Урок длиною в жизнь

"Урок длиною в жизнь (мемуарно-публицистическая проза)- обновлённый вариант.







ОГЛАВЛЕНИЕ

  ОТ АВТОРА

Глава 1. ШКОЛА ДЕТСТВА

Игра в школу
Учительница немецкого

Глава 2. «В ИХ ИМЕНАХ ТАИЛСЯ ЗНАК»

«Мои университеты»
Трогательный момент
Со студенческой скамьи
Слово  о наставнике

Глава 3. НА ШКОЛЬНЫХ ПОДМОСТКАХ

Предисловие
Фрагменты уроков и внеурочных занятий
Руководство чтением
Воспитание творчеством

Глава 4. МЕЛОДИИ УРОКА

Мелодии моих уроков
Мягкий знак - немой звук
Вот такой верлибр
Драма-орфограмма
Кто сотворил это чудо
Лесной суфлёр
Благодарная синица

Глава 5. «ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПОИСК - ЭТО ЖИЗНЬ …»

Литературный поиск
Мы говорим о душе человека
Путевые заметки
Домик на Назаркиной горе
Случай с кандычком.

Глава 6. ПРОЩАЙ, ШКОЛА!
Прощай, школа!
Клюквенный рецепт
Успех

 ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

С Днём учителя
Кирюшин храм
Завтра снова осень...






ОТ АВТОРА


Всем известно, что урок - это основная форма обучения в школе. Обычно он длится сорок пять минут. А что, если это становится частью нашей жизни?
Я - учитель русского языка и литературы со стажем свыше сорока лет. Большую часть времени трудилась в специализированной школе для детей и подростков с девиантным поведением (ныне нахожусь на заслуженном отдыхе).
Предвижу вопросы: «Как работалось? Сложно? Можно ли вообще  с подростками  договориться?» Мой ответ…

Отбросим все клише:
«За человека страшно мне».
Шекспира рифма стала уж стара,
О новой стоило б подумать!
Готовых методов на блюде
Не привнесём мы прямо здесь -
Об этом вместе стоит думать…

И, действительно, не так уж и «страшно» само по себе слово «девиация», это всего лишь отклонение от пути. Даже огромный лайнер можно отвести со сбившегося курса.
Важно главное: видеть в наших подростках обычных детей, со всей их непосредственностью, дерзостью, непредсказуемостью. Принимать и любить такими, какие они есть, выявлять и поддерживать лучшие качества их души, строить  взаимоотношения на позитиве и быть опорой в трудные моменты.

Предлагаю вам отправиться в путешествие по лабиринтам памяти: от детских игр в школу до зрелых раздумий о миссии учителя. Сборник «Урок длиною в жизнь» из шести глав, вступления и заключения станет путеводителем. Через личные истории, школьные зарисовки, искренние воспоминания учителя, статьи и заметки вы осознаете:  обычный урок может стать маленьким открытием, творчество и литературное краеведение воспитывают и меняют к лучшему, школьные будни - это место для роста и взаимопонимания.

С глубокой благодарностью:

Елене Анатольевне Самойловой (Алексеевой) за ценные советы по литературному краеведению;

Ларисе Леонтьевой  за публикацию «Учителю» на портале Стихи.ру (https://stihi.ru/2010/01/25/3502);

Виталию Витальевичу Сырову  за сотрудничество и поддержку.






ГЛАВА 1. ШКОЛА ДЕТСТВА




ИГРА В ШКОЛУ
(миниатюра)


«…бывало, кукол в ряд сажу,
За них диктанты напишу.
У всех были тетради, ручки…»

Желание обучаться и обучать - это моя особенная страсть. С детства мечтала стать учителем, в строках своих сочинений вознося эту профессию до небес, и вопрос о будущем пути после школы передо мной никогда не стоял. Судьба словно бы вела за руку, предопределяя мой путь.

Не помню, чтобы до поступления в школу кто-то обучал меня чтению. Как-то вдруг, в шестилетнем возрасте, к этому пробудился интерес сам собою. Первым художественным текстом стал рассказ «Филиппок», который открыл для меня волшебный мир слов и предложений. Технология самообучения чтению, кажется, растворилась в тумане времени, оставив лишь смутные очертания. Помню, как долго я вникала в смысл выражения «или ты немой». Субстантивированное имя существительное «немой» воспринималось мною как местоимение с отрицательной частицей «не», что нарушало логику текста и создавало путаницу в мыслях. Мой внутренний самодовлеющий человечек, как маленький исследователь, не всегда мог самостоятельно во всём разобраться.

