Глава 6 - Мир оттенков голубого

Примечание - иллюстрация к главе сгенерирована нейросетью stable diffusion

Звездная система Оронт
Где-то в экваториальной зоне планеты Селетара

31 декабря 2332 года


Слава просыпается в тепле и темноте. "Загадка" винтовой лестницы была до предела простой - внизу находится ещё несколько подземных этажей. Как объяснила Темина - это наследство ещё доисторических (по человеческим меркам) времён. Когда азадийцы развивались на планете Нассам, там гуляли ветры в сотни километров в час, поэтому дома там очень часто только выглядят крепко сбитыми одноэтажными. А всё жилище, по сути, под землёй, на случай особенно сильного урагана. А здесь другое - здесь холод и сохранять тепло в подземных этажах проще.

Слава просыпается, машет рукой и включается свет. Датчики движения здесь поставили недавно, для людей, потому что человеческое нейрополе слабенькое, и до управляющих элементов системы управления домом оно "не добивает". Здесь вообще крайне удивительная смесь современного и архаичного. Дому в котором живёт Слава уже около 40.000 лет, но даже тогда у азадийцев были и сверхпроводники при положительной температуре и нейроинтерфейс. Словом уже тот уровень, которого у человечества не было и 10 лет назад. Понятное дело, что сверхпроводку можно скрыть, как и все датчики. И освещение тоже можно сделать под старину. И здесь вообще всё под старину, но это и не удивительно.

Ведь Селетара - как раз один из "Первичных миров", терраформирование этой планеты было закончено примерно через 1300 лет после начала азадийской космической поры. И Темина объяснила примерно так - при всей технологической подкованности азадийцы невероятно ценят натуральное и традиционное. Так что здесь традиционный для их культуры дом, и маридна здесь варится жутко архаичном чугунном котле.

Итак Слава встал, он делает зарядку. Эта зарядка стала чистым удовольствием после операций Темины. Никакой боли, всё получается легко. Можно сказать, что во времена своей юности Коновалов попросту не ценил того, что имел. И ведь вот что удивительно - теперь он без проблем дотягивается указательным пальцем до стопы, не сгибая ноги в коленях. А ведь раньше он не доставал примерно на 10-12 сантиметров, если не больше. Вот зарядка закончена и он идёт в душ. Душ на втором этаже и этот душ, разумеется, очень необычный. Душ цилиндрический, распылители бьют в тело со всех сторон. Но вода тёплая, и этот душ приятный. А после душа Слава залезает в азадийский костюм, который подошёл ему по размеру. Он называет его "моим скафандром".

В том, что эти костюмы Гильдия производителей одежды на планете Хавель начала производить и для людей тоже нет абсолютно ничего удивительного. Азадийская материальная культура проникает в человечество, и таких людей в подобных костюмах Слава видел в Соколово уже лет пять тому назад. Эти костюмы универсальны, это раз. Эти костюмы хорошо смотрятся, это два. Эти костюмы до предела комфортабельны, это три. Комфортабельность в первую очередь зиждется на мягчайшей пуховой подбивке, именно поэтому процесс надевание костюма (точнее влезание в него) так напоминает влезание в скафандр. Но в отличие от скафандра этот костюм, на удивление, очень тонкий и лёгкий. Он ощущается как вторая кожа, первые дни Славик вообще не мог понять в одежде он или нет. Костюм надет и он поднимается вверх. Присутствие Темины безошибочно определяется её глазами с фиолетовым элементом. Он светится в темноте и смотрится это не так жутковато, как отражающие свет кошачьи глаза.

- Доброе утро.
- Доброе утро.


Сейчас действительно должно быть утро - биологические часы, циркадный ритм Славы и всех людей на планете перестроен на местные 41 часовые сутки. Так что Славик и спит соответственно - больше 13-ти часов, спит как и полагается, чуть меньше трети каждых суток. Темина спит чуть дольше не потому, что ей положено спать дольше. Ей положено спать меньше, но во сне её мучают военные кошмары и она, за положенное ей время сна не высыпается.

