Печалька у Амишей 2-14, Эпилог

Печалька у Амишей 2

Мы с Мэгги вышли из спальни девочек, и тихонько спустились по лестнице, на первый этаж. Следуя за лунной дорожкой, что лежала на полу коридора, мы дошли до торцевой классной комнаты и потянули дверь на себя. Дверь скрипнула, приотворилась, и мы проникли внутрь, в святая святых, где на черной доске была белая надпись о наказании своего сына розгами. Под этой черной доской всегда стояла узкая деревянная лавка, куда укладывали тех провинившихся, коих потом стегала по голым ягодицам матушка настоятельница, выражая таким образом всю свою христианскую любовь к хулиганкам нашего приюта. Среди хулиганок обычно были: Эми Форрестер, Рейчел Мак-Колл, и Мэгги Бишоп, моя новая знакомая. Этих троих секли розгами довольно часто, и было за что: Эми часто крала церковные свечи, которые она потом использовала не для молитв, а чтобы делать из них каких-то странных человечков, Рэйчел никогда не могла запомнить ни одной молитвы, и поэтому всегда молилась своими словами, что было строжайше запрещено по уставу, а Мэгги постоянно устраивала всякие пакости, склоняя и других воспитанниц приюта к тому же…
И вот теперь мы с Мэгги стояли на пороге той самой печально известной всем комнаты, куда воспитанниц приглашали с одной только целью: чтобы приподнять им юбки, приспустить панталоны и потом отстегать по голым ягодицам прутом. Прутья были здесь же, в деревянной кадушке, и я поежилась, увидев их. За те три месяца, что я была в приюте, меня высекли только дважды: один раз за то, что я забыла застелить свою кровать перед завтраком и другой раз, когда я перепутала слова в одной длинной молитве. В лунном свете, струящемся из окна, хорошо была видна белая надпись на доске, надпись про того самого несчастного сына, которого надо было постоянно воспитывать розгами. Мэгги подлетела к доске как на крыльях, поплевала на свои ладони, и совершила немыслимое: она стерла надпись про сына, потом взяла кусок мела и стала выводить на доске какие-то другие слова… Мэгги была так занята, выводя новую надпись, а я была так занята, пытаясь рассмотреть, что она такое пишет… и поэтому дверной скрип застал нас врасплох. Мэгги, от неожиданности, уронила кусок мела, я резко обернулась и чуть не споткнулась о кадку с розгами… Мы подняли глаза, и увидели над собой черный саван, струящийся до пола, белый чепец и огромные черные глаза, которые, не мигая, смотрели на нас. Мы с Мэгги присели от ужаса. Прямо перед нами стояла матушка настоятельница.
-Кто здесь? - прокаркала матушка, поднимая повыше свечу, которую она принесла с собой.
Дрожа от страха, мы назвались.
-Мэганн Бишоп и Розалинн О’Донэлл!! Вы получите прутьев за свою выходку, ох, вы у меня получите прутьев!!
Матушка подняла свечу повыше, и мы все твое увидели на черной доске надпись следующего содержания:
НАСТАЙАТИЛЬНИЦУ ВЫСИЧ

Прочитав эти ужасные слова, матушка настоятельница окончательно рассвирепела.
-Вы обе получите по две дюжины розог! Одну - прямо сейчас, и еще одну - вместо завтрака! - скорбным голосом провозгласила она, - Юбки приподнять до талии, панталоны вниз, до колен!!
Мы с Мэгги посмотрели друг на друга, тяжко вздохнули и принялись раздеваться. После того, как наши задницы были оголены, матушка поставила нас на колени, велела наклониться над лавкой, а сама тем временем вытащила из кадушки с водой березовые прутья. Прут свистнул за нашими спинами, приземлился на наши ягодицы, и мы с Мэгги дружно ахнули.
-Это раз! - сказала нам матушка настоятельница. Потом она замахнулась еще раз, и розга снова обожгла нам задницы.
-Оййй! - сказали мы с Мэгги.
-Это два! - сказала матушка и снова замахнулась.
-Все из-за тебя! - прошептала я Мэгги, и мы опять получили прута по попе.
-Отдавай медальон! - сказала я Мэгги, с трудом удерживая слезы.
-У меня его нет! - сказала мне Мэгги.
Прут снова свистнул, снова хлопнул нас по задницам.
-Ой-ой-ой!!! - закричали мы с Мэгги.
-Как это - нет?? - чуть было не завопила я.
-В спальне остался… чтоб ты могла его забрать, на случай, если меня съест оборотень… - прошептала мне Мэгги.
-Никаких разговоров! Читайте Отче Наш, пока я вас наказываю! - строго сказала матушка настоятельница, и во все последующее время наказания мы хором читали матушке слова молитвы.
После порки, матушка сказала нам оправить свои юбки, подтянуть панталоны, и потом она проводила нас обратно в нашу спальню, сказав нам напоследок:
-Завтра поутру, в столовой, вас ждет еще дюжина розог! Вместо завтрака!

Печалька у Амишей 3

-Где медальон? Ищи давай! - сказала я Мэгги, когда сестра Эсфирь, пожилая монахиня, пришла будить нас к завтраку.
-Вот здесь вчера вечером был… на столике… а сегодня нету… где же он? - шептала Мэгги, ползая на коленках по полу между кроватями, разыскивая мой медальон.
-Девочки, поторопитесь! - прошипела нам сестра Эсфирь и мы с Мэгги быстро поднялись с колен, поправили свои платья и пошли строиться на завтрак. Впрочем, нас с Мэгги завтрак не ждал. Нас с подругой ожидали публичные розги, как уже сказала нам матушка настоятельница. И точно: когда мы прошли вниз, в трапезную монастыря, на середину большого зала уже была выдвинута узкая лавка для наказания розгами. Сразу после утренней молитвы, все девочки расселись по своим местам, вокруг большого некрашеного стола.
-Мэгги Бишоп! Рози О’Донелл! - позвала нас сестра Эсфирь, и мы робко приблизились к узкой деревянной лавке.
-Матушка настоятельница рассказала мне о вашем недостойном поведении этой ночью! - сказала нам сестра Эсфирь, покачав головой, - В связи с чем, вы обе сейчас будете наказаны розгами! Дюжина прутьев, каждой из вас, вместо завтрака! Рози, подними себе платье, ложись на лавку! Ты будешь первая!
Под шепот и смешки остальных девочек, я подняла себе юбку, спустила вниз свои панталоны и улеглась на лавку, показывая свой голый зад сестре Эсфирь. Сестра Эсфирь, высокая пожилая монахиня с усиками над верхней губой, вытянула тонкий березовый прут из кадки с розгами, отряхнула с прута капли воды и подошла ко мне.
-Что ты натворила сегодня ночью? Признавайся! - сказала она и хлестнула меня поперек голых ягодиц прутом.
Ее голос был полон любопытства, из чего я заключила, что она не знает всех подробностей нашего с Мэгги озорства.
-Мы стерли надпись про сына, сестра Эсфирь… мы ее стерли, в комнате для экзекуций… - объяснила я сестре.
-Зачем же вы это сделали? - удивилась она, снова хлопая меня по попе.
-Потому что нам надо было написать другую надпись… - скромно и благочинно сказала я сестре Эсфирь.
-Да? И какую же? - удивленно спросила сестра Эсфирь.
-Настоятельницу следует высечь!!! - громко сказала я и зажмурилась, уже понимая, что последует сейчас…
И вдруг, со ступеней лестницы, со стороны каменных арок второго этажа, до нас донесся голос матушки настоятельницы:
-Рози О’Донэлл здесь, сэр! С прискорбием сообщаем вам, что этим утром Рози была наказана прутьями, по причине того хулиганства, которое она учинила этой ночью… Но теперь, как только наказание будет закончено, вы сможете забрать Рози из обители… конечно-конечно, сэр…
Сестра Эсфирь прекратила стегать мою задницу прутом, подняла меня с лавки, поправила на мне одежду.
Я вытерла себе слезы, оглянулась, и вдруг увидела перед собою высокого молодого человека со светло-русыми, пшеничного цвета волосами, серыми глазами и небольшой бородкой.
-Рози! Рози! Как я тебя давно не видел! - сказал он мне, и взял меня за руки. Я глазам своим не могла поверить. Передо мной стоял Крейг Эбботт, сын папиного друга, Грэга Эбботта. Семейство Эбботт было частью местной общины Амишей и мой отец, будучи миссионером нашей пресвитерианской церкви, часто останавливался у Эбботтов, когда он путешествовал из Сан-Антонио во Фредериксберг. Крейг был самым старшим сыном семьи Эбботт, и я дружила с его младшими сестрами: Мартой, Клаудией, Элис. 
-Мы и не знали, что твоц отец погиб!! - сказал мне Крейг.
-Маменька тоже! - сказала я Крейгу и залилась слезами.
-Ну, не реви… ну, будет… пойдем… - сказал он мне, и мы хотели было уже выйти из трапезной на монастырский двор. Но в это самое время сестра Эсфирь сказала:
-Мэгги! Подойди ко мне, приподними себе юбку и опусти панталоны вниз!
Мэгги прошла мимо нас с Крейгом, остановилась у лавки, подняла свою юбку и стала стягивать вниз по бедрам свои панталоны. И тут, при виде Мэгги, что-то невообразимое произошло с Крейгом Эбботтом, с тем самым, что приехал за мной, разыскал меня в монастырском приюте.
-Вайолетт! Вайолетт!!! - закричал вдруг Крейг, отпустил мою руку и подбежал к Мэгги.