Вспоминаются также «игры в школу», где всё строилось на воображении. Детская комната превращалась в класс, а я становилась учителем. Мысленный диалог с невидимыми учениками - старательными и нерадивыми. На столе - стопки исписанных тетрадей, которые передавались «по наследству» от учительницы начальных классов, живущей неподалёку. Каждая из них детально изучена. Для контроля текущих оценок заведён классный журнал, в который неуклюжими буквами вписаны фамилии реальных первоклассников.
В будущем с удовольствием буду  помогать педагогам проверять рабочие тетради. Пройдут годы, и я, будучи учителем, стану объяснять своим ученикам, что рабочая тетрадь - важный документ, который многое может рассказать о своём хозяине.

Игра, однако, захватывает, и не только детей. В этом потоке уже вижу всю свою родню:
тёть, бабушек, их внучек, младших сестрёнок и братишек…
А ещё соседских девчонок и мальчишек.

Младшие сестра с братом действительно до школы обучались чтению и письму под моим руководством. Судьба всех соседских ребятишек тоже была предрешена. Летние веранды не один год переоборудуются под класс. Пребывать в безделье и праздности даже в самых длительных каникулах некогда: все под началом, присмотром «новоиспечённого» учителя устраняют пробелы в знаниях. Я была для них учителем-самозванцем, обыкновенной ученицей, а соседская детвора пыталась поначалу громко отстаивать свои права на лето и свободный отдых. Однако тщетно. Родители, заинтересованные в знаниях своих детей, были на моей стороне, поддерживали полезную игру в школу и помогали поутру усаживать своих «чад» за импровизированные парты в переоборудованных под класс летних верандах, где доской служила входная дверь, всегда испещрённая мелом. По долгожданному звонку колокольчика уроки заканчивались, и мои ученики врассыпную разбегались праздновать своё быстро уходящее, заслуженное вот таким самоотверженным трудом лето.

До сих пор до конца не осознаю секрета успешности той игры из своего детства. Вероятно, будущий учитель изначально обладал талантом организатора. Он интуитивно шёл по верному пути, используя активные методы обучения, вовлекая всех так называемых участников образовательного процесса в игровой поток, взаимодействие и сотрудничество.
У. Шекспир говорил: «Весь мир - театр, а люди в нём - актеры…» В моей жизни детская игра в школу переросла в ответственную и серьёзную работу длиной в сорок два года (стаж педагогической деятельности).

***
«Наверное, у каждого из нас есть такое место, куда мы стремимся возвратиться и возвращаемся часто, увы, только в мыслях /…/, где мы впервые и неожиданно осознали себя личностями, где научились мечтать и загадывать своё будущее…»
Г. А. Естамонов, кузбасский писатель.



УЧИТЕЛЬНИЦА НЕМЕЦКОГО
(рассказ)


любимой учительнице посвящается…

Весенней трелью заливается школьный звонок, призывающий строго по расписанию на урок иностранного языка.
Располагаясь за партами, мы, семиклассники, тихо подпеваем: «Drum links, zwei, drei! Drum links, zwei, drei!»,* прислушиваясь к ритмам каблучков, доносящимся издалека.
Преодолев путь от учительской до кабинета, в дверях появляется Надежда Васильевна, учительница немецкого: строга и подтянута, с красиво уложенной причёской, в своей неизменной «униформе» (платье тёмно-синее прямого кроя с кипенно-белыми ажурными воротничками и манжетами, туфли на высоком каблуке и модная вместительная сумочка, словно бы от известного дизайнера).
Сосредоточенность и организованность - самодисциплина высвечиваются во всём: в опрятности до мелочей, в походке с подчёркнутым достоинством, в методически продуманном уроке, даже в пунктуальности, так свойственной, к примеру, людям немецкой национальности.

