По волнам памяти. Ералаш для взрослых 2. Истор. 16

         К нам в цех устроился слесарем Павел Патрикеев – здоровяк еще тот. Ростом чуть ли не с версту, крупная стать, как у Ильи Муромца  и кулаки, что с твою детскую головушку. Было видно,  Бог силушкой его не обидел. Зато, чтобы не пугать других внушительной фигурой, решил компенсировать это ангельским характером.
 
        Покладистый и добрый, доверчивый и, что самое удивительное, общительный и свойский до невозможности. Ни дня без улыбки: вот такой девиз по жизни был у этого парня! И он, кажется, просто не знал, что такое  уныние!

       Поэтому не случайно группа №5 ЦВК приняла его на «Ура»! К тому же он хорошо знал дело и компрессоры как свои пять пальцев, поэтому быстро влился в трудовой коллектив.

        Бригады слесарей, а всего их в цеху было восемь или десять, сейчас просто забыл, –  дружны были не только на рабочих своих объектах или в мастерской за столом, где стучали в домино, забивая козла. 

         И также раз в неделю шли дружно, по-товарищески, как пионеры, взявшись за руки, а кто-то просто рядом плечом к плечу, когда  одним строем направлялись в Красный уголок цеха, чтобы  успеть занять места и с увлечением послушать меня.

         Там я им буду заливисто и со знанием дела  проводить оперативные совещания, курсы повышения квалификации или читать политинформации и др.!  Одним словом, я был не только мастер на все руки, что безусловно, но еще и очень боек на язык!

        Но, как известно  жизнь состоит не только из рабочих забот, помимо труда в ней есть место и другим радостям. Того свободного общения, которое я им предоставлял в этом «культурном» месте  было уже как показала жизнь – явно недостаточно, хотя бы только потому, что надо было сперва все переваривать в себе, разложить по полочкам и уяснить самое главное, что им в дальнейшем может пригодиться! И понятное дело здесь без самоподготовки ни как нельзя обойтись!

        А почему я назвал Красный уголок именно «культурным» местом? Да потому что наш матерый секретарь партийной организации положила на меня глаз, как я только устроился молодым в цех, и посчитала что я именно тот, кому можно доверить чтение цикла лекций о русских и зарубежных художниках, поэтах и писателях.

      Вот уж чего-чего, а я этого абсолютно не ожидал, а родной и единственно правильной партии оказывается, –  до всего было дело! И большевики-ленинцы еще со времен Октябрьской революции занялись воспитанием нового человека и важную роль в этом играли  литература и искусство!

       У меня в доме  как раз кстати оказалась:  книга об известных творческих людях – деятелях мировой культуры и их произведениях. Славу Богу материал для лекций был и только ждал радостного  случая, когда возьму его в руки!
 
      Я, конечно, ни разу в жизни не бывал на балете или опере, но пересказывал эти творения на своих лекциях живо и увлекательно. Да так, ярко, что у рабочих невольно наворачивались слезы или глаза наполнялись  радостью в зависимости от хода сюжета шедевра. А я все шпарил и шпарил своими словами и на свой лад, редко заглядывая в  книгу.
 
       И вносил порой  собственные интерпретации в эти театральные постановки. И моим смелым трактовкам позавидовали бы сами авторы этих замечательных шедевров или наоборот: кончили бы разом и дело с концом! Ну и ладно тогда: одно спасло от самосуда, что жили в разных эпохах, а так  двум смертям не бывать, а одной не миновать!
 
      Хоть я и не великий, но тоже не пальцем деланный: кое-что значу, раз мне доверила проводить лекции – сама парторг цеха. Стало быть, мне и карты в руки, коли представлена полная свобода действий  – как хочу, так и заверну:  риск благородное дело – лишь бы не выйти за пределы партийной этики, а авторство уже дело  десятое. А по-другому и быть просто не могло!

      Я хоть и ответственный товарищ, но, не до такой же степени, чтобы брать на себя слишком много ответственности. С меня, как с гуся вода! Если что-то  пойдет не так, пусть сами потом разбираются – и все дела! Партия сказала –  надо, комсомол ответил  – есть!  И я взял под козырек, как учили в те времена!

       Иногда даже сам терялся в догадках, где тут, правда, а где мой вымысел? Главное было складно говорено, и видел по лицам людей полный восторг и сопереживание , а потому на лекциях  меня и несло прямо как Остапа Бендера!
 
