Дальневосточный гектар

***

          Сегодня наш репортаж будет о том, как следует осваивать земли Дальнего Востока. И покажем мы это на конкретном примере, пусть этот пример и покажется несколько утрированным и отчасти мифологизированным. Мы узнаем, увидим и услышим, как простой уральский парень, бросив жену и детей (надолго ль, кто знает), переложив заботу о престарелых родителях на них самих (были на то резоны), плюнув на многочисленных друзей и уволившись с хорошо оплачиваемой работы, а заодно оставив на произвол судьбы дачный участок в СНТ (причем участок возделанный, где высажены, как полагается, плодовые деревья и ягодные кустарники, разбиты грядки и цветники, установлены три теплицы; на участке, кроме того, имелся двухэтажный дом из бруса с печным отоплением и верандой; в дом заведено электричество, сделан свежий ремонт, есть своя скважина с чистой водой и, что немаловажно,  организован полив) отправился практически с пустыми руками не в какие-нибудь теплые и хорошо обжитые места Краснодарского края, а на самый Дальний Восток, на такой дальний, что нарочно и не придумаешь: на Чукотку. Откликнувшись на смелую инициативу властей и став участником государственной программы «Дальневосточный гектар», герой нашего репортажа – Аякс Приамович – за два года неустанных трудов на дальневосточной ниве кое-чего добился и теперь может, смеем надеяться, поделиться с нами секретом своего успеха.
          – Аякс Приамович, расскажите нашим читателям, слушателям и зрителям, как вас угораздило обменять те скромные бытовые удобства, какие вы имели, на полное их отсутствие; обменять приемлемый для выращивания капусты и свеклы климат на климат суровый, чуть ли не арктический, где даже хрену, сельдерею и луку-слизуну сложно пробиться из вечно мерзлотной почвы, только если не вытягивать их оттуда клещами, как зуб, и не нагревать эту почву в течение дня и ночи паяльной лампой алладина. Я уже молчу про редиску и репу. Вам слово.
          – Тут дело вот в чем, уважаемый корреспондент, дорогие читатели, слушатели и зрители. Хотя, почему зрители? Нас разве будут смотреть по телику? Нас что, снимают?
          – Не волнуйтесь, Аякс Приамович. Несмотря на видимое отсутствие рядом с нами камеры, нас конечно же, снимают; нас снимают примерно так же, как могли бы снимать в помещении, где установлена скрытая камера, но где скрывать-то особо нечего, или там, где предупредительно висит табличка с надписью «Внимание! Ведется видеонаблюдение», а на самом деле никакого видеонаблюдения нет. Так что не шарьте глазами вокруг, обыскивая пространство на предмет наличия третьего глаза, вы у себя дома, вас снимают только мои очки со встроенной в них шпионской камерой. Ха-ха. Шутка.
          – Хм… Ну так вот. Сначала меня сильно покорил сам текст программы «Дальневосточный гектар». Вы знаете, это очень сильный текст, его стоило бы включить даже в школьную программу, он не лишен, знаете ли, некоторых литературных достоинств. Видите ли, я в свое время много читал разного рода книжной продукции, был подписан на серии многозначительных книг, ну, то есть, я хочу сказать, что кое в чем смыслю. Написан «Дальневосточный гектар», как вы знаете, стихами, а точнее – гекзаметром, как, например, та же Илиада. Программа мне так понравилась, что я решил заучить ее текст наизусть. И суть этой программы, ее зерно, отделенное от плевел, спустя месяцы зубрежки, нашло во мне ту благодатную почву, упав в которую, пробился вскоре на свет, вырос во весь свой рост и расцвел дальневосточный человек, человек, я бы сказал, нового типа, человек, готовый на все что угодно ради достижения чего бы то ни было. И этот человек я и есть.
          – Что именно вас покорило в программе, Аякс Приамович, ведь там, насколько я помню, нет никакого сюжета. Нет экспозиции, завязки, развития действия, кульминации. Или я ошибаюсь?
          – Всё там есть, дорогой мой корреспондент. Программа покорила меня своей живой образностью и поэтической вольностью, открытостью для интерпретации и т.д. Она предоставляла право, при соблюдении ряда условий, вместе с гектаром земли получить во временное пользование (а спустя энное количество лет – в собственность) троянского воина Гектора, механизированного и чипированного по последнему слову сельскохозяйственной и компьютерной техники, вместе со всеми его сорока девятью аналоговыми братьями и пятьюдесятью аналогичными сестрами, чтобы с их помощью приступить к возделыванию полученного гектара.