Печалька у Амишей 4

-Вайолетт, ты опять за свое?! - закричал Крейг, схватил Мэгги в охапку, и принялся неистово целовать ее губы. Потом отпустил ее на мгновение, принялся рассматривать ее лицо, и, рассмотрев лицо Мэгги хорошенько, вдруг залепил моей подружке звонкую пощечину. Мэгги охнула, схватилась за щеку… а потом опять оказалась в объятиях Крейга Эбботта, и снова их губы сомкнулись.
-Мистер Эбботт… мистер Эбботт! - кричала матушка настоятельница, стоя позади Крейга и Мэгги, не в состоянии разлучить эту влюбленную пару.
А потом мы сидели в небольшой беседке, во дворе монастыря. И про меня, казалось, все забыли. Мэгги сидела между Крейгом Эбботтом и матушкой настоятельницей.
-Это же Мэгги Бишоп, она живет в этом приюте с рождения… - говорила матушка мистеру Эбботту.
-Это же Вайолет Уинверн, моя невеста… и она опять сбежала из дома, уже в который раз! - говорил Крейг Эбботт настоятельнице.
-Ну раз так, давайте спросим у нее самой! - ответила матушка настоятельница, понимая, что ее разговор с Крейгом - это сказка про белого бычка и никуда не ведет…
-Как тебя зовут, Мэгги? - спросила у Мэгги настоятельница.
-Я - Вайолет Уинверн! - отвечала Мэгги, отодвигая ь подальше от матушки настоятельницы и прижимаясь к Крейгу. Я с удивлением посмотрела на Мэгги. Она сидела вся счастливая, довольная, и на ее тонкой шейке снова был мой медальон. Розовые чайные розы расцветали на шейке у Мэгги, маленькой врушки и вымогательницы.
И вот по причине того, что Мэгги была маленькой врушкой и вымогательницей, присвоившей себе не только мой медальон, но и новое имя - Вайолетт, мы тряслись теперь вместе в кибитке, покрытой суровым домотканым полотном. Мы преодолевали те 150 миль, которые отделяли древние каменные миссии Сан-Антонио от Фредериксберга, города у подножия Зачарованной Горы. Я и раньше бывала в общине у Амишей, в той деревне, которую они построили себе у самого подножия огромного розового гранитного монолита, что назывался испокон веку Зачарованной Горой. Места это были действительно волшебные, зачарованные и странные. Даже и в старину индейцы, жившие здесь, никогда не поднимались на Зачарованную Гору, считая, что на горе водятся злые духи. И именно поэтому Амиши поселились здесь, у самой горы: индейцы боялись приближаться к горе, и следовательно, семьи Амишей были в безопасности от жадных до крови и скальпов индейских племен. Крейг правил ленивыми лошадками, и мы медленно приближались к тем зачарованным местам, где теперь жили Амиши. На ночь мы останавливались на окраинах небольших поселений между Сан-Антонио и Фредериксбергом, ночевали в своем фургоне. Крейг не переставая упрекал Мэгги за то, что она убежала от него и от Амишей, скрылась в монастыре. Мэгги односложно оправдывалась, повторяя:
-Ну, я не знаю… так получилось… слушай, ты не понимаешь…
Из объяснений Крейга мы постепенно поняли, что Вайолетт Уинверн была единственной дочерью семейства мормонов, в незапамятные времена переселившихся из окрестностей Солт-Лейк-Сити в Техас, и теперь проживавших неподалеку от деревни Амишей, на другой стороне небольшого озерца, что было у подножия Зачарованной Горы. Вайолетт обладала непоседливым нравом, и временами пускалась в бега, что было само по себе неудивительно.

Ровная и гладкая равнина уступала место пологим холмам, и теперь наш фургон то карабкался наверх, то спускался вниз. Был месяц май, и повсюду цвели синие высокие соцветия диких блу-боннетов, желтых ромашек с черной сердцевиной под названием Черноглазая Сюзанна и красновато-оранжевых цветков Индейской Кисточки. Не раз и не два останавливался Крейг, когда мы с Мэгги хотели набрать себе по букетику. Мэгги хотела, чтоб я называла ее теперь Вайолетт, так же, как и Крейг. Но я отказывалась, и поэтому Мэгги злилась на меня, и медальона мне не отдавала. На пологих песчаных кручах росли стайки кактусов с плоскими, мясистыми и огромными как блюдца ветками, южные дубы раскидывали свои ветви широко, опасно нависая над дорогой. Один раз мы очень испугались, когда за нашими спинами раздался чудовищный хруст и мы увидели, как могучая ветвь столетнего дуба отломилась, упала поперек дороги именно там, где только что проехал наш фургон. Поистину Господне Провидение спасло нас в тот день, и мы с Мэгги потом весь день сидели и молились, трясясь в фургоне, до самого вечера. На четвертый день пути мы вдруг стали замечать рощицы невысоких карликовых деревьев с ветвями, погнутыми как пальцы у больной подагрой старушки. И вскоре среди лугового разнотравья увидели крыши небольшого поселения. Это и был поселок Амишей.
-А вот мы и дома! - сказал нам Крейг, стегнул лошадок кнутом и они припустили побыстрее.

Печалька у Амишей 5

Поселок Амишей располагался на берегу большого овального озера, был окружен карликовыми деревцами, и прямо над поселком возвышался огромный курган из розовато-серого камня, огромного монолита, от которого ветер и время откалывали постепенно огромные валуны. Валуны были огромных размеров: некоторые такие большие, как фургон, запряженный лошадьми, другие чуть поменьше, размером с обеденный стол, буфет или трюмо. Так что теперь эти валуны лежали там и сям, медленно сползая по бокам гранитного монолита, имя которому было Зачарованная Гора.
У окраины поселения, рядом с невысокой изгородью, мы увидели девушку в белом чепце. Она сидела одна и плела себе венок из диких блу-боннетов. Увидев наш фургон и Крейга, правящего лошадьми, она резво вскочила и с криком: «Крейг! Крейг!» подбежала к нашей повозке.
-Вайолетт? Ты здесь откуда?? - крикнул Крейг очень удивленным голосом, - Я же только что привез тебя домой!!
Девушка, которая тоже была Вайолетт, упала в объятия Крейга, и они долго целовались, а я между тем сказала Мэгги:
-Вот видишь! Ты не Вайолетт!
-Я тоже Вайолетт! - Из чувства противоречия, возразила Мэгги.
Еще раз посмотрев, как Крейг целует настоящую Вайолетт, я вдруг все поняла. Дело было в том, что Мэгги и Вайолетт удивительно походили друг на друга. У них обеих были черные курчавые волосы, круглые черные глаза в густых ресницах… У них обеих были одинаковые курносые носы. Они были одинакового телосложения: обе маленькие, худенькие, юркие. И только одно отличие было у Мэгги и Вайолет: только у одной из них был на шее мой медальон.
-Что-то здесь не так… - удивленно сказал Крейг, тоже осознав свою ошибку, - Я думаю, дело прояснит миссис Уинверн…
Так сказал нам Крейг, и мы заспешили на ферму Уинверн, что была в полумиле от поселения Амишей, на другой стороне озера. И полчаса спустя на ферме Уинверн разыгралась настоящая трагедия. Глава семейства, мистер Уинверн, размахивая хворостиной, бегал по всему двору за своей женой, миссис Уинверн, изрыгая ругательства и крича:
-Да как ты посмела!!! Как посмела-то!!
Миссис Уинверн, полнотелая дама в черных кудряшках, убегала от своего взбешенного супруга, крича:
-Ты же сказал, что хочешь мальчика! А тут две девки! Ну, я одну монахине отдала!!
После десяти минут погони, мистер Уинверн наконец настиг миссис Уинверн, повел ее под навес, к большому неокрашенному столу, и уложил миссис Уинверн ничком на стол. После этого он поднял ее длинную юбку до талии, приспустил вниз ее панталоны и принялся охаживать ягодицы провинившейся жены хворостиной. Стегал он ее довольно долго, пока большие круглые ягодицы миссис Уинверн не покрылись длинными красными полосками. Мы с девочками сидели, спрятавшись, за изгородью домика Уинвернов, и подглядывали за происходящим во дворе у Уинвернов с некоторым ужасом.
-Том! Не надо! Том, прости меня!! - вопила миссис Уинверн, и ее полные дебелые ягодицы вздрагивали каждый раз, когда мистер Уинверн опускал на них свою розгу.
Крейг стоял рядом с нами, облокотившись об изгородь, не выражая никакого удивления. Он жевал стебелек травинки, а потом сказал двум сестрам, которых звали Вайолетт:
-Похоже, я женюсь на вас обеих… Вы не против, девочки?
И двойняшки Уинверн, покачав своими черными кудрявыми головками сказали в один голос, что они не против.