Спрашивать её о том, что она увидела в эту ночь попросту неприлично. Темина, как она сказала сама, была воюющим военврачом. Она ушла в отставку майором спецназа, то есть она была начальником батальонного полевого госпиталя. Но полевой госпиталь - штука такая, он может оказаться под атакой в разгар боя, а значит врач должен уметь всё. Отправить имперского солдата в нокаут одним ударом, разбив локтем стекло бронешлема. И вообще владеть всеми видами стрелкового оружия, чтобы дело до ближнего боя не дошло вообще. И ещё Темина 93 года была партизаном, воевала в сопротивлении. А там врач также ходит в атаку и участвует в засадах. Так что у неё потрясающий боевой опыт. Если бы парламент к концу 2330-го не отправил всех женщин в отставку она могла бы быть бойцом с неведомым людям боевым опытом. Именно военная чуйка сработала у неё, когда здание где они работали оказалось под обстрелом, ведь выпущенная болванка из слонобойки долетит раньше, чем прогремит грохот гиперзвукового выстрела.

Но Темина, по возможности, хочет всё это забыть. Хочет, но не может. Ключевые воспоминания преследуют её по ночам. Вот в этих воспоминаниях она тяжело ранена, вот на её руках умирает партизан или человек. Слава просто не знает, что слияние с мужским разумом сильно облегчит её состояние и от своих кошмаров она избавится быстрее. Но он знает, что ей плохо - во сне Темина может непроизвольно совершать резкие движения, и она спит поодаль от него.

Они начали понимать друг друга с полуслова. Поэтому просто "доброе утро" без имён, и Темина сама наливает Славе бокал горячей маридны. И подаёт кусок запечённого мяса.

Здесь это мясо на завтрак, обед и ужин тоже. Разница лишь в том, что оно может быть пожаренным, сваренным, копчёным, запечённым или просоленным. Как объяснили местные, до войны здесь было теплее и здесь были созданные искусственно целые моря с солёной водой. И там вывели огромных тварей весом около десяти тонн. Но когда сюда пришли имперцы они разрушили одно из двух согревающих планету Зерцал и моря замёрзли. Так что местных "китов" пришлось быстро забить не забыв про сохранение семенного фонда. Ведь когда-то второе Зерцало должны починить и здесь будет всё как прежде. Минус ночью и небольшой плюс днём. Солёная вода в местных морях была нужна именно для того, чтобы вода не замерзала, её сделали искусственно, как и многое-многое другое здесь. Этого замороженного мяса заготовлено ещё тысячи тонн, и его здесь едят всегда за исключением особых случаев. Ведь местного населения несколько сотен, и в условиях изоляции планеты доставлять им привычную пищу...немного проблематично. Это мясо, разумеется, не содержит всех нужных элементов, но это не навсегда. А кроме этого здесь всё-таки есть мультивитамины, так питание одним и тем же не превращается в катастрофу.

***

Как только Слава по прилёте сюда переоделся в тёплую одежду Темина заявила -  "Вячеслав, вам обязательно надо двигаться, иначе мои усилия будут напрасными". Так что они гуляют каждый день, наматывают около двадцати километров пешком. Слава быстро адаптировался к повышенной гравитации Селетары, а Темина, прекрасно зная его личные ограничения и пределы, держала и держит его именно в этих пределах. То есть они гуляют столько, сколько нужно чтобы Славик устал, спал без задних ног, но на следующий день был готов повторить то же самое. Или чуточку больше.

Слава так и не привык к двум вещам. Первое это "размазанное" Зерцалом солнце, оно выглядит будто огромная настольная лампа работающая в одну десятую своей силы. На это солнце можно смотреть абсолютно без последствий. И не привык к тому, что из-за огромного радиуса планеты и её малого изгиба он видит за целых 14 с половиной километров. А если перед ним низменность, то он видит ещё дальше.

Посёлок в котором они живут находится на берегу замёрзшего моря, посёлок выше его по высоте, и вид этого моря просто психоделический. И, если привыкнуть, он успокаивает ну просто потрясающе. Они стоят так минут пятнадцать, потому что такое успокоение действует на Темину не хуже лекарств. А её лекарства закончились и больше ей их приготовить негде.

