Производственная травма

Отчество у неё было такое сложное, что никто не мог ни выговорить, ни запомнить. Но ведь для легенды достаточно имени!
- Здрасьте, тёть Гульнар! До свидания, тёть Гульнар! – неслось с утра до вечера в дверях школы.

Крупная женщина в чёрном костюме охранника, с коротко стриженными волосами цвета воронова крыла, с интригующим разрезом внимательных киргизских глаз и яркой помадой на губах буквально стала визитной карточкой нашей гимназии. Да что там – душой!

Мне до сих пор не хватает её утренних приветствий:
- Юлия Викторовна, Оленька вчера к Вам с молодым человеком приходила. Симпатичный! Жених или муж?.. А где учится? На каком курсе, говорите?.. Ну, бегите, Юлия Викторовна, педсовет уже начался. Вы ж, как всегда, опаздываете!
Для меня остаётся загадкой, как она умудрялась помнить по именам не только всех учителей, но ещё и их родственников.
Больше того! Гульнар знала в лицо всех наших учеников. А это без малого две с половиной тысячи. Посторонний ребёнок вряд ли смог бы незаметно проникнуть в гимназию, даже влившись в самую шумную и многолюдную толпу.

Для хулиганов охранница была грозой и авторитетом.
- Ковалёв, ты куда намылился?
- Тёть Гульнар, я только покурить и назад.
- Попробуй не вернись! Звонок через десять минут.
И ведь возвращался же! Знал, паршивец, что, если обманет хоть раз, Гульнар его больше не отпустит. А она знала, что лекции о никотиновой зависимости Ковалёву уже не помогут: он дымит с одиннадцати лет. Не выпустишь его на улицу – пойдёт в туалет и будет отравлять атмосферу всем присутствующим. Так и жили в строгости и взаимопонимании.

Даже родители находились под влиянием её неподражаемого, тонкого обаяния. Добродушные заботливые мамочки в День Учителя и Восьмого марта, проходя мимо входа, благодарно совали в окошко охраннице маленький букетик или коробочку конфет…

Год назад, промозглым февральским утром, наша Гульнар, как обычно, ехала на работу. Полупустой троллейбус плавно завернул за угол и разогнавшись, как будто опаздывал на свидание, стал наконец притормаживать у остановки «Поликлиника». Стоя в дверях, Гульнар глянула на часы. Они показывали 6.57.
- Опаздываю! – подумала охранница, выходя из троллейбуса, и решила сократить путь.
Новенький «Мерседес» в утренней февральской мгле сначала не заметил женщину, перебегающую дорогу в неположенном месте. А потом было уже поздно…

В семь тридцать семь девятиклассники Ковалёв и Полушкин, дождавшись сигнала светофора, в плотной толпе переходили ту же улицу.
- Кажись, авария! – оживился Полушкин, повернув голову влево. - Глянь: вон «Мерс» стоит, стёкла битые, шины рваные. О! Гайцы подъехали!.. А под покрывалом что?
- Не «что», а «кто»! – выпучив глаза, ответил Ковалёв. – Трупак валяется!
- Фу!!! – Полушкина передёрнуло.
Мальчишки завернули за угол и устремились к школе, видневшейся за деревьями.

Через час страшная весть разнеслась по всей гимназии. От уроков осталось одно название. Взрослые и дети никак не могли взять себя в руки.
Ковалёв и Полушкин, не стесняясь ни учителей, ни девчонок, рыдали в голос и всем рассказывали, как тётя Гульнар в последний раз встретила их там, по пути в школу, как будто передавая всем прощальный привет.