Печалька у Амишей 6

Дом семьи Эбботт был совсем невелик: здесь было всего три комнаты. В одной из них, самой большой, был камин, стол со стульями, прочая кухонная утварь: глиняные плошки и чашки, деревянные ложки, чугунок для мясной похлебки, связки чеснока над камином, вязанки с разными травами для заварки травяного чая. Амиши не признавали ни индийского чая, ни кофе: эти напитки считались вредными, чужеродными, и поэтому Эбботты всегда пили только колодезную воду и травяной чай. Никаких других напитков у них никогда и не было. Алкоголь в любой его форме был строжайше запрещен и считался напитком самого лукавого. Я уже знала это, поскольку мы с родителями гостили у Эбботтов раза два или три в год, когда отец отправлялся со своими проповедями в отдаленные поселения на окраинах штата, где своих священников еще не было.
В дальнем углу большой обеденной залы располагались также и кровати сестер Эбботт, которые были чуть младше меня. И две маленькие комнатки справа и слева от большой залы были отданы двум парам: комнату, что справа, занимали мистер и миссис Эбботт, друзья моих родителей, а комнату слева занимали Крейг и его жена, Эми. Я была удивлена тому обстоятельству, что Крейг собирается жениться снова, уже будучи женатым человеком. Но потом Клаудиа, младшая сестра семейства Эбботт, тихим шепотом поведала мне страшную тайну: оказалось, что за восемь лет брака Эми так и не смогла произвести на свет потомка, и теперь отчаявшиеся Эбботты обратили свои взоры на семью соседей-мормонов, для которых многоженство было обычным делом.
После семейного обеда я показала сестрам Эбботт все свои платья, которые я привезла с собой в большом сундуке. От прошлой жизни с родителями у меня осталось муслиновое платье светло-зеленого цвета, темно-синее атласное, розовое из настоящего бархата. Были также у меня ситцевые платья в цветочек, и даже кружевной салоп. Мы с девочками закрыли занавеску, и долго применяли все эти модные вещицы, и так увлеклись, что даже не заметили, как в дом вошли Крейг Эбботт со своим отцом, старым мистером Эбботтом.
Мистер Эбботт отдернул занавеску, увидел нас в разноцветных платьях, и лицо его побагровело.
-Крейг, где розги? - сказал он таким суровым тоном, что мы, все четверо, просто замерли на месте от ужаса.
Крейг принес несколько прутьев из кухни, и сказал своим сестрам тоном глубокого разочарования:
-Что стоите, снимайте платья!
Сестры, всхлипывая, принялись раздеваться. Когда все трое остались в белых сорочках и панталонах, Крейг скомандовал девчонкам:
-На колени! Панталоны вниз!
Младшие сестры Крейга повиновались, стали на коленки и наклонились над кроватью. Потом послушно стянули со своих задниц панталоны. Крейг подошел к провинившимся сестрам, замахнулся розгой. Розга свистнула, на оголенных ягодицах Клаудии появилась длинная красная полоска, и она вскрикнула:
-Крейг! Мы не виноваты, нас Рози заставила платья примерить!
После этих слов Клаудии, взгляд старика Эббота обратился ко мне. Я все еще стояла в своем бежевом муслиновом платье, нервно теребила подол и уже понимала, что и мне сейчас достанется.
-С тобой я отдельно поговорю! - сказал старик Эбботт, выбрал одну розгу из пучка и взял меня за локоть. По моему телу, чуть ниже спины, поползли панические мурашки.
-Вот теперь посмотри, что ты натворила! - трагическим голосом сказал старый Эбботт, указывая мне на своих коленопреклоненных дочерей:
-Из-за тебя их сегодня секут!
Я посмотрела на сестер Эбботт в ужасе. Крейг методично махал розгой над голыми попками своих сестер, и их розовые ягодицы уже покрылись красными полосками. Все трое айкали, ойкали, слезно просили прощения и валили все на меня.
В ужасе, я закрыла лицо руками.
-Пойдем-ка со мной… - сказал мне старик Эбботт, и я послушно засеменила вслед за ним, в одну из маленьких спален.
Здесь нас встретила старая миссис Эбботт, штопавшая носки у окна, в кресле-качалке. Увидев своего мужа, мистера Эбботта с прутом в руках и меня в бежевом муслиновом платье, миссис Эбботт испуганно охнула:
-Рози… Как ты могла?!
Я почувствовала себя в тот момент закоренелой преступницей, и принялась стягивать свое муслиновое платье. Когда я осталась в сорочке и панталонах, старик Эбботт сказал мне:
-За это озорство, Рози, тебе сегодня две дюжины розог… подойди ко мне!
Я робко приблизилась к мистеру Эбботту. Он сел на стул у окна, положил меня на свое колено и потянул вниз мои панталоны, оголяя мне ягодицы для наказания. Я поежилась.
-Рози, у нас в общине запрещены легкомысленные муслиновые платья! - сказал мне старый Эбботт и хлестнул меня прутом.
-Оййй! - сказала я старика Эбботту и дернулась, чуть не свалившись с его колена.
Он придержал меня, положил свою большую руку мне на талию и строго сказал:
-Не ой, а слушай меня внимательно!
После этого он снова хлопнул меня прутом по мягкому месту и сказал:
-Сатиновые платья в цветочек также запрещены, поскольку фривольные цветочки могут, невзначай, привлечь интерес мужчин к женскому естеству, что строго запрещено в нашей общине! Каждая женщина и девушка должна носить скромное холстинковое платье и белый фартук, тем самым выгодно отличаясь от разных прочих дам, проживающих в городе Фредериксберг и его окрестностях!
-Понятно, мистер Эбботт, сэр! - пискнула я и снова получила прута пониже спины.
-Если тобою заинтересуется какой-нибудь добропорядочный коммивояжор или фермер вне нашей общины и ты выйдешь за него замуж, тогда пожалуйста! Носи, что тебе разрешит твой супруг! Но мы приложим все усилия, чтобы подыскать тебе хорошего мужа среди мужчин нашей общины, и поэтому уже сегодня ты должна носить то, что приличествует женщинам нашего поселения…
-Вот твое новое платье, Рози! - сказала мне миссис Эбботт, но мистер Эбботт остановил ее:
-С платьем пока рано, мы еще не закончили с розгами…
Мистер Эбботт снова принялся сечь мою задницу, и я лежала в него на колене, пока миссис Эбботт отсчитывала мне розги:
-И… десять… И… одиннадцать… И… двенадцать…
Досчитав таким образом до двадцати четырех, миссис Эбботт сказала своему супругу:
-Ну и хватит с нее, Грэг! До субботы розог ей вполне достаточно…
Я тогда не обратила внимания на ее слова. После наказания розгами, мистер Эбботт поднял меня со своего колена, разрешил мне подтянуть панталоны и вышел из спальни. Миссис Глория Эбботт переодела меня в серое холстинковое платье, повязала мне фартук, убрала мои волосы под чепец и отвела меня обратно к сестрам Эбботт. Из-за полученного наказания, все трое дулись на меня до вечера.