В войну и некоторое время местные вообще обходились без врача. Врач вообще свалил отсюда 220 лет назад потому, что считал жизнь среди "старперов" "жутко бесперспективной". Но когда здесь появились люди, то врач был обязан появиться просто по определению. Ведь у людей лошадиного азадийского здоровья нет, а летные испытания конвертопланов и вовсе могут закончится травмами требующими срочной операции. Так что сюда завезли Гудрун - 45-ти летнюю фламандку. Она, без доступа к косметике, старая и страшная. У неё более чем заметная седина и весьма выраженные морщины. И "замазать" ей это нечем. А Темина, к её вящему неудовлетворению, осталась как сапожник без сапог, ведь препараты и даже операционная у Гудрун есть, а вот реактивов и сосудов для химических реакций - нет. И ещё Гудрун, привыкшая пить, трезвая и хмурая. Спирт у неё есть для обеззараживания, ну и плюс запас. Вот именно сегодня этот запас и пригодится. Она раздаст немного спирта людям и немного забудется сама. Ведь она одинока, а когда выпьешь всегда кажется, что кто-то неопределённый тебя любит. Гудрун сидит только возле своего дома и никуда не ходит. А в знак приветствия она просто поднимает руку и не пытается кричать Hello в морозном воздухе. Созерцание моря закончено и теперь Слава и Темина идут от моря на возвышенность.

Когда-то на Селетаре жили десятки тысяч азадийцев, они водили миллионы туристов, прилетавших сюда за сверхъестественным спокойствием. Теперь никаких миллионов туристов нет - после войны сюда приезжало относительно небольшое количество людей, не больше нескольких тысяч одновременно, и восемьсот местных жителей их развлекали без труда. А теперь эти восемь сотен просто существуют. По сути просто едят мясо, пьют жидкость и ничего не делают. Их партизанские будни закончились, туристических групп нет. Отсюда свалило абсолютное большинство населения, а те кто остались уже приросли к этой земле. Они здесь родились, здесь же и умрут. Их мироощущение не смотря на более высокую чем у человека температуру тела почти как у чукчей или эскимосов. Ведь чукчам никогда не объяснишь, что их земля "плохая" и с неё надо "валить". И здесь ровно то же самое.

Сегодня все местные сосредоточены в четырнадцати посёлках, все они относительно недалеко отсюда. А пятнадцатый посёлок в четырех километрах отсюда как раз для лётчиков, где они проводят испытания того секретного конвертоплана. Этот посёлок на их полном попечении. Они сами разбираются, что и как там работает в их домах, это позволяет им не спятить от однообразия происходящего. Почему Гудрун здесь, а они там? Для неё звук реактивного двигателя - всё ещё не вылеченный триггер, так что если что случится, то пациента к ней принесут или привезут.

А ещё у них нет доступа к Сети. Примерно раз в две земные недели с одного из крейсеров дают информационный импульс, и они получают мгновенный слепок примерно дюжины новостных порталов. И так можно понять что происходит вокруг. Именно таким образом Слава знает, что суд над убийцей Габриэль закончен и ему дали 17 лет строгого режима за убийство с особой жестокостью. А Генштаб под давлением Генпрокуратуры и Минюста "сдал" правоохранителям ту военную корпорацию. Сдал чтобы не создавать в обществе стойкий образ военной промышленности ,которой закон не писан. И теперь там обыски, и выяснилось СТОЛЬКО, с позволения сказать, интересного, что будет с сотню судебных процессов. За создание незаконных вооруженных формирований, за шантажи, за подкупы, за угрозы жизни и здоровью, в конце-то концов. И за стрельбу в которой могли убить Славика и Темину, разумеется, тоже.

И ещё у Славика есть особое преимущество. При долгих полётах в челноках по космотюрьмам доступ в Сеть через дальнюю связь сильно ограничен. Сильно ограничен и сам канал, не говоря о безобразных задержках прохождения сигнала через шлюзы и ретрансляторы. Так что у Коновалова в локальных хранилищах его телефона и планшета есть сотни часов ласкающей слух музыки эпохи барокко и десятки видеозаписей оперетт Оффенбаха в неосовремененных постановках - в костюмах и декорациях соответствующих временам французской Второй Империи и начала Прекрасной Эпохи. Это и спасает Славу и Темину, точнее спасает их скучные вечера. В эти вечера можно послушать скрипичные концерты Леклера или посмеяться над тонкими подколами вроде "священники всегда держат банк" в "Прекрасной Елене" или желанием начать очередную "маленькую победоносную войну" просто от скуки в "Великой герцогине Герольштейн". Ведь почти все возможные разговоры уже прошли, а все или почти вопросы в рамках приличия уже заданы и на них получены ответы. Славик уже спрашивал Темину как она оценивает себя как профессионала, как она развивалась как биохимик если учесть то, что она без особого желания пошла по стопам матери и желая понять как она появилась на свет без отца. И, разумеется, вопрос где она появилась на свет тоже. После чего Славик окончательно понял, что несмотря на огромную историю прямохождения и пребывания на суше азадийцы есть твари морские, и ничто или почти ничто не может отнять у них искренней радости в любом воссоединении с родной стихией. А здесь этой стихии нет. По ногами у них запрессованный тысячелетиями лёд, и даже не будь моря замёрзшими плавать в них никакого удовольствия. Выговариваясь Славе Темина рассказывала ему, что в её партизанском прошлом ей приходилось плавать в воде на грани замерзания когда, кажется, что тысячи кинжалов вонзаются в тело. Больше месяца Слава выслушивал её и для неё это была тоже терапия, которая для психики Темины сравнима с ревизией нагноившейся раны.

