альбе. Я проверил расчёты. Принц... гномы везут на восток не припасы. Они перебрасывают тридцать тысяч имперской рати. Настоящую армию.
В палатке повисла мёртвая, звенящая тишина. Эдмунд, стоявший у входа, тихо свистнул.
Радимир побледнел и задумчиво положил руку на холодный гномий журнал. В его голове сразу мелькнула мысль: «Так вот почему отец хочет, чтобы я вёл войско на восток параллельно дриадам. Он предвидел, что гномы что-то затевают, а дриады могут быть с ними заодно». Картинка сложилась с пугающей чёткостью. Гномы затеяли свою игру за спиной Скавеона.
— Король должен узнать об этом, — произнес Радимир, всё ещё погруженный в размышления. — Нужно немедленно отправить этот журнал отцу.
— Принц, — начал Торн, шагнув вперёд и немного поклонившись, — я простой и не знатный рыцарь. Я не знаю, где найти лагерь короля, да даже если бы и нашёл, меня вряд ли пустят вот так запросто с ним увидеться. Будет гораздо быстрее, если журнал повезёт кто-нибудь более знатный при дворе.
— Эдмунд, подойди сюда, — произнёс принц, обернувшись к пажу, стоящему у входа.
Все повернулись к нему. Парень выпрямился и шагнул в центр палатки.
— Как ты думаешь, ты сможешь найти королевский лагерь? — спросил его Радимир.
— Я уверен, мой отец точно знает, где он, — твердо произнес Эдмунд. — Прямо на север от нашего лагеря находится наше родовое селение. Отец просто не может не заехать туда. Если я поспешу, то, возможно, застану его там. А если не застану, то узнаю у старосты, где его искать. А уж отец передаст журнал так быстро, как это возможно.
Радимир посмотрел на своего пажа, затем на журнал гномов. Решение было опасным, но единственно верным.
— Отлично, Эдмунд. Забирай журнал. Бери моего личного жеребца и отправляйся как можно скорее.
Эдмунд коротко кивнул, схватил книгу, завернул её в непромокаемый плащ и пулей выскочил из палатки. Минуту спустя из темноты донесся яростный топот уносящегося коня.
Радимир тяжело выдохнул и повернулся к Торну.
— Спасибо, — сказал он, — Ты и твои оруженосцы остаётесь в моём отряде. Встаёте на довольствие. Идите отдыхать, завтра на рассвете мы выступаем.
Когда суматоха улеглась и Торн с девочками разместились в выделенной им палатке, Кжишта наконец смогла кинуться в объятия подруг. Все трое, смеясь от радости, принялись обниматься.
— Живые... — прошептала Кжишта. — А я так волновалась за вас!
— Да чего за нас волноваться? — фыркнула Милта. — Ты-то сама как?
— А что я? — шмыгнула носом Кжишта, вытирая слёзы. — Я-то нормально.
За всем этим наблюдал самодовольный Торн, примостившись на большой бочке и зажав в зубах свежесорванную травинку. Когда девочки наконец наобнимались, они повернулись к своему рыцарю.
— Торн, — воскликнула Милта, — ну ты здорово придумал передать журнал этому пажу! Теперь это его забота.
— Ты правда это ради нас сделал? — с подозрением спросила Индра.
— Ну разве я мог вас разлучить? Таких дружных девчонок! — торжественно произнёс Торн и, немного помолчав, тихо добавил: — К тому же не очень-то мне хочется встречаться со стражей короля…
Индра уперла кулаки в бока и склонила голову набок.
— Видишь ли, — продолжил Торн, подмигнув ей, — за мной числятся кое-какие грешки со времен работы в канцелярии. Поэтому мне лучше оставаться в войске, подальше от государственных служащих.
— Ну, всё понятно, — хихикнула Милта.
— К тому же отец этого мальчишки — Гартальд Белош. Он начальник королевской разведки, и с ним мне тоже лучше не видеться. — Торн спрыгнул с бочки и потянулся. — Ладно, оставлю вас, воркуйте.
Когда он ушёл, подруги собрались в узкий кружок, усевшись прямо на траву.
— Кжу, мы не только журнал обнаружили в порту, — тихо произнесла Индра.
— Вот, — Милта протянула ей сложенный пергамент. — Открой.
Кжишта, всё ещё чувствуя, как в груди колотится сердце после слов Эдмунда о «наследнице империи», развернула письмо Ханны. Строчки читались с трудом при слабом свете лагерного костра, но она смогла разобрать всё написанное. У неё даже не возникло сомнений, что речь идёт именно о ней и что записка оставлена именно Ханной Риедрод.
Кжишта подняла на подруг полные ужаса глаза. Они действительно идут за ней по пятам на этот проклятый восток. Её маленький, тёплый огонёк надежды в животе, который только что шептал: «А вдруг я правда принцесса?» — мгновенно погас под ледяным шквалом паники. Весь мир — гномы, наёмники, короли — действительно сжимал вокруг неё кольцо.
— Прости, что не поверили тебе сразу, — взмолилась Индра.
— А вы не верили?
— Теперь верим, — твёрдо сказала Милта. — Только ты ничего не бойся!
— Мы никуда не уйдём, Кжу, — твёрдо добавила Индра, сжимая её холодные пальцы. — Мы тебя больше никогда не бросим.
— Да я в горло вцеплюсь любому, кто тебя тронет! — смело заявила Милта.
Кжишта вытерла рукавом заплаканные глаза и кинулась к подругам, уткнувшись носом в грязную, пахнущую дорожной пылью куртку Милты.
— Клянёмся: что бы ни случилось, кто бы ни встал между нами — хоть короли, хоть наёмники, — мы всегда будем вместе и не дадим друг друга в обиду!
— Клянёмся!