Окинув критическим взглядом внешний вид своих подопечных и санитарное состояние кабинета, Надежда Васильевна сходу вступает с нами в диалог на чисто немецком языке, практически без перевода. На уровне смысла нами угадываются и жесты-подсказки, и говорящая мимика педагога:
- Wer ist im Dienst?(Кто дежурный?)
- Mach das Fenster auf, bitte!(Открой, пожалуйста, окно!)
- W;hlen Sie Papier auf dem Boden aus!(Поднимите с пола бумагу!)
- Sch;nheit beginnt mit Ordnung!(Красота начинается с порядка!)
- Schmach und Schande (Стыд - позор), - пристыдит ученика, не умеющего правильно организовать своё рабочее место, произнося при этом слова с особенным акустическим эффектом - с придыханием.
- Du bist wie aus einem Ei geschl;pft (Ты словно вылупился из яйца), - осаждает незадачливого ученика шутливым оборотом речи с сопутствующей демонстрацией аналога, подобия данному выражению в русском разговорном языке.

Казалось бы, всего лишь «увертюра» к уроку, а сколько учителем наработано! Как много изобретено ситуаций в плане развития разговорно-обиходного, повседневного, непринуждённого общения на иностранном языке. Сколько необходимых оборотов речи вспомнили, проговорили и уложили в копилку универсальных учебных действий (УУД).
А фраза Sch;nheit beginnt mit Ordnung (Красота начинается с порядка) станет в будущем, уже в моей педагогической практике, важнейшей, доминирующей. Она со временем распространится чуть ли не до крылатого выражения. Приживётся, станет и для будущих поколений школьников привычной, обыденной. Учащиеся должным образом будут поддерживать желание учителя видеть красоту во всём: в чистоте классного помещения, в умении трудиться у доски, в способности рационально организовать своё рабочее место и другое.

А сколько существует разнообразных и даже на первый взгляд противоречивых суждений! Например, бытует мнение, что порядок не может существовать без хаоса.
О - О, Donеrwetter! И памятью вновь хочется вернуться к урокам немецкого.

Однажды в майский день, когда в природе царило торжество весеннего пробуждения, мы всем классом, так называемой «дружной компанией», сбегаем с последнего урока иностранного языка. Отправляемся в парк, который так предательски красуется за школьным окном и безудержно к себе манит. Покидаем класс, мало осознавая, что тем самым подводим учительницу немецкого.
Спросите, что было потом?

«Вначале - тишина, - скажет поэт, - смешенье туч… Но вот пронизывает бездну луч и строит в хаосе свои пространства…»

Учительница заплакана. Директор молча ждёт объяснений. Ответа нет. Хотя беззвучно, в одиночку, мы давно каемся в содеянном. Словно капли золотистого света, падают слова нашей немой мольбы в это всеобщее безмолвие. Майское солнце, музыка природы - всё это прельстило, увлекло, подтолкнуло к необдуманному поступку.

Вот и теперь с улицы через открытое окно явственно доносится тихое переливчатое пение какой-то одинокой птицы. Певец перекликается с себе подобными, голоса множатся, пение становится задорнее, отважнее, призывнее. По истечении некоторого времени птичья братия слетается и облепляет крону молодой берёзки, что склоняется перед распахнутым настежь окном директорского кабинета.
Хмурые, потухшие взоры «беглецов» разом светлеют застенчивыми, виноватыми улыбками, от уголков глаз разбегаются плутовские лучики-морщинки. Взрослые и дети встречаются взглядами, между ними, пожалуй, пробегает искорка взаимопонимания. Птичий гомон вскоре сольётся с хором ребячьих голосов, наполняя строгий кабинет директора теплом и гармонией. И даже в этот «далеко не урочный час» разговор между педагогами и семиклассниками станет по-особенному доверительным, располагающим.

Ученики выразят сожаление о своём поступке. Обязательно признаются в том, что любят Надежду Васильевну и уважают стремление своей учительницы к дисциплине, порядку и красоте. А сказанное непременно подтвердят выученными назубок фразами на немецком с доскональным их переводом на свой родной русский язык.








ГЛАВА 2. «В ИХ ИМЕНАХ ТАИЛСЯ ЗНАК…»

«… <в их именах> таился знак,
И царственность в глаза бросалась сразу:
И внешность (словно это Бог и Маг),
И мощные, отточенные фразы!»
А. Фролова




«МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ»
(мини-статья)


После школы, с 1975 по 1980 год, я училась на филологическом факультете Кемеровского госуниверситета, чтобы стать учителем русского языка и литературы. Кто же они, мои педагоги-наставники?

