Мои вечные споры с Отцом

[1]

Красноярск, 2016 год, запрет о.Петра Боева. До сегодняшнего дня я думала, что имею непосредственное отношение к событиям тех лет, но на 7м годе что-то во мне перещелкнулось, Бог перещелкнул. В том 2016 я много думала о себе, о том как выгляжу, и не видела что за человек рядом; и как это - быть запрещённым священником и продолжать трудиться для Бога.
Начало запрета - это время, когда все авторитеты были сняты. Анафема в марте 2017 окончательно развязала всем нам руки и фактически слушать о.Петра было чем-то странным, но реалии были таковы, что бежать было некуда. О.Пётр начал говорить строго и даже где-то авторитарно.
С одной стороны, я чувствовала, что строгость - это правильно, только так и возможно в тех условиях, в которых мы все оказались, но, с другой стороны, быть в послушании мне абсолютно не нравилось. Я спорила и доказывала, что имею право на свою точку зрения. Сейчас я нахожусь в ситуации, где не все зависит от меня, и то, чего я так хотела в конце 2016: поговорить, обсудить, вместе принять решение, - сегодня меня убивает.
Теперь я, как будто, понимаю для чего тогда нужна была строгость. По-другому ту кромешную тьму, что опустилась на всех нас с запретом о.Петра, было просто не пройти. Многие из нас не смогли и отошли от Бога, а я каким-то чудом ухватилась за эту строгость, которой внутренне симпатизировала, хоть и сопротивлялась.

[2]

Весна 2015 года. о. Пётр скажет, что все мы - первый набор оглашения, должны поехать поступать в православный колледж. Я негодовала: «Зачем мне это нужно? У меня есть семья, профессия, планы в конце концов, что устроили?»
Спустя 6 лет, о.Пётр скажет, что с нашим поступлением в Москву согласен не был, в планах было открывать учебное заведение в рамках Красноярска, но он уступил дьякону, младшему по сану. Эта новость подорвёт меня ещё раз. Это будет мне искушением, снова внутри меня будет спор: почему отче согласился на то, с чем согласен не был?
Только сейчас, приступив писать этот текст, я спросила себя: «А чего это все могло стоить о.Петру? Почему нам всем нужно было поехать и отучиться?» Это ведь колоссальная ответственность. Мне всегда проще обвинить, никак не могу вырасти и увидеть для чего Господь делает так, а не иначе.
Я пишу все это, чтобы в первую очередь сковырнуть себя. И вот что хочу сама себе сказать. Возможно, именно эта ситуации помогла мне сесть за парту урока под названием «Смирение».

[3]

Первый выпуск передачи «Камни» вышел в декабре 2016 года. Это было время, когда в храме уже не звучала проповедь о.Петра, он переживал о пастве.
В конце ноября я подошла к нему и спросила, чем могу помочь. Это было ответом на его вопрошания к Богу. Так появилась передача «Камни», позже отче скажет, что он делал ее ради одного человека - меня.
Когда просмотров было немного и я расстраивалась, отче говорил, что, возможно, время Камней настанет лет через 25. Это придавало сил. В апреле 2022 года о.Пётр попросил удалить передачу со всех площадок, компьютера и телефона.
Это сегодня «Камни» для меня шлюпка, которая помогла проплыть через первые годы запрета. Но оборачиваясь назад, я вижу только бесконечные споры с о.Петром. С одной стороны я понимала, что Слово нужно в первую очередь мне, а с другой стороны - послуш;ться было ой как непросто. Постоянно хотелось и до сих пор хочется своего. С этим своеволием я и хочу разобраться через эти тексты.

[4]

Осень, 2014 год, впереди новые группы оглашения, отцам нужны помощники. Начали проскальзывать шутки о том, что есть слабые и сильные. О.Пётр отреагировал моментально: «меняемся!»
Те, кого оглашал о.Пётр пойдут помогать к о.Иоанну и наоборот. Мой супруг Юрий в помощь к о.Иоанну, я останусь у о.Петра, потому что была поручителем в группе протестантов.
Я возмущалась, потому что случилась заминка. Тот, кто должен был придти к о.Петру пришёл не сразу, я надеялась, что можно будет все вернуть и нам вместе с мужем трудиться. Но так не случится, я затаю обиду, а позже, когда пути отцов разойдутся, обвиню о.Петра в том, что он отпустил Юрия.
Мне понадобится почти 10 лет, чтобы понять, что не только своих духовных детей, но и свою супругу отче доверил о.Иоанну. Я же до сих пор продолжаю спорить и не соглашаться с промыслом Бога. Отче как-то сказал, что если Господь не забирает у человека свободу, как тогда может он? Не нужно бояться того, что человек ошибётся, потому что это поможет быстрее покаяться, быстрее вернуться к Богу.