Печалька у Амишей 7

Утро было ясным и солнечным, день обещал быть чудесным. На тропинке, что шла к околице, грелись четыре гремучих змеи. Как четыре толстенных шнура, они лежали поперек дорожки, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я подоткнула себе платье, разбежалась, перепрыгнула через змей и пошла дальше, к плетеной изгороди. Здесь я увидела сестер Уинверн, в точно таких же холстинковых платьях, что и у меня. Теперь, сестер Уинверн можно было отличить друг от друга по одной только примете: у одной из них, у Мэгги, был на шее мой медальон. Я решила оставить его ей, чтобы хоть как-то отличать Мэгги от Вайолетт.
-Я больше не Мэгги, и не Вайолетт, я - Дейзи! - гордо сказала мне моя подружка, - я всегда была Дейзи, но только я не знала об этом…   
-Тебя не высекли за медальон? - поинтересовалась я.
-Пока нет, но папочка обещал выдрать нас в субботу… - сказали мне сестры, со вздохом.
-А меня уже высекли… мистер Эбботт… - со вздохом, призналась я, - Я хотела надеть платье из муслина, которое у меня от родителей осталось… И он меня высек, сказал, в общине нельзя носить шелковые платья, и даже ситцевые с цветочками нельзя… Потому что цветочки привлекают взгляды мужчин, а этого нельзя… - шепотом, сказала я сестрам.
-Ты уже видела жену Крейга? Какая она? - спросила у меня Дейзи, бывшая всю жизнь Мэгги Бишоп.
-Видела, конечно… - подтвердила я, - Она такая… ну, такая… змея - змеей! - объяснила я, вспомнив тех четырех гремучих змей, через которых я только что перепрыгнула. Эми Эбботт, жена Крейга, была чрезвычайно неприятной особой: у нее были большие голубые глаза, светлые, чуть вьющиеся волосы, высокая грудь и тонкая талия. Она всегда притворялась очень доброй, но это было только притворство, мне это было ясно, как день…
-Мы должны что-то с ней сделать! - сказала нам Вайолетт Уинверн, - Я ее ненавижу! Мне кажется, мы можем пойти к одной моей знакомой ведьме, что живет тут недалеко, на болоте под горой, и она может дать нам какое-нибудь средство против Эми! Ну, такое, чтобы Крейг ее разлюбил!
Мы принялись обсуждать, какое бы средство это могло быть, которое бы привело к тому, чтобы Крейг разочаровался в своей жене Эми, и даже еще лучше, разлюбил бы ее совсем. Целый день я провела с сестрами Уинверн, и миссис Уинверн покормила меня ланчем, мы с сестрами выпили парного молока, съели по сэндвичу с тонкими ломтиками домашней свинины, и на десерт получили по ложке прозрачного меда с пасеки Уинвернов. А на следующий день была суббота.

Прямо с утра, сразу после завтрака, Крейг Эбботт повел меня в свою спальню, выгнал оттуда свою жену Эми и сказал мне:
-Рози, в нашей общине есть свои правила домашней дисциплины для женщин… ничего ужасного, не делай такие испуганные глаза… Правила состоят в том, что мужчины нашей общины никогда не бьют своих жен, у нас нет никакого рукоприкладства в отношении женщин… Однако, чтобы жены достойно себя вели, и знали свое место в семье, мы наказываем своих женщин розгами… в некоторых семьях принято наказывать ремнем, но у нас, Эбботтов, это розги… так что раз в неделю ты становишься на коленки рядом со своей супружеской кроватью, оголяешь свою попку, и твой супруг учит тебя розгами по голым ягодицам…
-Но у меня нет супруга! Я ведь не замужем! - напомнила я Крейгу.
-Ну и ничего страшного! - ответил он мне, - отец поручил мне наказывать моих младших сестер, готовя их к скорому замужеству, и поэтому раз в неделю я буду наказывать также и тебя… Чтобы ты привыкла к розгам и была готова к тому, что твой муж будет тебя сечь по субботам, я сейчас покажу тебе небольшой пример, как это будет происходить… Видишь этот прутик?
Крейг вытащил из кадушки один прут, отряхнул его от капель воды, показал его мне.
-Это и есть та розга, которая сейчас совершит прогулку по твоей голой попе… оголи себе ягодицы, Рози! Платье приподними до талии, панталоны вниз, встань на коленки, обопрись о кровать… Рози, чего ты так испугалась? Ты же знала, что в общине у Амишей свои правила, и им придется следовать… ты это знала, или нет?
-Просто… Меня секли в приюте, и это было очень больно… я не знаю, готова ли я быть женщиной вашей общины… - объяснила я Крейгу, с опаской косясь на прут в его руке.
-Слушай, Рози… у тебя есть выбор: ты можешь остаться у нас в общине и жить той жизнью, которой живут все наши женщины! Или ты можешь вернуться в приют, и получать розги там! Что ты выберешь, Рози? Может, ты хочешь вернуться в приют?
-Нет, только не в приют! - в ужасе, произнесла я.
-Ну, тогда оголяй себе попку, Рози! Я обещаю не стегать тебя сильно, поскольку ты была хорошая девочка всю неделю и ничего предосудительного не сделала…
-Но если я ничего не сделала, то зачем же меня тогда стегать?
-Рози, это домашняя дисциплина! Ты получаешь розги раз в неделю, потому что у нас так принято! Розги помогают тебе соблюдать рамки приличия, избавляют тебя от лени и прочих грехов, готовят тебя к роли послушной жены и хорошей матери! Понимаешь, Рози? Рози, если мне придется объяснить тебе все это еще один раз, ты получишь не одну дюжину розог, а две! Если ты не хочешь стоять на коленках, пока я тебя наказываю, ты можешь лечь на кровать…
Я вздохнула, умоляюще посмотрела на Крейга… Но он был непреклонен.
-Рози, решайся поскорее…  - сказал он мне, похлопывая себя по ладони прутом, - за то время, пока мы тут спорим, я бы давно уже высек тебя и приступил к другим повседневным делам, которых у меня тоже много… или ты хочешь, чтобы тебя опять высек отец? Как тогда, за платье? Если ты этого хочешь, то пожалуйста! Да только я знаю, что это такое - когда отец берет в руки розгу, знаю по себе… и я знаю, почему раз в неделю, по субботам, моя мать ходит с заплаканными глазами… у моего отца тяжелая рука, и это знаем мы все, уж поверь мне… так что ты выбираешь, Рози?

Я подумала над словами Крейга, вспомнила о приюте… и принялась стягивать свои панталоны вниз. Приподняла свою длинную юбку до талии, оголила себе зад и улеглась на кровать, на красивое лоскутное одеяло, подставила свою попу под розги. Мне не хотелось обратно в приют, и не хотелось, чтоб меня опять секла матушка настоятельница. Мне нравился Крейг, нравился так сильно, что мне вдруг захотелось даже, чтоб меня наказал розгами именно он…
Когда я легла на кровать, Крейг подошел ко мне, протянул мне небольшую подушку-валик.
-Подложи себе под попку… я хочу, чтобы твои ягодицы были чуть выше, во время наказания… итак, ты готова для домашней дисциплины, Рози?
-Готова… - со вздохом, согласилась я.
-Ну тогда, дюжина розог по попке, чтобы ты была послушной маленькой девочкой… - сказал мне Крейг, розга свистнула и укусила мой голый зад. Я дернулась, ойкнула, и получила еще один хлопок прута по голой попе. И мне вдруг захотелось, почему-то, чтоб Крейг дотронулся своей рукой до меня, погладил своими пальцами мой выпоротый зад, сказал бы что-нибудь утешительное… и мне так этого захотелось, что внезапно это случилось на самом деле: Крейг перестал меня сечь, дотронулся своими прохладными пальцами до моих ягодиц, погладил мою попу и сказал, почти что сочувственно:
-Вот видишь, Рози, в домашней дисциплине нет ничего ужасного… несколько хлопков прутиком по попке раз в неделю, и тебе уже не хочется ссориться и скандалить со своим супругом, ты без напоминаний убираешься в доме и помогаешь своему супругу во всем без пререканий… поняла, Рози?
-Да, Крейг! - поспешила согласиться я.
-Ну и хорошо! Тогда продолжим… - сказал мне Крейг, и снова замахнулся прутом. Хлопки по обнаженному телу не были слишком болезненными, и это было странно и сладко - оголиться перед мужчиной, который нравился мне, и получить наказание прутьями именно из его рук… это выглядело как… как прилюдия к чему-то большему, и еще более интимному: это выглядело, как первый шаг к любви.
Крейг выдал мне еще пять или шесть розог, а потом я спросила у него:
-Крейг, а если бы я была в чем-нибудь виновата? Ты наказал бы меня сильнее? - спросила я, посмотрев на Крейга через плечо.
-Определенно! - отозвался Крейг, - хочешь почувствовать, как это будет?
Я кивнула.
-Пожалуйста! - отозвался Крейг, - Ну, держись, Рози!
Прут свистнул за моей спиной, упал на мои голые ягодицы…
-Ой, Крейг! Больно!!! - завопила я.
-Помолчи, или я завяжу тебе рот на время порки… ты этого хочешь? - спросил у меня Крейг, и снова хлестнул меня так, что у меня на глазах выступили слезы. Я уже пожалела, что спросила у него о том, как сильно он может меня наказать… Когда я показала свои ягодицы сестрам Эбботт после того, как Крейг выпорол меня, они тихо охнули:
-Ох… вот это полоски! Что ты натворила, Рози?
-Я просто попросила его показать мне, как сильно я буду наказана, если напортачу… - объяснила я девочкам.
-Ну, ты и дурочка… - сказали мне они, - Когда Крейг тебя наказывает, надо кричать: ай-ай-ай, я ничего не сделала… а ты сказала все наоборот…