Раньше Слава был обязан Темине всем. Тем, что она готовила ему лекарства после гибели Габриэль и он не сорвался ни в психоз, ни в депрессию,  и просто не наложил на себя руки. Её лекарства также помогли ему пережить безвылазное нахождение на работе. Не важно, что её операции по лечению его суставов были интересны самой Темине - ведь после них Славика словно подменили. Темина, возможно, спасла ему жизнь повалив его на пол после первого выстрела из слонобойки. Он был ей невероятно обязан. А теперь маятник начал двигаться в обратном направлении.

Здесь у Темины нет НИЧЕГО. Реактивов у неё нет и не будет. Военный посёлок с лётчиками для них закрыт, им попросту нельзя к нему приближаться, ведь всё происходящее там - военная тайна. Так что Темина не выпросит у пилотов хоть немного топлива для конвертопланов, которое можно "разложить" на элементарные соединения. И Гудрун ей тоже ничего не даст. У неё каждый препарат на вес золота, ведь они никак не снабжаются - нужно подавать сигнал тревоги, фактически нажав на некую "тревожную кнопку" чтобы экипаж кораблей охранения вообще на них здесь обратил внимание.

У неё нет воды кроме той, которую можно получить таянием льда. В Соколово она могла устраивать скоростные заплывы в тёплом океане, могла просто стоять и балдеть под тёплым дождём. Здесь у неё есть только эрзац в виде душа с подогретой водой. И больше ничего. А вокруг такой неестественный для теплокровных азадийцев холод и мир оттенков голубого, где всё искусственное. Искусственные возвышенности и низменности, и искусственные ледяные холмы неестественных форм. И у неё никого нет. Даже ненавидимой ею матери, которую она видела последние полчаса перед смертью от последствий возрастного иммунодефицита. Есть только сопереживающий Слава, который прекрасно понимает насколько незавидна на войне участь "пехтуры". Но Слава всё ещё помнит Габриэль. Помнит её заботу, помнит их моменты. И мучается от того, что после их воссоединения он её только жалел, а не любил. Словом, пока его внутренний траур по Габриэль продолжается. И Темина понимает это. Она знает людей уже 17 лет, она научилась считывать людские эмоции по лицу, по голосу и понимает, что их сближение со Славой пока педалировать не получится.

***

Новый календарный год во всяком случае по Гринвичу здесь придётся на вторую половину местного дня. Темина согласилась, что это особенный день и они могут раскрыть НЗ нормальный еды и нормальной выпивки.

- Темина, что выпивка у вас? Это не алкоголь?
- Конечно, нет. Если бы я не провела себе операцию по смене крови на войне я бы вовсе не могла пьянеть от этилового спирта. "У нас" выпивка когда-то начиналась с крови плоскотелов с перекатов, как вы их называете, с планеты Палеш. Оригинальная кровь сегодня почти не употребляется - она вызывает нечто подобное физической зависимости. Эту зависимость можно вылечить, но любая клиника воспользуется вашей уязвимостью и счёт за лечение будет неподъёмным.

Сегодня пьют кровь плоскотелов других. Таких, которые вывели за тысячелетия селекции. Как говорят люди, она делает хорошо и не делает плохо. Физическое расслабление, приятное чувство тепла в теле. Никакого похмелья, отравления организма и изменения настроения в худшую сторону.
- Занятно, а алкоголиков у вас нет? Я хотел сказать кровеголиков.
- Конечно же есть. Дети богатых родителей могут проматывать состояние богатых родителей, особенно если родителей забрала Тьма. И постоянно выпивать если не работают  Но на работе нахождение в изменённом состоянии никогда не приветствовалось независимо от ранга работника.


