Эхо забытой крови. Глава 8. Кай

Глава 8. Кай

Поставив на рапорт о назначении чёрный штамп «ОТКЛОНЕНО», я отложил ручку в сторону.

Времена меняются, а чиновничий ад вечен. Пальцы методично выбивали ритм по дереву, но этот стук не глушил звенящую тревогу внутри. Она поселилась там сразу после той выходки с жетоном, вогнавшей меня в ступор. Первым порывом было вернуть девчонку и взгреть по всем правилам, но злость ушла: я слишком хорошо понимал её боль. Она просто рвалась в отряд, а я совершил глупость — соврал, что её боятся. Когда даже вечно сияющий Вик досадно похлопал меня по плечу, я окончательно понял, как сильно облажался.

Я перевёл взгляд на её жетон, лежавший на столе.

Чёрный оттиск «ОТКЛОНЕНО» на бумаге теперь казался не просто штампом, а кирпичной стеной, которую я воздвиг между нами. Я опять сделал то, что требовал мой долг, но теперь эта победа горчила.

Когда я успел настолько огрубеть? Неужели я растерял остатки человеческого тепла и стал частью этой гнилой системы?

Мой взгляд упал на рапорт. Чёрный след печати въедался в глаза раскалённым клеймом. Казалось, я штамповал не бумагу, а собственную совесть.

Мерзко. Это не защита, Кай. Ты просто забился под устав, как крыса.

Можно сколько угодно оправдывать это долгом, но офицерской чести в моём поступке не было. Я просто нанёс грязный удар по тому, кто не способен защититься.

Надо поговорить.

Я резко поднялся. Стул с грохотом отлетел к стене, но я уже мчался по длинному коридору, мимо ошарашенных солдат у казарм. Ноги сами несли меня вперёд. Я мазнул взглядом по удивлённым лицам, но не замедлил шаг.
Мне нужно было к её двери.
К той самой комнате, где воздух, кажется, навсегда пропитался едким запахом жжёного дерева и стерильной больничной чистоты.

Запахом её боли.

Стоило на миг прикрыть глаза, как реальность коридора рассыпалась в прах. Я снова оказался там.


«После магического взрыва всегда наступает особая тишина. В ней звенит чужая беда. Воздух застывает вязким сиропом, источая запах боли, гари и пустоты.
Именно такой тишиной встретило меня это пепелище.

Я застыл на краю земли. Вернее, на том, что от него осталось. Поселения больше не было — на его месте была воронка выжженной земли, словно её выдрали оттуда с корнем.

Никаких обломков стен. Никакой одежды... Ни следа тех, кто был внутри. Один лишь пепел, парящий в воздухе, который медленно ложился мне на плечи и броню моих бойцов.

Они просто испарились...

Шаг, ещё шаг. Я шёл по выжженой пустоши, отказываясь верить, что кто-то или что-то способно на такое… И вдруг в центре воронки я увидел её.

Распластанная, на серой пыли, словно рухнувшая звезда.
Обгоревшие лохмотья одежды едва прикрывали тело, охваченное вязью золотых узоров, будто в её венах навсегда застыла река жидкого золота.

Но эти узоры светились слабо, на самом издыхании… Она едва дышала.

Белые, как первый иней волосы разметались по грязи, споря с серостью выжженой земли. Пепел на ресницах смешался со слезами и застыл на испачканных щеках, а лицо замерло, искажённое судорогой боли.

Или ужаса?

Сейчас она не казалась чудовищем. Передо мной лежал раненный ангел, рухнувший в этот серый пепел прямиком из ада. Свечение на её шее угасало, но под бледной кожей на виске отчаянно пульсировала тонкая жилка.

Она жива…

Идиот! — мысль обожгла изнутри, потеряв былую злость. Оружие массового поражения, способное ровнять с землёй города, сейчас лежало передо мной и цеплялось за последний вздох.

Нелепое противоречие.

Пепел с тихим треском просел под моим сапогом. Я присел, пробуя пальцами серую пыль на ощупь. Удивительно, но она не обжигала. Холодный, почти морозный прах. Как магия, выжегшая всё вокруг, могла быть ледяной?

Мои размышления прервало движение — девчонка дёрнулась. Рука сама вскинула ружьё, целясь ей в грудь, но она лишь повернулась набок, мучительно сжимаясь в позу эмбриона. Вдруг её веки дрогнули, и она на мгновение открыла глаза — затуманенные, полные боли и посмотрела прямо на меня.
Где-то в глубине её зрачков ещё догорало то самое янтарное пламя.

В эту секунду меня прошибло. Воздух в лёгких превратился в стекло.

Это было дикое, пугающее чувство: я каким-то чудом знал её всю свою жизнь.
До этого самого мига — не видел, но знал. Разум приказывал спустить курок, а сердце — упасть перед ней на колени. Предохранитель ружья щёлкнул, возвращая меня в реальность. Я скинул плащ, опустился на колено и мягко отвёл грязные волосы с её бледного лба. Укутав в плотную ткань, я бережно поднял её на руки. От чужого прикосновения золотые узоры на её коже вспыхнули ярче, но тут же покорно угасли — магия словно искала защиты.