Печалька у Амишей 8


И с тех пор, почему-то так повелось, что меня наказывал только Крейг. В субботу с утра, он ловил меня за рукав и говорил, почти шаловливо:
-Где моя плохая девочка Рози… Рози, пойди сюда…
Он приводил меня в свою спальню, выгонял оттуда свою жену и клал меня на свое колено. Он не сек меня больше розгами, как-то так повелось между нами, что Крейг просто шлепал меня своей ладонью. Ладонь у него была большая, натруженная, вся в мозолях, размером с небольшую лопату. И поэтому шлепки выходили звонкие и гулкие, и ягодицы к концу наказания становились у меня красные, как два помидора. Перед наказанием, Крейг сам оголял мою попу, и потом дотрагивался до меня своей ладонью, водил вокруг моих ягодиц своей рукой, пока я лежала на его колене. Потом, погладив меня немножко, он размахивался и шлепал мой зад, а потом еще и еще. Если я начинала плакать, Крейг останавливал наказание и снова начинал меня гладить чуть пониже спины, а потом, когда я успокаивалась, он снова хлопал меня по попе. Однажды он сказал мне:
-Красивая в тебя попка, Рози! Моей бы Эми такую…
Я и вправду никогда не отличалась изысканной худобой, как Эми, и поэтому попка у меня действительно была толстая.
-Нравится, поцелуй! - сказала я игриво, и с следующий момент почувствовала губы Крейга на своей правой ягодице. Он поводил языком по кругу, и потом вдруг вонзил свои зубы в мое тело. Я вскрикнула. Крейг тут же отпустил меня, еще раз шлепнул меня по заднице, Потом подтянул мои панталоны, поправил мою юбку и сказал:
-На сегодня все… будешь теперь у меня хорошей девочкой, Рози?
И я сказала, что буду, хотя мы оба поняли в тот момент, что это означало совсем другое.

Ведьма Якобсон жила в самого подножия Зачарованной Горы, у небольшого ручья, в низине. Ее дом окружали вековые ивы, кусты шиповника, чертополох. Кусты шиповника и чертополох ведьма Якобсон гордо именовала «моим огородом». Миссис Якобсон промышляла тем, что гадала на картах, варила разного рода приворотные и отворотные зелья, готовила микстуру от кашля и простуды, сироп от высокой температуры на меду, и вообще считалась в деревне Амишей ближайшей аптекой. Здесь, и именно здесь можно было в один присест купить леденцы от кашля, узнать свою судьбу и пожаловаться на соседку. Мы с сестрами Уинверн постучались в дверь домика миссис Якобсон около пополудни, и она открыла нам дверь, пропуская нас в свое жилище. Для начала, она позволила нам покормить своего кролика и ручную черепаху. Потом она приняла от нас дары в виде осьмушки сырной головы и мешочка с кукурузной мукой. И после этого она усадила нас за стол и спросила, с какой бедой мы пришли. Мы дружно принялись жаловаться на Эми, жену Крейга. Ведьма Якобсон сидела напротив нас за столом, задумчиво кивала. Наконец она сказала:
-Говорите, злая очень? Змея змеей? Есть у меня одно средство, чтоб она раздобрела и чтобы забыла о своем супруге напрочь, и охладела к нему совершенно…
-Правда, есть такое? - нетерпеливо спросила Вайолетт.
-Есть, мои девочки, есть… именно так все и будет, если Эми Эбботт забеременеет, родит, и будет кормить младенчика грудью и заботится о нем! И будет она тогда такая усталая, что ей будет не до мужа и не до вас, и злиться она на вас перестанет… Хотите? Хорошее средство, на травках целебных… надо вам будет добавлять эти травки в чай, который пьет Эми, и тогда через месяц-другой у Эми Эбботт будут другие хлопоты, и про мужа своего она позабудет… сами увидите, как все это будет…
Сказав так, она протянула мне небольшой мешочек из льна, крепко-накрепко перевязанный розовой ленточкой. Травы, что были в мешочке, распространяли по комнате аромат розовых лепестков и лаванды. Мы взяли мешочек, поблагодарили старушку, но она не отпустила нас сразу, долго поила нас травяным чаем, угощала самодельными марципанами и крендельками с корицей. Когда мы наконец покинули гостеприимную миссис Якобсон, уже начинало смеркаться. Солнце спряталось за Зачарованную Гору, карликовые деревья, казалось, тянули к нам свои скрюченные ветки, желая ухватить нас. За каждым валуном и камнем мне мерещился оборотень. Проходя мимо садика миссис Якобсон, мне вдруг почудились огоньки, как если бы какое-то дикое животное пряталось в зарослях чертополоха, подглядывая за нами, готовясь напасть. Я показала девочкам на эти странные желтоватые огоньки, притаившиеся в зарослях, и мы все трое, с визгом, побежали обратно в домик миссис Якобсон.
-Миссис Якобсон! В ваших чертополохах кто-то прячется! - сказала Вайолетт, вся дрожа.
-Огоньки в зарослях, они похожи на… - принялась объяснять я.
-Большие желтые глаза!!! - перебила меня Дейзи.
-Да что вы говорите! - нараспев сказала миссис Якобсон, - Большие желтые глаза! Подумать только! И что же, очень большие?
-Как пламя двух свечей в подсвечнике! - припомнила я.
-Нет, как две серебряные монеты! - возразила Вайолетт
-Нет, как блюдечки для варенья! - добавила Дейзи.
Пока мы разговаривали так, рассказывали миссис Якобсон свои страхи и опасения, в дверь вдруг постучали.
-Войдите! - нараспев разрешила старушка Якобсон, и на пороге показался молодой человек, с черными волосами, серыми глазами, сильно заросший бородой и щетиной, весь какой-то немного диковатый. Одет он был в простую льняную рубаху, и на ткани рубахи была большая прореха, как будто ее владелец пробирался сквозь заросли чертополоха.
-Да это же Джейкоб, сын мистера и миссис Грэй! - объяснила нам миссис Якобсон.
Мы с девочками присмотрелись опять и вдруг узнали его. Да, это был ни кто иной, как молодой Джейкоб Грэй, что жил со своими родителями на окраине поселения Амишей, у ручья.
-Джейк, проводи девочек домой, а то они боятся, и уже темнеет… - попросила миссис Якобсон.
-Пойдемте, девочки! - тут же согласился Джейк, и почему-то взял меня за руку. Я чуть не отпрянула, когда он дотронулся до меня: рука у Джейка была очень сильная, могучая, волосатая, ногти - длинные, не стриженные и кривые. Но Джейк не позволил мне вырваться, и держал меня крепко. Мы с девочками и Джейком вышли из домика миссис Якобсон, пошли к поселку Амишей, и всю дорогу Джейк расспрашивал меня о моей жизни, моих родителях и моей жизни в приюте. Потом он сказал, что скоро женится, но пока еще не нашел себе подходящей невесты. И мне показалось даже в тот момент, что Джейкоб с минуты на минуту сделает мне предложение руки и сердца. Я косилась на когтистую лапу Джейка, что сжимала мой локоть, и мысленно говорила: нет, нет, нет! Только не это!
А между тем мы дошли до деревни Амишей, и еще издалека увидели какой-то переполох: мужчины ходили по округе с горящими факелами, многие женщины вышли из домиков с горящими свечами в руках… отовсюду раздавались возгласы: Розииииии! Вайолееееттт!!!! Дейзиииии!!!
-Нас ищут! - безо всякого удивления, пояснила мне Вайолетт.
Когда мы подошли к плетеной изгороди, к самой околице деревни, Крейг встретил нас словами:
-Девочки, вас давно никто не порол?
Оказалось, что в общине Амишей существует негласное правило для женщин: каждая, абсолютно каждая особа женского пола должна была быть дома сразу после заката солнца.