     А че –  не комментировать же гениальные труды творений известных авторов скупо и серо, чаять не  футбольные  матчи, которые смотрят по телевизору! Тут вам не игроки, а свои персонажи с интригами, тайными мотивами и пр.!
       
    Ладно, рабочие, что у них там на душе твориться – пусть сами разбираются, а моя хата с краю!  Это, в конце концов, их дело, а мое –  продвинуть культуру в массы, что я с честью и достойно делал!

       Но  вот мне и самому иногда казалось,   что я чуть ли не стал известным балеруном или настоящим оперный певцом на сцене.

    И будто я уже не –  я, а восходящая звезда балета Большого театра или сейчас как  выведу арию, да такую, что весь зал замрет и ахнет от восторга, как на  премьере в  Ла Скала и стены содрогнуться в обоих зданиях от бурных оваций и аплодисментов зрителей!  Ну, так или иначе, а мечтать не вредно!

         И лучше тогда  продолжу, а то еще и до середины истории не добрался!
 
        Хвала Всевышнему закончилось дурное правление эпохи Горбачева и в магазинах, где недавно было  хоть шаром покати, теперь полки заполнились товаром, а кое-где  ломились от изобилия!  Прилавки были заполнены самой разной продукцией.

         И мало-помалу, глядя на ИТР рабочие тоже стали собираться вместе. И дали название этим встречам – «погребки». Почему таким словом, да потому что первая «презентация» прошла на фоне погребов, в которых население бережно хранила овощи, заготовленные на зиму.
 
       Тогда в каждом жилом районе их было предостаточно,  просто жизненные обстоятельства  были таковыми. Люди еще по старинке делали запасы и считали, что так выгоднее и дешевле! Одним словом: не до жиру – быть бы живу, и лишь бы свести концы с концами и все тут!

        Конечно, кентовались на «погребках»  только те, которые по велению сердца и образу жизни были способны  стать кентом! А быть им означало не просто следовать принципам, а дышать ими, сохраняя верность дружеским идеалам.

       Вот и собирались по разным случаям! Таким, как например: обсудить будет ли ремонтироваться сцена Парижской оперы в этом году или ее ждет перенос на более поздний срок или как улучшить свои производственные показатели на работе, обмыть товарищу день  рождения или уход кого-то из ребят  в отпуск –  это же святое дело!

         Собирались, конечно, не только по радостным событиям. Бывало, сидели и горевали, если когда лишали премии кого-то одного или всю бригаду разом! Такое тоже бывало – работа есть работа, тут не забалуешь, даже если ты хоть сам кот в сапогах!
 
      Да всех случаев сейчас и не перечесть, как говориться:  был бы  человек  хороший, а статья как  наказать найдется!  Или просто так с устатку от тяжелой трудовой недели, если других веских причин не было!  Короче, лучшего места для самоподготовки было не найти!

      И на «погребки» ребята стали все чаще зазывать с собой и Олега Сергеевича. Да вы с ним уже стали знакомы по предыдыщем историям! И вот  первый блин  в компании как оказался для него комом.

       Все нормальные мужики стоят и держат в одной руки бутерброд, в другой водку и готовятся смачно выпить и закусить,  а он вдруг неожиданно в обе руки взял бутерброды и был в замешательстве, когда посмотрел на ребят, и осознал – третьей руки у него нет, что б взять стопку, а у тех от удивления  тоже на лоб глаза полезли – такое видели впервые.

         И тогда Сашка Митягин сказал ему под смех и шутки остальных:
        – Ты  один бутерброд,  Олег Сергеевич отложи покудова, а то, как пить будешь, мы же сюда не жрать пришли!

       Нужно сказать, что он в силу определенных причин, – просто не буду объяснять каких, но для ясности скажу: парень был  несколько странноват и поначалу жутко застенчивый. А такие, как известно,  по теории Дарвина  звезды с небес не хватают!

       Но ведь он член трудового коллектива, за плечами уже более десятка лет  совместной работы – «куды» же его девать?  Попривыкли друг к другу  и прошло то время, когда ребята отказывались идти с ним вместе работать.

      А ныне наступили совсем другие времена рабочие кадры повсеместно на предприятиях безжалостно сокращали.  И теперь руки каждого были важны.  Сейчас всякая  трудовая единица, как никогда была на особом счету, в почете и к месту!
         