Н. Д. Тамарченко - российский филолог, доктор наук и профессор, один из основателей «Кемеровской школы» теоретической поэтики. Его лекции поражали целостным подходом к анализу, глубиной осмысления текста, широтой ассоциаций и легкостью перехода от одного произведения к другому. Особенно восхищала выразительность слога, отточенность фраз и лаконичность стиля.

В 1976 году в преподавательский состав университета включился В. И. Тюпа. Молодой, но уже с кандидатской степенью, он подавал большие надежды как филолог. Его лекции посещались в полном составе. В 1980 году на факультете появилась кафедра теории литературы, ядро которой первоначально составили три филолога: Н. Д. Тамарченко, В. В. Фёдоров и В. И. Тюпа.

Вместе с преподавателями Тамарченко, Лучниковым и Тюпой  частью известной «Кемеровской школы» поэтики стал Л.Фуксон. Уже в студенческие годы он проявил интерес к науке и после окончания университета присоединился к названному направлению.

Мы, будущие учителя-словесники, перенимали у талантливых литераторов умение анализировать произведения, проникать в их суть, интерпретировать, а также образно выражать свои мысли. Методическое пособие «Чтение» Л. Ю. Фуксона стало для меня  настольной книгой, значительно облегчающей понимание текстов при подготовке к урокам литературы.

Долгие годы филологический факультет возглавлял В. Н. Данков. Студенты называли своего строгого и требовательного декана «Отцом Василием». Он был неординарной личностью, талантливым филологом и настоящим профессионалом, что идеально подходило для роли руководителя факультета.
Фразы, которые декан каждый год говорил первокурсникам, стали классикой.
«Первогодки - новички» разных лет обязательно должны были услышать слова от самого Данкова, что «учиться на филфаке трудно, надо много читать, понимать, трудиться каждый день над книгой, над собой и, если это не любишь, то ходить сюда не надо, незачем, выгод здесь никаких…». Далее звучало: « Любишь? Твоё это? Тогда будет очень интересно, тогда это твоё и на всю жизнь!»
Глубина и справедливость слов, сказанных самим «отцом филфака», становились понятными со временем. Жизнь подтверждала их правоту - всякий раз и ты, уже в роли учителя, на своих вступительных уроках в начале нового учебного года твердил нечто подобное.
Лекционные занятия нашего декана по исторической грамматике были настоящими уроками педагогического мастерства. Восхитительный лектор, с ярким чувством и поразительной точностью строя древнерусской речи, самозабвенно работал за кафедрой. «Слушаешь Василия Николаевича, - делились своими впечатлениями студенты, - и мысль чудная в голову приходит: может быть, он стажировку проходил у протопопа Аввакума или у самого Бояна (Баяна) - так у него все складно и правильно получалось». Действительно, каждая его лекция как в «театре одного актёра» со своей интригой: по полочкам, практически в какой-то едва уловимой игре, доступно и просто закладывал Мастер азы знаний своим студентам по сложнейшему предмету (исторической грамматике). А тем временем парадигмы глаголов и существительных «оседали», «утверждались» в головах благодарных слушателей, прочно сохранялись в памяти, чтобы в будущем, в расшифровке «лингвистических криптограмм», найти своё достойное применение.
Василий Николаевич светлел лицом, когда в конце занятия кто-то из аудитории ему осмеливался задать умный вопрос. Понятно, что лектором ценилось то, что свидетельствовало о знании, о глубоком проникновении в его лекционные материалы. Говорил он с собеседником с теплотой в душе, отвечал подробно, обстоятельно, доходя до сути. В итоге вежливо благодарил за обратную связь. Так мы учились формулировать вопросы, исходящие из сердцевины самого лекционного материала (эта практика позднее пригождается в школе). Студенты по-хорошему «подыгрывали» влюблённому в свой предмет педагогу, стремились подкупить своей дотошностью, заинтересованностью всем тем, о чём шла речь на его занятиях, при этом заработать свои «бонусы» для доброй репутации.

В 1980 году  написанием моей дипломной работы руководила Раиса Ильинична Данкова, жена Василия Николаевича. Одна из наших консультаций прошла у неё дома. Так я оказалась в гостях у самого декана. Удивила простота и скромность обстановки их жилища, и покорило содержание, богатство домашней библиотеки. Василий Николаевич с гордостью демонстрировал главное своё достояние — древнейшие книги, уникальные пособия по исторической грамматике.