          – Какую цель вы поставили перед собой? Что вы хотели взрастить на выбранном вами участке?
          – Я начал возделывать гектар в 2016 году. Рука об руку с Гектором мы возделывали его. Тогда я думал лишь о том, как обзавестись хотя бы минимумом того, на что можно рассчитывать в этих суровых краях. Сами понимаете, тяжело жить там, где нет ни света, ни воды, ни дорог, ни человеческого тепла, ни пятого, ни десятого. Первое время было до того тяжело, что я дал распоряжение Гектору в три дня построить аэродром на моем участке и кустарный какой-нибудь аэроплан – чтобы свалить отсюда куда подальше, куда угодно, хоть на Дикий Запад, хоть в Северную Корею, лишь бы не на Крайний Север и лишь бы не оставаться здесь, на Дальнем Востоке. А к тому моменту, когда аэродром был почти готов, я уже немного пообвыкся, привык к здешней флоре и фауне и загорелся идеей выстроить на своих ста сотках свой личный космополитичный Дубай, такой, знаете ли, город в пустынной тундре на загляденье всему околотку. Мне удалось выбить субсидию и грант на строительство, взять кредит по беспрецедентно низкой ставке – 20% годовых (примеч. корреспондента: то, что при чтении этого репортажа глазам читателя могло показаться орфографическим знаком в виде короткой горизонтальной черточки перед цифрой 20, является вовсе не черточкой как таковой, то есть дефисом, а – знаком «минус»; принимая во внимание последнее, становится очевидным, что сверхвыгодная для участника программы ставка по кредиту – еще одна привлекательная черта «Дальневосточного гектара»). На полученные средства нам удалось соорудить на первых порах одну лишь бытовку, в которой спал я, а Гектор вместе с родственниками отдыхал неподалеку.  Всю основную работу по возделыванию и возведению того и этого (ну башни там всякие, аквапарки, фонтаны, теннисные площадки, сады, ипподромы, бассейны и проч.) взял на себя, конечно, шлемоблещущий (со всякими там проводками и детекторами в шлеме) Гектор, как самый энергоемкий и автономный продукт в нашем Чукотском округе. А упомянутые ранее братья и сестры его, числом сорок девять и пятьдесят соответственно, были, по сути, его ходячими батареями, от которых он подзаряжался, когда силы были на исходе и культиваторные руки его, ковшеподобная челюсть, пуленепробиваемая грудь  и краноподъемные ноги замирали в одном положении и не могли пошевелиться без новой порции энергии. Город рос прямо глазах, как грибы после дождичка. Однако не сильно радовала климатическая обстановка в нашем регионе, которая, по прогнозам дальневосточных оракулов, должна была измениться в лучшую сторону лет эдак лишь через тридцать. А пока этого не произошло, я решил, при содействии отважного Гектора, возвести на моем земельном участке плазменный метео-геодезический купол, который дал бы мне возможность в границах участка тонко настраивать и контролировать нужный мне температурный режим, влажность воздуха, выбирать по желанию тот или иной атмосферный фронт, климатический пояс, направление ветра, а заодно устанавливать нужные мне время года и время суток.
          – Как вам пришло такое в голову, Аякс Приамович?! Это же за гранью научной фантастики! Изменение климата по щелчку пальцев – хрустальная мечта всего алчущего перемен к лучшему человечества.
          – Знаю, знаю, уважаемый корреспондент, понимаю пантомиму вашего удивления и разделяю ее с вами, ибо и мне до сих пор не верится, что вот мы сидим тут с вами, точь-в-точь как какие-нибудь русские сибариты где-нибудь на туземном курорте, на веранде высочайшего в этих краях небоскреба, едим выращенные на открытом воздухе грезоподобные чукотские  дыни, вкушаем амброзию со вкусом чукотского лимона, пьем чукотский чай, жуем чукотские апельсины и виноград, балуемся свежим чукотским оранжадом. А там, за куполом, при сильно минусовой температуре, носятся, как угорелые, дикие песцы, манерничают, не чая простуд, моржи, привередничают и не торопятся зайти к нам на огонек северные олени и белые медведи… Эта идея с куполом, да и все прочие идеи, которые еще ждут своего воплощения, пришли мне в голову благодаря подтексту подпрограммы «Дальневосточный гектар», ее пошаговой инструкции, напечатанной невидимой типографской краской и оформленной в стиле гомерических песен. Там же, в программе, все написано, нужно только уметь читать между строк, за строками и дальше строк. Вот, цитирую фрагмент из Песни третьей:

В тундре коня отыщи, что зовется в местах сих троянским,
Упряжь сними с него всю, разбери на запчасти конягу,
Пусть он рассыплется в прах, пусть руиной у ног твоих ляжет,
Пусть обнажит все нутро, что послужит залогом Каркаса;
Из-под коня извлеки балки, ребер подпружные арки,
Легких железных оплот, машинерию всю и начинку,
И, воззрясь на чертеж, приложеньем идущий к Программе,
Сборку коня соверши на началах физических новых,
Дисков сегменты добавь (прилагаются также к Программе)
К сфере, готовой шатром, саркофагом накрыть твой участок;
В вакуум лишь погрузить остается сей купол – и тут же
Полный над климатом ты установишь контроль. Наконец-то
Сам будешь дождь вызывать, разгонять ненавистные тучи,
Снегом жонглировать, свет зажигать в небесах среди ночи,
Жар регулироваться так, чтобы не было как в преисподней.
Зевса не бойся озлить. Он не властен над Дальним Востоком.

          – Замечательный отрывок, Аякс Приамович. А не хотите ли вы поделиться с нашими читателями, слушателями и зрителями планами на будущее? Нет ли у вас желания расширить свои земельные владения, распространить свой проект по осваиванию Дальнего Востока еще дальше, за границы скромных пределов своего гектара. Гектара, что видится мне оазисом мира и процветания среди снежных белокровных ковров, стелющихся по округе лишайников и катящегося во все стороны света этаким моховиком регресса сфагнового мха?
          – Планы, конечно, есть. Но эти планы, к сожалению, не выходят за границы выделенного мне гектара и за пределы физических и вычислительных мощностей самого Гектора. Ведь согласно программе, на одного человека полагается только один гектар и один Гектор и Ко. Против закона не попрешь, уважаемый. Есть тут еще и такой момент. После того, как мне удалось успешно освоить свой дальневосточный гектар, на него тут же стали зариться все кому не лень: то чукчи по ночам (когда тут, внутри у меня, ясный день, фиеста) околачиваются возле купола, поколачивая своих жен, чьи лбы как бубны, то эскимосы всё вынюхивают, как попасть ко мне, жаждут переселиться из своих жилищ в мои роскошные апартаменты, чтобы в тепле, лежа в термах, вкушать, лизать эскимосок на палочке, то эвенам что-то от меня нужно, то даже губернатору Чукотского округа приспичило приземлиться на вертолетную площадку одного из моих небоскребов, чтобы подивиться растущим у меня на аллеях финиковым пальмам-де-мальоркам. Еще не дай бог какие-нибудь грубые ахейцы нагрянут из-за границы с многомиллионным китайским воинством. Возьмут в осаду мой гектар и будут терроризировать меня лет десять, стоять безвылазно на одном месте, пока задницы себе не отморозят или пока войско их не превратится в терракотовую армию орков и не ляжет костьми туда же, куда и мамонты. Я уже начинаю опасаться, что они разгадают секрет моего плазменного метео-геодезического купола, взломают его числовой код и получат власть над климатом. Боюсь, вдруг они смогут дистанционно настроить его так, что утром у меня тут будет под ;50 °C, как в Оймяконе, а днем не меньше +50 °C, как не знаю где. Мне придется тогда под давлением обстоятельств вернуться в свой городишко (к жене и детям, к престарелым родителям и брошенным друзьям, которых намеревался рано или поздно пригласить переехать ко мне на ПМЖ и поселить в один из ста пустующих до сих поре отелей), в свою двухкомнатную квартиру, на свои пять соток, вернуться с пустыми карманами и опустошенным сердцем.
          – А разве в программе «Дальневосточный гектар» не даны рекомендации, как защитить свой гектар от осады ахейцев или кого бы там ни было?
          – Программа дает уклончивый ответ на вопрос, что делать участнику программы, если освоение гектара окажется столь успешным, что автономное существование его в пределах освоенной им территории будет поставлено под угрозу внезапным вторжением непрошенных гостей извне, назойливым подсматриванием и завистливым любованием пришельцев из числа тех участников программы, кто потерпел фиаско в деле освоение дальневосточного гектара, кто не внимательно читал текст программы, не уловил суть и не по шагам следовал инструкции, где обо всем говорилось по порядку.
          – Аякс Приамович, а почему бы вам не впустить на свой гектар всех желающих?
          – А вы бы впустили в свой дом всех желающих, уважаемых корреспондент, принимая во внимание, что большинство так называемых «желающих» – это всего лишь другое название варваров? Нет уж, мой дом – моя крепость. Моя Троя. Мы с Гектором будем защищать свою землю, ибо каждая пядь нашего гектара щедро полита: с его стороны – искрами и машинным маслом, с моей – кровью и потом. А если нам суждено погибнуть от мечей и копий ахейцев, от руки половцев и печенегов, стрел скифов и монголо-татар, то пропади все пропадом, гори ясным огнем этот гектар и все, что на нем, полыхай оно ярким пламенем. Чтоб никакой будущий Шлиман ничего из того, что называют кладом Приама, не нашел тут, копаясь в строительном мусоре: ни медный распределительный щит Ахилла, ни газовый котел «Гефест», ни кованую пивную бутылку из золота, ни пачку самозатачивающихся лезвий «Нева» (из кованого серебра), ни копии наконечников копий на листовом железе формата А3, ни полный вина Кубок Стэнли, ни железобетонные венчальные кольца, ни прочие драгоценности из ларца Елены (а может, из ящика Пандоры), пароль к которому знает один Гомер (а может быть, Гесиод?).

***