        Он не спешил обзавестись семьей так и жил до сих пор бобылем со своими родителями. Ребята, конечно, подтрунивали над ним,  а он поначалу стойко переносил их шутки, даже обижено уходил,  но со временем все изменилось.

      И вот он уже  из застенчивого юноши с годами   превратился в мужчину зрелого возраста способного  иногда показать  кому и когда следует  острые зубки, что б не доставали. И уже был не прежним наивным щенком, а в глазах нет-нет да мелькнёт тот самый холодный блеск, от которого у обидчика сразу пропадает желание совать нос не в свои дела.
 
       На «погребках» ребята вели себя, ну совсем как раскрепощенный народ – балагурили, подначивали друг друга с единственной целью – все, хоть как-то будет веселее за рюмкой водки, если конечно не было серьезной темы для разговора, тогда другое дело.

        Понятное дело, поддразнивание или подзуживание было безобидными, иначе можно таких «дров» наломать, что мало не покажется никому. Если что не так, то можно  сразу  по сопатке или даже хребту огрести.

    Характер-то у всех разный, народ горячей – даром, что все в цехе пароснабжения работают, да еще и градус, когда принят на грудь. И надо постараться не переступить  было тонкую грань, что б случайно не обидеть и не задеть человека.
 
         Ну, точно как ту грань, за которую я опасался, когда интерпретировал  в своем собственном изложении произведения великих мастеров искусств, читая им лекции по линии парткома.

        Нет, не зря я еще ребятам вдалбливал в Красном уголке: народную перефразировку третьего закона Ньютона о противодействии: на каждую силу есть своя противосила.  А если сказать проще: на всякую хитрую задницу есть свой винт, пусть опасаются и ведут себя снисходительнее и приличнее друг к другу!
         
          Но бывали, однако,  такие моменты – их никто не ожидал, когда Олег Сергеевич, почувствовав в себе прилив  сорокоградустных сил,  набрасывался на Пашку Патрикеева.   И почем зря молотил его руками.   

   Но к счастью ребята, смеясь, делали вид, что заступаются за него и не позволяли разбушевавшемуся маленькому забияке разбить того наголову или разорвать  как тузик грелку! Однако только разодаривали Олега!  И он с новой силой набрасовался на здоровяка и когда тот просто «замертво» падал в снег – он отставал и прекращал победоносные налеты!

          Как-то раз вечером Сашка  Митягин  о чем-то весело шушукался  с Олегом Крашенинниковым, когда  ехали вместе в вахтовом автобусе домой после работы. Не секрет, что среди нас хохмачей хватало!   И как результат  Павлу Патрикееву на следующий день сильно не повезло!

            До начала обеда оставалось 15-20 минут и все рабочие  с объектов подтягивались в цех. А Олег Сергеевич сегодня работал  здесь и помогал кладовщице, наводить порядок в складских помещениях.
 
         Наконец среди остальных  появился в мастерской  ничего не подозревающий  Пашка Патрикеев. Вот на нем Крашенинников  остановил свой взгляд и быстрым шагом подошел к нему.
 
        Как известно, Павел был крупным малым, ростом чуть ли не с каланчу, с округлым животом, широк в плечах и с большой головой  на бычьей шее и сильными руками. О таких говорят: да еще тот бугай: точно пятаки пальцами согнет или быка одним ударом зашибет!

         А Олег Сергеевич уступал Патрикееву буквально во всем: и по росту и по весу, а значит, и по силе. Ну, куда ему против Пашки! Хоть и было ему уже под все тридцать, а выглядел все равно как мальчишка-десятиклассник.

   Да что там говорить, когда юношеская внешность и его поведение было как у того еще подростка, хотя  по возрасту он был даже старше Пашки.

            Напоминаю: чисто внешне Крашенниников  был полной противоположностью Патрикееву, не отличался широкой костью, а, напротив, был узкоплечим, худощавым  и маленького роста. Про таких говорят – от горшка два вершка.  Да и сама голова по размеру была небольшой, но зато сидела как вкопанная  на его жилистой шее.

         Вот какие преимущества у них были относительно друг друга – судите сами!
      