Спустя месяц декан факультета присутствовал на защите моей дипломной работы.
Гранитная твёрдость, железный характер и честная прямота этого человека меня, признаюсь, несколько страшили. Боязнь своей неловкости перед светилами наук, а также беспокойство по поводу возможной критики.
Но всё обошлось. После защиты Василий Николаевич медленно, как бы раздумывая, поднялся, выдержал короткую паузу, после чего дал подробнейший анализ моего выступления, завершив свою речь по-отечески душевно: «Хорошим станете учителем, коллега, у меня в этом нет никаких сомнений». И от короткого слова «коллега», выделенного по-особенному  в речи Василия Николаевича Данкова, сердце наполнилось тихим трепетом и радостью - всё позади, ты специалист! А что же ожидает впереди?

С верхних рядов аудитории спускалась взволнованная Раиса Ильинична. В руках она держала яркий букет тюльпанов, а на глазах блестели слёзы. Эта была моя дорогая учительница, и сердце моё дрогнуло.
Супруги Данковы… Они подготовили бессчётное количество специалистов и дали им напутствие в большую жизнь.

Раиса Ильинична со второго курса стала моим научным руководителем. Повстречать в жизни человека такой интеллигентности, мудрости, доброты - невероятная удача. И если Василия Николаевича многие помнят суровым и строгим, то его жена, педагог-лингвист, навсегда останется в памяти студентов человеком мягким и тактичным, обладающим высокой духовностью и культурой. Так на своих консультациях она имела обыкновение больше сказать о хорошем, только в конце, словно невзначай, говорила о недостатках. Эта методика - «дать шанс на успех» прочно закрепилась впоследствии в моей педагогической практике.
Тема итоговой работы была связана с выразительными возможностями слова, с реализацией глагольной метафоры в текстах произведений писателя В. Астафьева. Методика компонентного анализа слова, освоенная за годы сотрудничества с научным руководителем, стала ценным инструментом в профессиональном деле, когда на уроках и внеклассных занятиях активно использовались астафьевские тексты, досконально изученные в студенчестве.

А свои слёзы… слёзы волнения Раиса Ильинична объяснять не стала. «Поработаете в школе, всё поймёте сами», - тихо сказала она.

Некогда вдохновлённая своими педагогами, любовью к учительскому труду стремилась оправдать их оценку, доверие. Высокая правительственная награда, полученная в возрасте сорока пяти лет, обязывала к большим знаниям, творческому подходу и любви к профессии. И я с особой ответственностью и усердием трудилась до самого ухода из школы, выхода на заслуженный отдых.
Думается, у каждого человека есть наставник, память о котором он пронесёт через годы. Были свои менторы и у нас, школьных учителей (педагоги нашей альма-матер). Лучшая награда для наставника: преподавателя вуза, школьного учителя - успехи учеников. Как тут не воскресить в памяти те искренние слёзы педагога в судьбоносные минуты жизни его ученика?

***
Один из бывших студентов подметил явный намек в звучании фамилии «Данков»…  А, может быть, это, действительно, люди «Данко»? Данко нашего времени?!






ТРОГАТЕЛЬНЫЙ МОМЕНТ
(заметка)


Июль-сентябрь 1976года — время моего пребывания на о. Шикотан (южный остров Курильской гряды) в составе сводного студенческого отряда "Сибирь", "Кузбасс", "Амур".

01 сентября, 1976г.
Очень трогательный момент… Тридцать школьников, живущих на далёком острове Шикотан, с воодушевлением садятся за школьные парты! Этот момент наполнен особым смыслом и вызывает глубокие эмоции. Все дети нарядные, счастливые. Школа отлично подготовлена к приёму детей. У крыльца на бетоне высечено: «Ребята, учитесь только на «хорошо» и «отлично» (строители). Школа как школа, дети как дети, учителя как учителя. Однако они первые… Им оказана честь открыть сезон нового учебного года для всей нашей огромной страны - Советского Союза. В качестве гостей мы, студенты КемГУ,  будущие педагоги, присутствуем на празднике, посвящённом Дню знаний. Через несколько лет и нам предстоит писать подобные школьные сценарии.