[5]

Летом 2018 года о.Пётр собрал тех, кому хватило сил не качнуться и остаться помогать в Академии мысли и призвал начать личные проекты. Я ответила в разрез: «Почему нужно всем это делать? У меня амбиций вести что-то своё нет». На тот момент мы готовили 2 сезон передачи «Камни», я помогала в проекте «Шкаf», спорила и доказывала, что мне этого достаточно.
Весной 2018 года о.Пётр передаст вести Школу Осознанного Мышления помощникам. Тогда я и подумать не могла, что отче в каком-то смысле умирал, убирая себя. Я была слепа, считая, что меня заставляют против воли делать что-то своё.
Авраам ведёт сына своего Исаака на заклание. Сегодня все, что о.Пётр вручил нам, помощникам, не имеет жизни. Только сейчас я начинаю понимать, что значат его слова: «Даже если все разрушится, главное, Ольга, это люди. Все дела и проекты можно восстановить».
Лето 2023 года, прошло 5 лет, оборачиваюсь и вижу, что тот мой спор с о.Петром был ложью. Амбиция вести проекты была, но хотелось как-то по-своему, самостоятельно. Как-то о.Пётр скажет, что передача «Камни» была для меня и ради меня, она помогла закалить мой дух и потихоньку учила послушанию. И вот я спрашиваю себя: «А зачем спорила то? И почему не использовала то время, когда можно было спрашивать и учиться у отца?»

[6]

Август 2014 года, наш выезд за город на третий этап оглашения. С воскресенья по воскресенье. Неделя.
Где-то посередине у нас с мужем была запланирована сделка в банке по ипотеке. Я заранее обговорила это с о.Петром. И вот подходит время мне вынырнуть в город и отче отрезает: «я бы попросил Вас этого не делать, Оля. Если уедете, уже не вернётесь. Попросите перенести сделку».
Сказать, что я разозлилась, это ничего не сказать: все во мне бурлило. И в тоже время было как-то спокойно: раз о.Пётр говорит, останусь. Только Духом Святым могло такое случиться, я сама бы уехала не задумываясь.
Уже сегодня я вижу, что это возможно и определило наш дальнейший путь. Оставить, в каком-то смысле потерять, чтобы было так, как угодно Богу. Уроки, оказывается, были преподнесены нам с Юрой сразу, а увидела я это только сейчас.

[7]

Иногда получалось не спорить с о.Петром и приходила тихая радость. Перед нашим переездом из Красноярска в Анапу, я оказалась в православном магазине. Мне нужно было выбрать в подарок четки.
Я позвонила о.Петру посоветоваться и он попросил посмотреть есть ли что-то из о.Софрония Сахарова, это был июнь 2020. Так я впервые познакомилась со старцем, на полке была только краткая биография, серия книг «Люди Божии». О.Пётр сказал забрать все, что есть.
«4 штуки отложи сразу: одну в дороге будете ехать и по страничке читать, и три нам в Анапу. Остальные книжки дарите на память от своей семьи, помолясь». Когда сегодня я смотрю на эту книгу, я улыбаюсь, потому что в дороге мне казалось, что мы прочли не меньше чем «Война и мир». Когда вы увидите эти книги, вы поймёте, почему я улыбаюсь.
В сентябре 2020 года мы окажемся с Юрием в Петербурге. От о.Пётра я не раз слышала о магазине «Слово» на Невском. Я зайду туда, но буду борима помыслом: «сейчас отче скажет скупить все, что здесь есть».
Слава Богу, я наберу о.Петра. Отче скажет посмотреть, что есть из старца Софрония. Так мы заберём около 10 книг «Молитвенного приношения». Позже о. Пётр скажет: «бесценные книжечки». 2020 ценен не только нашим переездом в Анапу, но и знакомством с о.Софронием Сахаровым. Мой первый Святой Отец, до этого момента, я только на обложки таких книг смотрела.