Славик и Темина сидят на небольшой лавке у дома, потягивая маридну. Разумеется, в таком холоде не могло быть и речи, чтобы делать лавку из металла - здесь не Соколово, и это ещё очень мягко сказано. Так что эта лавка из материалов растительного происхождения и костюм из кожи к ней не примерзает. Темина долго рассказывала об удивительном происхождении этих костюмов. Они действительно из натуральной кожи, а стоят астрономических денег. Их костюмы стоят полмиллиона, столько Славик не заработает даже за два месяца. А топовые костюмы, которые доводят фантастические несколько лет и вовсе стоят непостижимые для Коновалова 130 миллионов данов. Но там, как обещано производителем, можно находиться даже в антарктических морозах - кроме шапочки и перчаток прилагается даже маска с респиратором и очками. Темина очень долго рассказывала про азадийскую одежду, настолько много и таким ударными темпами, что Слава забыл почти все детали, запомнив только ключевое.

И вот они заходят в дом и начинают размораживать еду. Как Темина успела объяснить, самым шиком еды с планеты Нассам являются Сенарские головоноги из Сенарского бассейна. Английское написание передаёт это лучше - Seennaar Bassin. Темина вообще сказала, что азадийцы обожают тянущиеся гласные и слова с одиночными гласными из восточнославянских языков ей до сих пор непривычны и, по правде говоря, несколько неприятны.

Головоноги - слово придуманное людьми. "Голова" - круглое тельце, а "ноги" что-то среднее между присосками и щупальцами. Головоноги обитают на морских камнях и умудряются поглощать мелкие биологические частицы содержащиеся в морских течениях. Раньше головоногов легко поедали морские хищники, ведь головоноги практически беззащитны. Но потом азадийцы всех крупных хищников в океане истребили. Во-первых, затем, чтобы самими быть "царём зверей". Во-вторых, для максимального улова. Сегодня этих головоногов вылавливают столько, что местное потребление не превышает двадцати процентов, всё остальное идёт на экспорт.

Головоноги разогрелись ровно до того состояния, чтобы быть холодной закуской, настало время для выпивки. Естественно абсолютно наивно ожидать бордоскую или водочную бутылку - азадийское бухлишко скорее в горшочке, а не в бутылке. Крышка крепится к горшочку резиновым уплотнителем, Темина виртуозно его сняла и разлила жидкость по глиняным чашкам. Подняла свою, выпила, молча предлагая Славику сделать то же самое. И он тоже немного отпил... На что это похоже? Это похоже на абсент разведённый насыщенным сахарным сиропом. Да-да, тем самым абсентом, который в неразведённом виде пьют единицы. Пришёл черед головоногов - Темина раскусила одного, и Славику на секунду показалось, что он увидел тщательно охраняемый от людей секрет - острейшие трёхрядные фиолетовые зубы. Но вскоре он быстро об этом забыл и больше он этого никогда не вспомнит. Головоноги невероятно вкусны. А ещё как объяснила Темина их плоть действует как натуральный органический тоник. Мягкий и едва ли не моментально убирающий умственную усталость.

- Вячеслав, время по Гринвичу 23 часа и 55 минут. Вы можете сказать тост согласно вашим обычаями.
- Тост? Желаю, чтобы новый год был лучше предыдущего. Больше никакой стрельбы, никаких смертей. Чтобы все негодяи отвечали за содеянное сполна. И ваше здоровье, разумеется.
- Благодарю.


Темина ничего не сказала, что она не может болеть. Не может, за исключение того экзотического случая, что кто-то специально разработает боевой вирус точечно пробивающий азадийский иммунитет. В войну такое уже было - имперские спецподразделения иногда только так подавляли азадийское сопротивление. Темина о таком только слышала, но сама с таким не сталкивалась, так что она просто промолчит.

А Славик, выпив достаточно, понял что у него попросту отказали ноги! Мышцы ниже таза стали ватными и не слушаются совершенно! Но он думает, что это пройдёт. Не то, что думает - просто уверен. Ведь о всех негативных последствиях Темина его всегда предупреждает, так что он всё оставит так как есть. Оставит удивительный Новый год в тёплом доме окружённый полумраком и морозом без ветра. Оставит потому, что иногда всем надо помолчать.