Печалька у Амишей 9

-Домой, хулиганки!! - сказал мистер Уинверн своим дочерям, и дал каждой из них по подзатыльнику.
Крейг взял меня под руку, сердечно поблагодарил Джейкоба за то, что он нашел нас всех живыми и здоровыми, и привел нас домой. Сразу после этого Крейг ущипнул меня за задницу и сказал:
-Сорок горячих по голой попке тебе, Рози! Это же надо, разгуливать по темноте в окрестностях Зачарованной Горы! Здесь оборотни водятся, Рози! Знаешь, кто такие оборотни?
-Кто? - спросила я, ожидая даже, что Крейг мне скажет: «Джейкоб Грэй, вот кто!»
Но Крейг сказал мне нечто совершенно другое.
-Оборотни - это и не люди, и не звери, а нечто среднее… мистические создания, испокон веку населяющие окрестности Зачарованной Горы… именно поэтому сюда не приходят племена индейцев, потому что оборотни всегда любили индейцев, с точки зрения их вкусовых качеств…
-А ты когда-нибудь видел оборотня, Крейг? - поинтересовалась я.
-Вот о чем я всегда мечтал, Рози, это столкнуться с оборотнем лицом к лицу! - несколько саркастически заметил Крейг и закрыл дверь спальни за моей спиной.
-Как ты меня напугала, Рози! - сказал он, и вдруг притянул меня к себе, - Я так тревожился за тебя, и боялся, что я никогда больше тебя не увижу! Ты отвратительная девчонка, Рози О’Донелл, и я намереваюсь нагреть твою маленькую попку своим ремешком, немного позже… - так пообещал мне Крейг, и в следующий момент я почувствовала его губы на своих губах. Он впился поцелуем в мой рот и долго не отпускал меня, а потом поднял мне юбку, уронил меня на кровать, сел на меня сверху и принялся расстегивать мое платье. Потом он целовал мои груди, мою шею и я вдруг, внезапно, позавидовала жене Крейга, Эми. Мне так понравилось все то, что Крейг делал со мной. Он развел мои бедра в стороны, вошел в мое девичее лоно своим напряженным членом и мы стали одним целым и двигались вместе под звуки незримого оркестра, оркестра нашей любви. И пели трубы, и плакали скрипки, и невидимые арфы вели нас к нашей общей кульминации, к тому моменту, когда невидимая публика вдруг поднялась со своих мест и рукоплескала нашему незримому оркестру. И потом мы лежали вместе на постели, на постели Крейга и Эми, и я плакала, потому что понимала, что я стала любовницей Крейга еще до того, как мои подруги Дейзи и Вайолетт стали ему женами. Минут через десять, Крейг открыл глаза, повернулся ко мне и сказал:
-Подставляй свою попку, Рози! Сейчас мой ремень прогуляется по твоей заднице, моя хорошая… как я тебе и обещал, дорогуша…
И после этих ласковых слов, Крейг развернул меня на живот, приподнял мою юбку и взял в руку свой ремень.
-Сорок раз ремнем по попе, реветь не будешь? - спросил Крейг, хлестнул ремнем мой зад и добавил, - Это раз!
-Оййй… - сказала я, дернулась, но Крейг удержал меня на месте и сказал:
-Куда? Лежи смирно и слушай меня… после заката прогулки по округе для маленьких девочек запрещены, и караются ремнем по мягкому месту…
Сообщив мне это, Крейг снова хлопнул мой зад ремнем и спросил:
-Это понятно?
-Понятно… - согласилась я со вздохом, и тоже спросила у Крейга:
-Крейг, а ты теперь женишься на сестрах Уинверн?
-Да, а что? - ответил мне Крейг, и снова вытянул меня ремнем.
-Крейг, а как же я?
-Мы с отцом уже подумали об этом, и решили, что самое правильное будет, если ты станешь женой Джейкоба Грэя, поскольку его родители как раз подыскивали ему жену… - невозмутимо сказал Крейг, хлопнув ремнем мои ягодицы.
И я заплакала. Увидев мои слезы, Крейг перестал стегать мой зад, развернул меня к себе лицом, крепко обнял меня…
-Что, очень больно? - сочувственно спросил он, - Тогда на сегодня хватит, но в субботу я накажу тебя снова… одевайся, иди к себе…
Я оправила юбку, застегнула платье и вышла из комнаты. На пороге я столкнулась с Эми, женой Крейга. Она толкнула меня локтем и прошипела мне вслед:
-Шалава!
И тут я поняла, что волшебный порошок, который дала мне миссис Якобсон, пора пускать в ход. Жена Крейга, Эми, просто должна была раздобреть, располнеть, родить себе ребеночка и перестать интересоваться своим супругом, Крейгом Эбботтом. Крейг Эбботт был нужен другим женщинам, таким, как сестры Уинверн и даже таким, как я. 

Печалька у Амишей 10

На следующий день, я подсыпала волшебного порошку в чай Эми в первый раз. Это нетрудно было сделать: она поставила свою чашку чая на подоконник и отвернулась, чтобы взять кренделек с маком, а я сыпанула волшебного порошку прямо в чашку с горячим чаем, и порошок тут же растворился в горячей жидкости. Так, как будто его и не было. В комнате вдруг возник, сам собою, легчайший аромат лепестков роз. Эми глубоко вздохнула, взяла свою чашку, села в кресло у окна.
-Рози! К тебе пришли! - сказала мне миссис Эбботт, и впустила в дом моего давешнего знакомого по имени Джейкоб Грэй.
-Надеюсь, вам не влетело, мисс, за наши вечерние прогулки? - церемонно сказал он и поцеловал мою руку.
-Всего-то две дюжины хлопков ремнем чуть ниже спины! Сущие пустяки! - кокетливо ответила я, разглядывая Джейкоба при дневном свете. Он укоротил свои длинные ногти, помыл руки, и даже, как мне показалось, подстриг шерсть на костяшках своих пальцев. Он выглядел неплохо, совсем даже неплохо при свете дня: Джейкоб Грэй был малый чуть выше среднего роста, с серыми глазами, темными волосами, что падали на белый воротник его рубашки. У него была темная бородка, длинные пышные усы, и сам он был такой ладный, ловкий, и немного похожий на мощного, дикого зверя: то ли волка, то ли рысь…
-Я буду гораздо более снисходителен к вам, если вы согласитесь стать моей невестой! - сказал мне Джейкоб, немедленно переходя к сути дела. Нет, он не медлил и не юлил. Он хотел, чтобы я вышла за него, и поэтому собирался пригласить меня к нему в гости, для знакомства с родителями. И я пошла, может быть потому, что мне хотелось прогуляться… или потому, что Крейг дал мне понять вчера, что я могу остаться его любовницей, и не более, чем… Так или иначе, а через десять минут после нашего разговора мы с Джейкобсом уже шли, рука об руку, по единственной улице деревни Амишей, удаляясь от домика семьи Эбботт и от всего здравого смысла, как показали дальнейшие события, приключившиеся со мной.

Домик семьи Грэй стоял на отшибе, у самого ручья, поодаль от других домов деревни. Он казался старым, ветхим, и его крыша была покрыта дерном, зеленой травой, так что лужайка этого дома начиналась прямо на крыше. Маленькие оконца вросли в землю, и дом казался очень низким. И ничего не могло меня подготовить к тому, что я увидела внутри. Здесь были шкуры разных животных: медведей, лис, оленей, куниц… И я сразу поняла, что это - не обычный и скромный домик Амишей.
Родители Джейкоба Грэя понравились мне, в них была какая-то старосветская учтивость, а некая вкрадчивость манер и повадок этих людей убедили меня в том, что со мной здесь будут обращаться по-другому, нежели чем у Эбботтов, и даже розгами меня сечь, вероятно, не будут … а если и будут, то не так часто.
После чая с традиционными для этой местности марципанами, мы с Джейком вышли прогуляться по округе. Меня интересовал вопрос телесных наказаний, более всего. Я вдруг поняла, что если бы Джейкоб пообещал не наказывать меня, я б вышла за него немедленно. Но я решила не форсировать вопрос ремня и розог, а подойти к обсуждению наших будущих отношений издалека.
-Джейкоб, мой отец не был из общины Амишей, как вы знаете… - сказала я, - И поэтому я привыкла носить такие платья, какие сейчас в моде, из муслина, шелка, атласа… как вы смотрите, если я иногда буду надевать такие платья? Я заметила, ваша матушка ходит в синем бархатном платье с кружевом у ворота, и это тоже немного другая манера, отличная от манер других женщин здесь…
-Рози, дорогая, мы живем поблизости от Амишей, так что мы должны соблюдать их законы и обычаи, но только тогда, когда мы выходим из дома и идем в гости к ним… в другое время, ты вольна носить то, что тебе нравится… Когда мы поедем во Фредериксберг, я куплю тебе там новое шелковое платье по твоему вкусу… Как ты на это смотришь, Рози?
И я сказала Джейкобу, что смотрю на это очень хорошо.
-Возможно, тебя удивят некоторые наши порядки и обычаи, Рози… - осторожно сказал мне Джейкоб, - Ты должна знать, что мы не совсем такие, как большинство Амишей, хотя и живем поблизости от них… но мы живем здесь, поскольку нам нравятся здешние места, и мы очень привязаны к окрестностям Зачарованной Горы, потому что много поколений наших предков жили и охотились здесь…
Эти слова Джейкоба должны были заставить меня задуматься, должны были заставить меня почуять что-то неладное…
Но тут Джейкоб вытащил из своего кармана длинную золотую цепочку с небольшим кулоном, с фиолетовым аметистом в форме сердца. Он надел эту цепочку мне на шею, и я забыла обо всем: об осторожности, о благоразумии, о всех тех вопросах, которые я хотела задать Джейку. Кулон с фиолетовым сердцем решил все вопросы и отбросил все мои сомнения прочь. И уже через неделю миссис Уинверн, бывшая швеей, шила три свадебных платья из белого льна и три девственно-белых кружевных чепчика: два платья для своих дочерей, которые выходили замуж за Крейга и одно платье для меня, так как я выходила замуж за Джейкоба Грэя.