[8]

26 декабря 2016 года на сайте Красноярской епархии разместили указ о запрете о.Петра Боева, а уже 29 декабря в одном уютном кафе Красноярска начался проект «Шкаf»: о.Пётр Боев читал сказки взрослым. Волшебное время, мы-помощники старались сделать так, чтобы все было немного по-детски. Чего это стоило отче и сегодня мне сложно догадаться, в самый разгар судилища мы пили чай, смеялись с плюшевым мишкой Винни-Пухом- всё как по Евангелию «будьте как дети».
Когда появилась Академия Мысли, «Шкаf» переехал в ее стены. Огромный зал, где казалось вообще не получится волшебства, конечно, я спорила. Трансформировать помещение между проектами казалось невозможным, Отче попросил довериться и сделать.
На шторы клеили детские рисунки, на полу лежали ковёр и мягкие игрушки, у нас было полчаса на преображение пространства, мы учились служить людям. Отче говорил: «Это не ваша пища, участниками вы быть не можете, наблюдайте и молитесь». Я была уверена, что знаю и не спросила: «А как молиться?»
«Шкаf» в разгар суда, когда все переворачивалось с ног на голову, был правда каким-то волшебством. Отче надевал белую рубаху, брал книгу, улыбался и говорил, что нужно трудиться дальше. Не мы стали опорой для о.Петра, а он сделал так, чтобы стать для всех нас камнем, о который кто-то сломал зубы, а я пересидела потоп.

[9]

Когда отходили люди, мне со многими хотелось поговорить, уговорить, разъяснить. То, что это не работает, я узнаю только лет через 6, а тогда я спорила с о. Петром. Думала: «Как можно так резать людей? Это же живые люди!»
И вот сейчас у меня есть это выбор: уговаривать или вставать и делать. Оказывается, что режут живых людей именно разговоры. Бесконечное бла-бла-бла, отрава необузданных языков.
Когда начинается гангрена, врачи долго не думают и отрезают. Спорить с этим никто не берётся, никто не хочет хоронить родных. Я спорила и думала, что мне есть дело до людей.
Нет, ни о ком кроме себя я тогда не думала. Красиво поговорить и ничего не делать. Без разговоров помочь человеку - это то чего не хотелось выбирать, потому что хотелось сладко спать и вкусно кушать, ни о ком и ни о чем больше не думая.

[10]

Я до сих пор топлю за справедливость. Склонить голову и просто промолчать никак не могу. Многое из того, что я говорю или делаю потому, что хочу чтобы все по справедливости.
О.Пётр на протяжении всех лет нашего знакомства говорит одно: «Ольга, в справедливости нет Бога». Я спорю, обижаюсь, злюсь. С одной стороны, мне эта позиция не близка, а с другой стороны, я с детства видела пример бабушки, которая говорила, что на все Божья воля. Понятно, что в этой парадигме жизни справедливости не место. Возможно, ещё поэтому даже когда спорю с Отцом, внутреннее я с ним согласна.
Когда случился запрет и о.Пётр не служил уже, я как-то аккуратно выяснила был ли расчёт в бухгалтерии. Знаете, когда увольняют, то выдают деньги за неотгуленный отпуск и т.д. Все во мне клокотало: «Отче, я могу позвонить в трудовую инспекцию». Безумный человек. Отче отрезал: «Значит так решил Господь», - и вопрос мы закрыли.
Я ещё долго спорила с этим, конечно, а могла ведь просто взять на себя, будто это Епархия делает и все. Спросить с себя, раз я так топлю за справедливость.

[11]

Много лет я наблюдаю за тем, как в тех или иных ситуациях
поступает о.Пётр. Часто спорю с ним: «Почему нужно сделать именно так?» Отче почти всегда оставляет, как это называют сейчас - «открытый финал».
О.Пётр называет это: сделать максимально возможное и отойти, дать действовать Богу. Это касается абсолютно всех дел. Так он учит поступать и нас - обо всем молиться и послушаться Богу.
Каждый раз мне кажется, что как будто задача не выполнима. Она требует одного: не хотеть. Это правда невыполнимая для меня задача.
Как-то я дважды заказывала книгу в «Лабиринте», которую не получалось выкупить; могла, но не получалось. Через какое-то время мне ее подарили друзья, они не могли знать, что я дважды «теряла» ее. Для меня это стало подарком от Бога, заботой за терпение, то о чем часто говорит о.Пётр, потому что все во мне бурлило просто придти в «Читай-город» и купить эту книгу как хочется и когда хочется.

(Написано 25 июня 2023 года - 30 июня 2023 года)