Ч. 2 Красавица Одесса во вражеском огне

Предыдущая страница   http://proza.ru/2026/05/22/834

Корабли бригады, которой командовал  С.Г. Горшков, в первые дни после начала войны занимались постановкой минных заграждений для охраны Севастополя.
 
С 23 июня по 21 июля только надводными кораблями выставили 7500 мин и 1378 минных защитников на подходах к Севастополю, Одессе, в Керченском проливе, на подходе к Новороссийску, Туапсе и Батуми.

Противник тоже устанавливал свои донные электромагнитные мины, которые сбрасывал с самолётов. Эти мины держали весь флот в напряжении. Такое оружие ещё не встречалось.

С риском для жизни флотские минёры пытались разгадать их секрет. О драматических событиях, связанных с работой минёров, поставлен фильм «Аллегро с огнём».
 
К этой работе подключились будущие академики И.В. Курчатов и А.П. Александров. Они создали на Севастопольском судоремонтном заводе первые тралы для уничтожения мин подобного типа.

На минах противника подорвались лидер «Москва», эсминец «Быстрый» и плавучий кран, что произвело большое впечатление на флотское командование.

Страх репрессий за потерю больших кораблей всё время довлел над черноморскими адмиралами.

Они знали о расстреле командования Западного фронта, репрессированы были и семьи военачальников. После смерти Сталина всех генералов реабилитировали.
 
Командиры  не страшились погибнуть в бою, боялись не врага, а необоснованных репрессий, быть неоправданно ошельмованными, и это сковывало их инициативу, самостоятельность в принятии решений.

Опасаясь держать крупные корабли в Севастополе, Военный совет флота принял решение перевести их в Новороссийск.

После войны из трофейных документов стало известно, что немецкие бомбардировщики с 22 июня по 4 июля 1941 года выставили в Севастопольских бухтах и на внешнем рейде главной базы Черноморского флота 120 неконтактных мин.

Как это ни печально, основные потери Черноморский флот понёс от подрыва на собственных минах, а не на минах противника.

Но Н. Г. Кузнецов и после войны считал, что минные заграждения были выставлены правильно и своевременно. С.Г. Горшков в своих мемуарах поддержал бывшего наркома ВМФ.

На советских минах подорвались и затонули транспорты «Ленин», «Кола», шхуны «Ленин», «Дзыпша», сторожевой катер СКА№0114, а транспорт «Десна» получил тяжёлые повреждения.

Потери этих судов сопровождались большой гибелью людей. Почему так произошло –отдельная тема.

Разведка, флотская и агентурная, представляла совершенно недостоверные сведения, будто работала на врага. На основании её донесений вице-адмирал Октябрьский доложил наркому ВМФ Кузнецову:

«Сейчас точно установлено, что на Черноморском театре у наших военно-морских баз работает 10-12 подводных лодок».

А тот, в свою очередь, - Государственному комитету обороны: «порт Варна используется для базирования 10-12 немецких подводных лодок, действующих у наших берегов».

На самом деле у противника имелась одна румынская подводная лодка «Дельфинул», которая в течение первого года войны только однажды вышла в море на десять суток, вернулась ни с чем и продолжала находиться  в базе.
   
Флотская  разведка убеждала командование, что противник готовит крупные морские и воздушные десанты. На основе её докладов распылялись силы по всему побережью в ожидании высадок фантастических немецких  десантов.

По мнению многих военно-морских историков, командование Черноморского флота также значительно преувеличивало силы и возможности вражеской авиации.

На суше обстановка складывалась в пользу противника. Немецко-румынские войска в августе 1941 года окружили Одессу с суши. Для её защиты в помощь армейским частям отправили с кораблей моряков.
 
В августе из Новороссийска в Одессу для поддержки направили корабли бригады, которыми командовал С.Г. Горшков: крейсеры «Червона Украина», «Красный Крым», «Красный Кавказ», а также лидеры эсминцев «Ташкент» и «Харьков».
 
На флагманском корабле находился заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Гордей Иванович Левченко. Прибывшие в Одессу корабли своей огневой поддержкой оказали большую помощь оборонявшимся войскам.

Обороной Одессы руководил бывший командир военно-морской базы контр-адмирал Гавриил Васильевич Жуков. Ему подчинили армейское командование.

В середине сентября 1941 года немцы начали новое наступление на город. Гитлеровские войска уже подходили к Крыму. Положение сложилось крайне тяжёлое. 15 сентября из Москвы поступила телеграмма Сталина:
 
«Командующему Черноморским флотом. Передайте просьбу Ставки бойцам и командирам, защищающим Одессу, продержаться 6-7 дней, в течение которых они получат помощь авиацией и вооружённым пополнением».

Из Новороссийска в Одессу на транспортных судах и на крейсерах бригады С.Г. Горшкова перебросили 157-ю стрелковую дивизию под командованием полковника Дмитрия Ивановича Томилина.

Самыми опасными для города и порта были обстрелы противником с восточного направления.
 
Оценив обстановку, командующий эскадрой контр-адмирал Лев Анатольевич Владимирский, Г. В. Жуков и С.Г. Горшков обратились к командующему флотом вице-адмиралу Октябрьскому с предложением высадить десант в тылу вражеских войск, чтобы отодвинуть от города кольцо блокады и уничтожить батареи, обстреливающие порт.
 
Вице-адмирал Октябрьский решение не принял, но обещал «подумать и посоветоваться с кем надо».

Сергей Георгиевич писал: «В тот период мы безоговорочно верили И.В. Сталину – и это сплачивало нас. Мы воспринимали его доводы о причинах поражения Красной Армии летом 1941 года как аксиому.

Мы повторяли личному составу, нисколько не сомневаясь, версию о вероломном нападении фашистской Германии, о временном военно-техническом превосходстве вермахта над Красной Армией,
 
об использовании Германией всего военно-экономического потенциала захваченных ею или зависимых от неё стран, об отмобилизованности вермахта и о владении им опытом войны.

Все эти причины нам казались бесспорными. Это уже позже появились новые документы и факты, проливающие истинный свет на причины поражений нашей армии».

С.Г. Горшков упомянул, но, к сожалению, ничего не написал в своих мемуарах об истинных причинах поражения нашей армии на начальном этапе войны.
 
Сейчас история в очередной раз переписывается. Государство законодательно определяет, какое мнение является  «правильным», а какое – «неправильным».
 
За многие «неправильные» высказывания теперь следуют различные наказания, от денежных штрафов до тюремного заключения.

Немного отвлекусь. Недавно я читал воспоминания Фёдора Ивановича Шаляпина. Многие его мысли были для меня созвучны.

Знаменитый певец и актёр написал:
 
«Если из первой моей поездки за границу я вернулся в Петербург с некоторой надеждой когда-нибудь  вырваться на волю, то из второй я вернулся домой с твёрдым намерением осуществить эту мечту.

Я убедился, что за границей я могу жить более спокойно, более независимо, не отдавая никому ни в чём никаких отчётов, не спрашивая, как ученик приготовительного класса, можно ли выйти или нельзя…».

Сейчас приходится заниматься самоцензурой, чтобы не подводить ни себя, ни сайт, который мне нравится тем, что здесь я виртуально познакомился и  подружился со многими умными людьми.

Но вернёмся к теме рассказа. В середине сентября Л.А. Владимирского и С.Г. Горшкова вызвал начальник штаба флота контр-адмирал Иван Дмитриевич Елисеев. Он сообщил, что их предложение приято.

Видимо, вице-адмирал Октябрьский переговорил с «кем надо».

Продолжение следует