Страшный детский секрет

Я был обычным ребенком, а это значит — вечно голодным до приключений. Мне запрещали всё: лазить по стройкам, трогать спички, дружить с «теми мальчиками». Запрещали даже кошек. «Только грязь и лишай в дом принесешь», — говорили они.

Но мое сердце разрывалось каждый раз, когда я видел их на улице: худые, облезлые, с глазами-плошками, полными холода. И я начал тайком носить им еду.

Сначала одного котенка. Потом троих. Потом — целую банду, которая ждала меня после школы у старого барака. Я покупал им дешевый корм на карманные деньги, но их становилось всё больше. Они терлись о мои ноги, мурчали, смотрели на меня так, будто я был их единственным богом. И я не мог их предать.

Денег не хватало. И тогда я сделал то, о чем не жалею до сих пор: я начал воровать. Мелочь из чужой куртки, пару сотен из папиного кошелька, и просто еду в магазине. Мне было стыдно, но, глядя в эти голодные глаза, я понимал — я не остановлюсь.

Меня поймал брат.

Он застал меня, когда я дрожащими руками прятал пачку корма за пазуху. Я думал, мне конец. Что он сдаст меня родителям, и меня запрут дома навсегда. Но он просто посмотрел на меня странным, взрослым взглядом.

— Показывай своих, — сказал он.

И я показал.

Барак, драные одеяла, картонные домики, десяток кошачьих глаз, горящих в темноте. Брат не сказал ни слова. Он просто купил еще две пачки корма, присел на корточки и, как завороженный, смотрел, как кошки трутся о его руки, подставляя животы.

Впервые за долгое время я увидел его улыбку. Настоящую. Не дежурную.

Через неделю он нашел пустующую подсобку у своего друга. Через месяц к нам присоединились еще двое ребят из его компании друзей. Мы приносили еду, старые пледы, искали хозяев в интернете.

Взрослые сначала косились. А потом сами начали забирать этих «лишайных тварей» домой.

Тот барак снесли через год. Но до сих пор, когда я вижу на улице упитанного, лоснящегося кота, я улыбаюсь и думаю: «Вот так. Маленький бунт. Много мурчания. И ни одной капли сожаления».