    Но, тем не менее, он смело, да еще как бывалый моряк, вразвалочку подошел к Пашке, поздоровался, будто утром не виделись, спросил о том, о сем, а главное – о настроении.
         Тот сдержано ответил, вытирая руки рабочей салфеткой:
         – Спасибо и тебе не хворать!

         Тогда  Олег Сергеевич вдруг ни с того ни сего  предложил провести  между ними поединок, до начала обеда время еще есть!  И рассказал, что за поединок,  где главным «орудиём»  будут, самые что ни на есть обыкновенные столовые ложки. Вот ими и надо проявить свои лучшие бойцовые качества.
 
        Все просто – проще пареной репы: они должны взять в зубы ложки и поочередно наносить удары ими друг дружке по голове. При этом, тот кому будет наноситься удар, должен опустить голову,  чуть согнуться и податься немного  вперед и   подставить свой затылок под удар.

        Победит тот, кто сильнее и больнее будет по нему стучать ложкой.
       
        Молча выслушав, Патрикеев презрительно осмотрел с головы до ног Крашенинникова с высоты своего роста и потом высокомерно с  ехидцей заявил:
         – Ты чего, совсем Олег Сергеевич рехнулся? Не иначе когда соляркой пожар тушил  или тебе просто головы своей  не жалко? Посмотри  на меня и себя. Так что, гуляй лучше «Вася»,  а то вся твоя башка будет одной шишкой. И кепку, потом замучаешься одевать, не налезет!

         И потом чуть погодя, продолжил:
          –  Верно, тебе говорю, что родная мать с отцом  тебя не узнают: заохают-заахают и  нажалуются начальнику цеха или даже самому директору завода, а может и выше, до министра дойдут:  что мол, такого красавца на заводе не уберегли и вся голова вон в шишках! А цеху такие претензии ни к чему.
 
          Так что отвянь и еще раз тебе говорю, дорогой товарищ: катись колбаской  по малой Спасской. Очень даже тебя уважительно прошу, уйди, пожалуйста, Христа ради отсюда, не доводи до греха!

           К их разговору стали прислушиваться, кто находился рядом и сидел за столом в ожидании обеда. Некоторые, сердобольные даже начали сразу отговаривать Олег Сергеевича от этой затеи. Ведь они видели, за кем будет явный  выигрыш!  Но Крашенинников упрямо настаивал на поединке.

          Раз он сам так желает большинство склонилось, чтобы поединок состоялся: а что, за просмотр, как будут биться ложками, денег не берут! И где еще и когда увидишь такое?

          Понятное дело, все понимали, что держа ложку в зубах, сильного удара не получится и причинение нестерпимой боли не последует. Поэтому обещанных шишек на голове Олега никто не ожидал, знали наперед, что их просто не будет. А раз так – тогда пусть колошматят друг друга, если так им охота.
 
          Все хоть какое-то развлечение! Да и забавно будет и потешиться лишний раз можно: жизнь ведь редко когда бывает сплошной комедией, а здесь есть верный шанс вдоволь посмеяться! А что еще надо трудовому народу в рабочее время?

        Последнее слово оставалось за бугаем – Пашкой. И тот нехотя под нажимом дал свое согласие. Надо ж как-то повеселить народ! И вот они взяли каждый свою ложку, сели на скамью друг против друга, и состязание – под крики, смех и улюлюканье началось.
 
         А народ между собой начал уже делать ставки на победителя. На кон выставлялись сигареты А что их выставлять, когда и так все ясно: тут и к гадалке ходить не надо.

     Преобладающим большинством – все поставили  на Павла Патрикеева.     Он вон, какой бугай, весь упитанный, что против него маленький и худющий  Олег Сергеевич? Он легко перешибет его одной  своей соплей! Смех, да и только!

         Однако на спичках разыграли, кто будет бить первым. Выпало, что Патрикееву. И Крашенинникову пришлось подставить под смех окружающих свою буйную головушку. При этом некоторые советовали ему, и даже настоятельно требовали из жалости, надеть на голову монтажную каску.
 
          А Пашка ходил петухом только ухмылялся во все стороны в предвкушении своей победы, играя в основном на зрителей, и не обращал никакого внимания на своего слабого соперника.  Ну, что может сказать еще слон моське, ведь предупреждение было, а моська и слушать не хочет и продолжает нарываться.
 
         Для начала  Пашка решил провести, как говорится, только слабую разведку боем и ударил лениво и только слегка, несильно, зная наперед, что Олег Сергеевич полностью обречен и вскоре признает свое поражение и попросит пощады.