СО СТУДЕНЧЕСКОЙ СКАМЬИ…
(заметка)


В июне 1980 года на пятом курсе филфака КемГУ работала комиссия по распределению. На заседании присутствовал гость: мужчина средних лет, представителен, коренаст, плотного телосложения, с запоминающимися чертами лица. Взгляд его был с лукавинкой, смотрел он на пятикурсников изучающе, словно подбирал подходящие кандидатуры. Председатель комиссии представил Э. А. Фельде как директора Кемеровской специальной общеобразовательной школы, учреждения закрытого типа для подростков с девиантным поведением.

Когда Эвальду Андреевичу предоставили слово, он с живым интересом, нотками неподдельной гордости рассказал о своем образовательном учреждении, о коллективе учителей, воспитателей, о детях «группы риска» (мальчиках), оказавшихся в кризисной жизненной ситуации. Поведал также об особенностях работы с ними. Затем пригласил на работу молодых специалистов.
Мы с подругой согласились. «Природа, свежий воздух, город неподалёку, благоустроенное жильё рядом со школой, хорошая зарплата, молодой цветущий коллектив - для начала неплохо, а там, как Бог даст», - мы всё обсудили и разошлись по своим делам.

Весело и бодро шагалось по улицам, хотелось улыбаться тому приятному, большому и значительному, что ожидало впереди. Для меня, выпускницы филфака КемГУ, начиналась новая веха в жизни - я стала дипломированным специалистом-филологом. Вот так, оказывается, сбываются детские и юношеские мечты.
А впереди заманчиво вырисовывалась перспектива быть учителем русского языка и литературы Кемеровской специальной общеобразовательной школы, что находится, по словам директора, в живописном сосновом бору на высоком берегу Томи в селе Верхотомское.
Мой работодатель: Эвальд Андреевич Фельде, известный в Кузбассе педагог (сердце переполнялось гордостью).



СЛОВО О НАСТАВНИКЕ
(очерк)


1980 год… Я - дипломированный специалист. На комиссии по распределению приглашена работать в Кемеровскую специальную общеобразовательную школу, и моим наставником становится Эвальд Андреевич Фельде, директор школы.
15 июля 1980 года - значимая дата в моей жизни. Я уже в школе, нахожусь в маленькой, тесной комнатке отдела кадров (ныне кабинет социального педагога) и заполняю там ещё какие-то бумаги.

В широко распахнутую дверь поспешно, молодцеватой походкой входит директор с новенькой трудовой книжкой в руках и аккуратно раскрывает первую страничку документа с единственной записью:

«Взгляните, Валентина Ивановна, вы теперь педагог Кемеровской специальной общеобразовательной школы, и вы уйдёте отсюда тогда, когда сами этого пожелаете. Вы это поняли?»

Я данным словам не придавала особого значения - масса впечатлений... Отсчёт дней моего пребывания в стенах спецшколы начался.

Я свет звезды, как соль, возьму в щепоть
И осеню себя стихом трехперстным,
Мои труды благослови, Господь!

Эвальд Андреевич твёрдо стоял у руля. Он умел искусно взаимодействовать со всеми членами коллектива (взрослыми и детьми) и задавал нужный тон в общении. Слова директора, зачастую сдобренные остроумными фразами, аллюзиями, были всегда ситуативно обусловлены. Они употреблялись со «снайперской точностью», цепляли, настораживали, требовали осмысления, но не пугали. «Нестандартность, особинка, своеобразие, - думалось, - это занятно, дельно и даже увлекательно, допустим, в той же повседневной работе над интригой урока».

Школа изначально научала меня быть хорошим сценаристом. Набиралась в этом опыта и от своего Мастера, которого, казалось, явил сам Господь. А слова, услышанные мной от Эвальда Андреевича в тот первый день прихода в школу, были поистине пророческими. Да, Эвальд Андреевич умел предопределять события… Далеко не просто бывало «удерживаться в седле»… Ох, как не просто!..

Но это потом. А пока вихрем закрутились школьные будни. Наш «шеф» (так все называли директора) «куражился» над нами, молодыми, со свойственным ему плутовским задором. Проигрывал все возможные ситуации, чтобы проверить: на что способен в своей профессии этот молодой специалист? Мы, новички, для начала осваивали свои обязанности, знакомились со школьными традициями и привыкали к порядку и распорядку, прописанному в локальных документах. Директору было важно вдохновить молодых педагогов на стремление стать настоящими профессионалами. Однако не все сразу это понимали. Своими подходами в руководстве школьными делами Э. А. Фельде очень напоминал В. Н. Данкова, декана филологического факультета.

(продолжение следует)