«Что же ты такое?» — пронеслось в голове, когда я прижал её к себе.

Шаг. Ещё шаг.

Я нёс её прочь из этого ада.

— Капитан? — тихо спросил сержант сзади. — Протокол требует…

— Протокол меняется, — отрезал я, не оборачиваясь.

Собственная твёрдость удивила меня самого.

 — Зафиксировать, как контролируемую ликвидацию. Скрыть все следы. Запустить процедуру окаменения периметра. Официальная версия — взрыв метана и обрушение. Всем всё ясно?

Отряд замер за моей спиной. Солдаты, которых даже не удивить порождениями Бездны, оцепенели. Их пугал не масштаб катастрофы…

Их пугала она.

Я ещё раз обвёл взглядом пепельно-ровную воронку. Такая идеальная пустота не бывает результатом ярости. Ярость всегда оставляет следы: она кромсает, рвёт, раскидывает обломки. А это…

Это было порождено чистым отчаянием. Крик на грани тишины, который стёр реальность и выжег саму её изнутри. И тогда я понял, что вижу перед собой не врага или угрозу для мира после Раскола.

В её разрушительном одиночестве я, как в зеркале, увидел самого себя.

Прямо с выжженой пустоши я приволок её в штаб. Три дня она балансировала на грани жизни и смерти, а когда очнулась, тишина в комнате стала удушающей: ни криков, ни слёз. Она отрешённо смотрела в потолок, а её глаза, цвета пепла отражали только одно — равнодушие ко всему миру.

Никаких эмоций. Сплошное пепелище.

Всё это время я был рядом. Стоял конвоиром у двери, слушал её рваное дыхание и глухие стоны, пока она отчаянно боролась с демонами в своей голове. Пальцы судорожно сжимали дверную ручку, порываясь толкнуть её дверь, но я знал — она должна пройти этот ад сама.

Устав требовал держать дистанцию:
«Боец обязан пережить горе. Боец обязан собрать себя по кускам.
Жалость — это слабость. Она должна выкарабкаться сама».

К чёрту устав.

Я возьму её боль и отолью в сталь. Выкую из этой девчонки оружие, которое будет подчиняться только моему голосу. И когда-нибудь, когда правители в своих башнях из чёрного камня решат, что предусмотрели абсолютно всё, я покажу им их главную ошибку.

Имя, которое она прошептала тогда впервые…
Самая большая ошибка по имени Айра».


Я тихо постучал.
 
Тишина… Вновь стук в дверь, но ответа не последовало.

Не спрашивая разрешения, я толкнул дверь. Она распахнулась с таким скрежетом,
будто сама вселенная восстала против увиденного мною.
 
Пустота. Ни одного живого звука, лишь сквозняк бесцеремонно перебирал бумаги на столе, дыша в комнату холодом беспокойной ночи.
Её след простыл.
Тёмный зев окна, нетронутая кровать и оглушительное понимание — её больше нет в «Якоре».

Исчезла моя главная ошибка — Айра.

Я стоял посреди пустой комнаты, сжимая кулаки до хруста в суставах. Пахло пылью, сталью и… её уходом. Этот шлейф озона и пепла, вечно преследовавший её, теперь казался призраком. Её вечный след. Я жадно втянул носом воздух, не понимая, чего хочу больше: обуздать ярость или навсегда запомнить её запах?
 
Маг огня — ни узды, ни страха.
Непокорная. Непредсказуемая. Огненное упрямство.
 
Я был безумцем, раз надеялся запереть живой пожар в четырёх стенах. Круто развернувшись, я пулей полетел в сторону казармы. Дверь от моего удара с грохотом отлетела к каменной стене, напрочь вышибая сон из подчинённых.

— Основной отряд, подъём! — мой крик, больше похожий на животный рёв, вдребезги разнёс ночную тишину. — Вывернуть каждый угол в штабе! Найти её, пока она не ушла за черту!

— Капитан, что стряслось-то? — Харк сощурился на свет, хрипя спросонья, но в следующий миг его губы поползли вверх. — Неужели наш «актив» сбежал?

Сволочь. Или от ярости мне уже мерещатся чужие ухмылки?
 
Я смотрел на него и не узнавал человеческой речи.
Его будничное «Что стряслось?» полоснуло по нервам тупым лезвием. Неужели эти сонные идиоты не чувствуют, как с её исчезновением выгорел весь воздух? Как шлейф озона и пепла сменился удушливым запахом краха?
Для них пустота в её комнате — мелкая неприятность.
Хмурая ночь, а не начало конца.

— Айры нет, — выговорил я сквозь зубы, удерживая остатки самообладания.

Взбунтовалась. Вытерла ноги и перешагнула через моё «нельзя». Спокойно, наотмашь, прямо по моему авторитету.

— Что значит «нет»? — Лис, всегда соображавший на лету, резко поднялся. Он нахмурился, и эта непривычная суровость заставила меня внутренне напрячься.