      «Ну не убивать же его на самом деле такого маленького, да еще и с первого раза, может, пусть пока подрастет и одумается!»

        И с этими мыслями он несколько раз легонько опустил ложку на его голову.
         
      Получить такой мягкий удар Олег Сергеевич не ожидал. Поднял голову и, посмотрев в глаза, державшего в зубах ложку Павла, удивленно улыбнулся и чуть ли не с издевкой ему сказал:

         – Что-то кажется мне, кто-то из нас тут каши мало ел. Ребята, а что это был за комариный удар? Не уж-то от нашего бугая? Тьфу, да я тысячу таких  выдержу. А тебя, Пашка, предупреждаю: не жалей и бей что есть силы. Мне поддавки твои не нужны!  Вот примерно так, как я тебе сейчас врежу, давай нагибайся!

        И взял решительно ложку в зубы, показывая всем своим видом, что сейчас нанесет сокрушительный ответный удар. А Патрикеев только посмеялся и наклонил свою могучую голову. Он знал, что никакого сильного удара не последует, ну что взять с худосочного?  И выполняя законное требование, Пашка опустив голову, наклонился вперед.

         Тут быстро к Патрикееву, точнее к его голове, подошел Сашка Митягин, который собственно и подговорил Олега Сергеевича на это дело, показал ребятам ложку в своих руках и, приложив палец ко рту, мол, молчите все – хлестко нанес удар. 

          Ребята, конечно, опешили от такой наглости, но быстро сориентировались, промолчали, едва сдерживая смех.  Настроились подыграть и смотреть, что дальше будет –  это же в их интересах! Все теперь поголовно стали увлечены, ведь  дело надо довести до конца.

      «Ничего себе, вот как малый дает» – успел подумать Патрикеев, быстро поднял голову и увидел близко перед собой сидящего Крашенинникова с ложкой в зубах. И непроизвольно своей могучей рукой провел по ушибленному месту. Вокруг разноголосый гул только нарастал! И уже сердобольные остряки советовали Пашке в следующий раз тоже надеть монтажную каску.
 
       А теперь право бить перешло опять к нему. И Павел про себя подумал:
        «Извини, Олег Сергеевич, сейчас я тебе врежу по первое число, всё  шутки в сторону!»

        Изловчился и изо всех своих «зубастых» сил врезал  ему, да так что даже ложка выскочила изо рта! Ну, разве можно таким способом нанести сокрушительный удар?  Конечно, нет! Все понимали, кроме, похоже,  самого Патрикеева.

       И народ опять принялся зубоскалить: он всегда так делает, когда его симпатии на стороне слабых!
         
        А Крашенинникову все нипочем, он даже не поморщился. И сам уже был готов нанести решительный ответный удар.

           И на этот раз Сашка Митягин тоже под шумный  хохот опять нанес сильный удар. Да такой силы, что у Пашки действительно глаза чуть ли не полезли на лоб. Он невольно вскрикнул и начал растирать место удара.
 
       И под громкие аплодисменты посыпались рукопожатия  и поздравления Олегу Сергеевичу Крашенинникову. Рабочий класс безоговорочную победу в этом поединке присудил ему.

        И для вящей убедительности мужики начали качать, несколько раз подбросив его вверх, на глазах поверженного и униженного  Пашки Патрикеева.

         А тот стоял один-одинёшенький,  полностью растерянный и озабоченный только вопросом, как такое могло произойти? И смущенно  смотрел и слушал  оглушительное чествование победителя.

        Он, похоже, до сих пор не осознал, что стал жертвой хорошо продуманного розыгрыша!

        Что ж, и такое бывает, когда даже слона можно ошеломить одним громким звуком, который сейчас раскатисто стоял в мастерской, а Пашка как раз и напоминал того самого слона, который сейчас даже мухи не обидет, не говоря уже о Моське, от которой ему хотелось сейчас только спрятаться и не слышать ее дурацкого лая!

      И все же мимолетно  про себя уважительно успел подумать об Олеге Сергеевиче: ничего себе, – какой маленький, да удаленький!

        Насмеявшись вдоволь, мужики постепенно успокоились, расселись на лавки и опять занялись своим привычным делом – играть в домино. Время обеденного перерыва наступило.