Печалька у Амишей 11

Эми, жена Крейга, должна была присутствовать на наших церемониях в качестве подружки невесты, но она пропустила все эти радостные события: она была так больна, что не могла подняться с постели. Ее утренняя тошнота длилась целый день, и миссис Якобсон, которая была для Амишей и медсестрой, и доктором, и повитухой в одном лице, сообщила всему поселку (по большому секрету, разумеется), что Эми ожидает двойню. Но даже эта счастливая новость не остановила Крейга, не заставила его отказаться от новой женитьбы на близнецах Уинверн. Сразу после свадьбы, Вайолетт и Дейзи переехали к Эбботтам. Чтобы как-то улучшить свои жилищные условия, Крейг Эбботт и его отец построили новый домик из двух комнат, где помещались две совершенно одинаковые кровати под совершенно одинаковыми лоскутными одеялами. В одной такой кровати спала Дейзи, а в другой - Вайолетт. Крейг проводил много времени со своими молодыми женами, отдав свою больную и беременную жену Эми заботам миссис Эбботт и миссис Якобсон. Обо всем об этом сообщила мне Дейзи, одним воскресным утром, когда мы с ней встретились в домашней церкви Амишей, в просторном доме пастора Кавендиша.
-Снадобье сработало! Вдвойне!! Эми лежит в лежку, и больше своего мужа не интересует! - торжествующим шепотом сообщила Дейзи.
-Надо бы и мне какое-нибудь снадобье… - прошептала я в ответ, - Джейкоб не ночует дома, и я не знаю, где его носит…

В первую супружескую ночь, Джейкоб был очень нежен со мной: он ни разу не шлепнул меня по попе, как это бы сделал Крейг, он раздел меня осторожно, не помяв мое льняное свадебное платье. Он долго целовал, и даже облизывал все мое тело, иногда принюхиваясь, втягивая ноздрями воздух, как будто я была не просто женщиной, а ароматным цветком. Он врезался своим клинком в мою мякоть и сделал меня своей, и потом он двигался быстро и часто внутри моего тела, а я, лежа на роскошной дубовой кровати, на покрывале из настоящей куницы, закрыла глаза и думала о Крейге: как он проводит свою первую брачную ночь с близнецами Уинверн? Вспоминает ли обо мне? Захочет ли он увидеть меня снова?
И так, я стала хозяйкой в доме Джейкоба Грэя. Его родители часто бывали в отъезде, и я ходила по всему дому в бежевом муслиновом платье, и этот дом был теперь мой и только мой, поскольку я была единственной и любимой женой Джейкоба Грэя.
Однажды вечером, я не нашла Джейкоба в нашей супружеской постели. Была лунная ночь, я вышла во двор и вдруг заметила какую-то черную тень между карликовых деревьев. Я застыла на месте. Вдруг, создание тьмы обернулось ко мне, и я увидела горящие во тьме желтые глаза. Они были похожи и на две яркие свечи в подсвечнике, и на две блестящие серебряные монеты. Они были огромны, эти глаза. Я вскрикнула и бросилась в дом. Мне показалось, тень скользнула вслед за мною. Я захлопнула дверь, закрыла ее на щеколду и потом всю ночь молилась. Джейкоб явился домой в полдень и не подумал объяснить мне причин своего отсутствия. Когда я сказала ему о черной тени со светящимися глазами, которая следовала за мной до самого порога, он только рассмеялся, и сказал мне тоном игривым и насмешливым:
-Берегись, Рози! В наших местах водятся волки-оборотни, как бы один из них не утащил тебя в свою волчью нору!

Потом как-то раз, я была свидетельницей странной сцены: серая тень скользнула к нашему дому в сиреневых предрассветных сумерках, я услышала странный звук, как будто волчий вой, вдруг перешедший в собачье тявканье. И следом за этим странным воем, дверь открылась и в комнату вошел Джейк, вошел и лег на кровать, и в то утро от него почему-то очень пахло псиной. С утра пораньше, он был очень нежен со мной, и почему-то напоминал большого игривого щенка: он облизал мои щеки, нежно терся своей лохматой головой о мои колени, а когда мы сели завтракать, он ел кукурузную кашу из тарелки, не используя ложки, и потом облизал пустую тарелку языком. Я рассказала Крейгу об этих происшествиях и он заметил, что мы должны воспользоваться тем, что Джейкоба не бывает дома в лунные ночи.

Печалька у Амишей 12

-У вас здесь так шикарно!! - говорил мне Крейг, рассматривая шкуры животных и головы оленей на стенах нашего с Джейком жилища. Джейка опять не было дома, ночь была лунная, и Крейг пришел, чтобы провести ее со мной.
-Дома жуть! - сообщил он трагическим шепотом, лежа рядом со мной на покрывале из куницы, - Эми родила двойню, двух девочек, маленьких-премаленьких, хорошеньких-прехорошеньких, я буквально не знаю где спрятаться от всей этой красоты… Вайолетт и Дейзи такие капризные обе, я прям не ожидал… только порка им и помогает не выходить из берегов… а у тебя тут так спокойно, я буду к тебе почаще наведываться… - говорил мне Крейг, и целовал мои плечи, мои запястья, мою шею…
-Да, приходи почаще! - тут же соглашалась я.
Я встала, чтобы задуть свечу на подоконнике, и вдруг увидела, что из темноты за окном на меня смотрят огромные, как две серебряные монеты, светящиеся глаза. Немигающий взгляд заставил меня отшатнуться и вскрикнуть. Я задернула занавеску и тут же услышала заунывный волчий вой, где-то совсем неподалеку. Меня трясло до самого утра, я не могла успокоиться, хоть Крейг и говорил мне, что волчий вой в лунные ночи - это обычное дело для окрестностей Зачарованной Горы.

Когда домой снова заявился Джейк, я сразу заметила, что он жутко недоволен: он тяжело дышал, смотрел на меня немигающим взглядом своих серых глаз и будто бы хотел что-то сказать мне, но не говорил… Когда я хотела обнять его, он вдруг схватил меня за плечи и прорычал мне в лицо:
-Рози, я тебя видел с Крейгом!
-С Крейгом? Что ты, Джейк! Я не виделась с Крейгом уже несколько месяцев! - так говорю я Джейку, но по его глазам вижу, что он не верит мне. И тут он говорит мне нечто такое, что у меня чуть волосы дыбом не становятся:
-Рози, я видел тебя с Крейгом прошлой ночью… я подошел к дому и заглянул в окно, хотел убедиться, что у тебя все в порядке… и я увидел тебя с Крейгом! Рози, ты изменила мне?!
Этот крик Джейкоба перекрывает мой собственный крик. Я вдруг понимаю, кто был той черной тенью со светящимися глазами, и я кричу во все горло:
-Джейк! Ты - волк?!
И так мы некоторое время кричим друг на друга. Мы оба так недовольны друг другом, что говорить спокойно и тихо мы уже не можем. Мы предали доверие друг друга. Мы изменили друг другу. Я изменила с Крейгом, мой муж изменил мне, скрыв от меня тот ужасающий факт, что он является волком-оборотнем Зачарованной Горы.
-Ты мерзавец! Ты предатель! Ты волк! - кричу я Джейкобу.
-Ты изменила мне с Крейгом! С этим многоженцем! Я тебя сейчас выдеру!! - кричит мне Джейкоб.
Он расстегивает свой большой ремень. Я слегка пугаюсь и отбегаю в угол комнаты.
-Сюда иди! - командует Джейкоб, - Иди, иди, не съем я тебя…
Я тихо подхожу к мужу, уже понимаю зачем, но все равно подхожу. Это ужасно несправедливо, что Джейк собирается отодрать меня. Ведь он тоже виноват. Но у него в руках - ремень. А у меня ниже талии - большие пышные ягодицы. И поэтому Джейк считает, что он вправе сказать мне:
-Подними свою юбку, Рози… сейчас я тебе покажу, как принимать у нас дома любовников…
Я вздыхаю, понимаю, что мне не отвертеться. Джейк нагибает меня над краем кровати, замахивается ремнем…
-Аййй! - говорю я, когда ремень хлещет мою задницу, - Джейкоб, можно потише? Больно ведь…
-А я хочу, чтоб твоей наглой заднице было сейчас больно… - объясняет мне муж, и снова хлопает мои голые ягодицы, - И не смей больше водить сюда любовников! Будешь любовников водить в мое отсутствие, буду сечь тебя розгами, учти!
-Джейкоб, ты - волк! - объясняю я супругу, и снова чувствую хлесткий удар по ягодицам.
-Я в курсе! - спокойно отзывается он.
-Джейкоб, как ты можешь?! - обвиняю я супруга.
-Рози, я таким родился! - объясняет он, - я не могу перестать быть волком, даже если ты этого хочешь!
-Зачем же ты обманул меня, не сказал мне сразу, что ты - волк?! - кричу я.
-А ты почему мне не сказала, что была любовницей Крейга? Ведь была же, признайся! - парирует Джейкоб.
И так мы переругиваемся, пока он наказывает меня ремнем по попе, и когда он бросает свой ремень, у меня уже вся попа саднит и я готова разреветься. Я - неверная жена волка-оборотня, и с этим теперь ничего не поделаешь.

Печалька у Амишей 13

Потом уже, после порки, мы лежим в постели, и Джейк так нежен и ласков со мной, как никогда раньше. Я расслабляюсь, я чувствую себя тестом в его могучих руках… он мнет меня так, будто хочет слепить из меня что-нибудь новое… Потом он вдруг кусает мою шею, ставит мне засос, проводит своим языком по месту укуса и говорит мне, удовлетворенно:
-Все… я тебя укусил… завтра с утра ты проснешься волчицей!
Сразу после укуса Джейка, мне вдруг ужасно захотелось спать. Глаза слипались, голова клонилась вниз, на подушку… и потом я провалилась. Я упала в этот сон, я заснула так крепко, что я не запомнила никаких сновидений, только ощущение того, что у меня мощные мышцы, когтистые лапы, отличный нюх и ужасное чувство голода… мне даже показалось, что я прямо там, во сне, сейчас съем овцу. Я понюхала ветер своим черным влажным носом, и вдруг я учуяла, среди пьянящих запахов лугового разнотравья, прекрасный и многообещающий запах. Запах овечьих шариков, такой манящий, такой многообещающий. Я ринулась вперед, вонзила свои зубы в чей-то белый пушистый бок, и почти уже съела кого-то нежного, мягкого, невыразимо вкусного… но тут у меня в носу зачесалось, было чувство, как будто-то кто-то почесал в моем носу мягким перышком… я чихнула, села на кровати, проснулась.

Голова немного кружилась, постель моя вдруг стала для меня необъятной, гигантской. Белой равниной простыней с горами подушек на самом горизонте. А я лежала на этой необъятной равнине, и мой длинный, пушистый хвост щекотал мое лицо, нос, уши и глаза… я вздрогнула и очнулась окончательно. Мои лапы были рыжими, когтистыми, пушистыми. На макушке у меня росли большие уши с кисточками на концах. Я быстро ощупала себя, и тут же поняла, что волком мне стать так и не удалось. Вместо этого, мне удалось превратиться в белку. Я еще раз провела своей когтистой ладошкой по своей пушистой спинке, бедрам, хвостику… сказала себе:
-Нет, я не волчица.. и слава богу… я - гораздо лучше чем волчица, я - белка!!!

Когда в комнату вошел Джейкоб, я все еще была белкой и прыгала по всей комнате, наслаждаясь своей новой беличьей свободой движений, способностью прыгать высоко и карабкаться с кресла на шкаф, со шкафа на подоконник, с подоконника на высокую полку…
Джейкоб вошел, когда я снова сидела на кровати, и собиралась опять сигануть на шкаф. Он кинул на меня один взгляд и ахнул:
-Рози?!
Я махнула хвостом ему в ответ.
-Рози, немедленно поди сюда и снова превратись в человека! - строго сказал мне Джейкоб.
Я нехотя подчинилась. Видела уже, что Джейкоб снова расстегивает ремень. Но я была послушной белкой, и поэтому перекувыркнулась три раза, и тут же опять стала обычной Рози.
-У всех Волков-оборотней нормальные жены, волчицы… и только у меня - белка! Ну, зачем ты превращаешься в белку, зачем?? - сказал мне Джейкоб и хлопнул меня ремнем пониже спины.
-Ну… просто так получается… - принялась оправдываться я, - мне белкой больше нравится быть, нежели чем волчицей… к тому же по веткам удобнее прыгать, будучи белкой… а что, так нельзя?
-Неприлично мне, будучи волком, иметь жену-белку… надо мной будут смеяться! Я нормальный, солидный волк! И вдруг жена у меня - белка! И потом, на нашем обычном ежегодном собрании на верхушке Зачарованной Горы, тебя может кто-нибудь съесть!
-Джейкоб, я стараюсь стать волчицей, но у меня ничего не получается! Может, я просто по натуре - белка, вот и все? - опять оправдывалась я.
Джейкоб принес мне большой кусок оленьего мяса и сказал мне:
-Рози, я опять ухожу на охоту, ты помест ешь побольше оленьего жаркого, когда я вернусь, ты должна стать волчицей! Если не станешь - я сам тебя съем!
Пригрозив мне так, волк Джейкоб опять исчез из дому, а я, горько плача, пошла в гости к Крейгу. Пока меня не было, в доме произошли большие изменения: обе близняшки, Вайолетт и Дейзи, были беременны и уже практически на сносях, Эми, старшая жена Крейга, постоянно была занята со своими близняшками, миссис Эбботт себя плохо чувствовала, все хуже и хуже, день ото дня, а старик Эбботт умер. Мы с Крейгом посидели за шумным столом семейства Эбботт, потом вышли в сад, где Эбботты выращивали персики и мандарины с лимонами. И здесь я призналась Крейгу во всем.
-Крейг, я теперь белка… - сказала я своему любовнику, - Джейкоб, он ведь волк, он настоящий оборотень… Он пытался обернуть меня волчицей, но у него ничего не получилось, и теперь я - белка… но только в полнолуние, конечно… Я убежала из дома, потому что Джейк грозился меня съесть, если я снова буду белкой в полнолуние…
Я думала, Крейг испугается этой новости, но он только сильно удивился, сжал мою руку и прошептал:
-Я так и знал! Я знал, что кто-то в нашей деревне умеет превращаться в волка-оборотня, но всегда думал на старика Кливерса…
-Кливерс тоже волк, как и Джейкоб… - пояснила я Крейгу.
Я думала, Крейг скажет мне, что он прикончит Кливерса из-за того, что я проговорилась, но Крейг вдруг сказал мне:
-Хотел бы и я знать, как они это делают… мне давно хотелось стать таким вот перевертышем, человеком и зверем одновременно…
-Нет ничего проще! - сказала я Крейгу, - я знаю, как это делается… как раз это я уже умею…

Печалька у Амишей 14. Эпилог

Тем же вечером , мы встретились в домике миссис Якобсон и сказали ей, что нам нужна ее спальня, на одну только ночь. Миссис Якобсон понимающе поцокала языком, приняла от нас с Крейгом небольшие подарки: глиняный горшочек с медом, кусок свежего оленьего мяса…
Когда старушка ушла спать на диван, в гостиную, мы с Крейгом остались одни. Крейг не терял времени зря, он раздел меня, потом положил на кровать, вонзился в меня своим напряженным клинком. Он стал двигаться внутри меня, а я улучила момент, когда его шея оказалась поблизости от моих губ, и я укусила его. Оставила большой засос на его шее, провела по месту укуса языком…
-Все! Теперь уже скоро… ты станешь волком, как и хотел! - прошептала я моему любимому.
Наутро, меня разбудили длинные трели и рулады певчего дрозда. Звучали они где-то совсем рядом, и когда я открыла глаза, то увидела, что на подоконнике открытого окошка действительно сидит певчий дрозд. Он посмотрел на меня внимательно, нагнув свою шею в сторону. Прошелся по подоконнику взад-вперед, потом перелетел на столик у окна, со столика на спинку кровати…
-Я тоже не смог стать волком, зато теперь я - певчий дрозд! - Казалось, хотел сказать мне мой любимый.