— Это значит, что она ушла, — подал голос Вик, и посмотрел на меня в упор. — Решила наглядно доказать свою «полезность».

Его слова оборвались, но в моих ушах набатом загремело то, что оставил при себе: «Ну что, доволен? Понял теперь, что натворил?! Я же, чёрт тебя дери, говорил!»

По казарме прокатился тревожный ропот, а внутри меня затянулся ледяной узел. Знакомый, проклятый предвестник неминуемой катастрофы.

Назад. Не думай о ней. Только не сейчас.

Сильным кивком я вытравил из мыслей старую боль. Сейчас всё это неважно. Важна она — Айра, решившая поиграть в героя в самом сердце ада.

Сосредоточься на ней. На этой безумной, своевольной…

— Полная выкладка! — отрезал я, перекрывая гул голосов. — Выдвигаемся через пятнадцать минут. Далеко она не ушла.

— А кто сказал, что мы хотим за ней тащиться? — Харк нагло усмехнулся в темноте. — И с чего ты взял, капитан, что спасение ей вообще нужно?!

Я не стал тратить слова. В один широкий шаг я оказался вплотную к нему, схватил его за грудки и с силой впечатал в каменную стену казармы.

— Потому что это мой приказ, — прорычал я ему в лицо, чувствуя, как внутри бьётся о стенки ярость. — Решил напомнить о прошлом, Харк?!

Он не отвёл взгляда, лишь сощурился, давай понять, что продолжать спор не намерен. Я толкнул его в грудь, разрывая дистанцию, и рванул к дверям, пробивая себе дорогу через толпу солдат. Я буквально затылком чувствовал, как они меня судят. Все до единого.

— Иногда стоит принять чужой выбор, Кай, — бросил Харк мне в спину.

Фраза заставила меня на миг застыть… но я так и не обернулся.

— Десять минут. Время пошло.

Я шёл вперёд, намеренно громко вбивая берцы в пол. Грохот шагов, единственное что помогало не сойти с ума от мыслей. Но стоило мне толкнуть тяжёлые двери и выйти на плац, как ярость наткнулась на стену ледяного безмолвия. С тёмного неба сыпал мокрый снег, облепляя лицо и воротник, а сквозь рваные тучи тускло и равнодушно светила огромная луна. Я запрокинул голову и закрыл глаза, подставляя лицо падающим с неба хлопьям. Новая боль въелась в мою старую, порождая опасный конфликт, но я только крепче сжал веки.

Я не влюблён. Исключено.

Это предательство моих принципов.
Слабость, которая здесь стоит жизни.
Плевок в каждую чёртову строчку устава.

Я просто в бешенстве.
Меня трясло от её дерзости и наглого неповиновения. Но если это просто гнев, почему меня выворачивает от мысли, что она сейчас там, одна, в той самой темноте? Почему кровь закипает и тут же застывает льдом?

Заткнись. Найди её и верни. А потом…

— А потом я решу, как быть с этим огненным созданием, которое умудрилось выжечь дотла все мои железные правила.

* * *;


Стальной зверь-вездеход высадил нас у границ гротов до восхода солнца. Три часа в пути — и ноль результатов. Мы обшарили весь периметр штаба, но тщетно. Похоже, гроты Безмолвия уже надёжно спрятали свою добычу.
Ни клочка одежды, ни отпечатков на земле. Ничего…

Каким образом она проскользнула мимо нас? Бред какой-то.
Она же не совсем отбитая, чтобы лезть по скалам вниз? Но она внутри низин, это факт. Моё нутро чертовски редко ошибается, и сейчас оно буквально орёт, что она там.

Прижав приклад арбалета к плечу, я первым перешагнул черту границы. Отряд без лишних слов потянулся за мной. Мы погружались в темноту, оставляя мир живых за спиной. Местный воздух встретил нас привычным холодом и гробовой тишиной. Земля словно затаила дыхание. Тишина давила, превращая любой шорох и скрип экипировки в оглушительный грохот. Десять шагов до чёрного провала в скале, что называлось шрамом Дома Безмолвия.

На одиннадцатом из расщелин на нас хлынули химеры.

Чёртовы отродья, которых веками штампует эта чёрная дыра в низинах. Первая из них вынырнула из темноты в затяжном прыжке, целясь мне в горло.
 
На прицел — ноль секунд.

Я просто перековал весь свой мандраж в чистую злобу и рванул крючок.
Щелчок! Сухой удар приклада в плечо. Взрывной болт с влажным треском разнёс грудную клетку монстра. Чёрная жижа и куски плоти веером полетели на камни, окрасив их в цвет моей ненависти. Грохот выстрела прозвучал кощунственно, разорвав вязкую тишину гротов. Но его эхо не затихло — оно привело за собой других. Они просачивались из каждой трещины каменного стекла, обступая нас со всех сторон.

Я обернулся, на ходу выкупая обстановку. Твари пёрли со всех сторон, пытаясь отрезать нас друг от друга и сожрать поодиночке.

— Круг! Держать круг! — рявкнул я во всю дурь лёгких и мой ор диким эхом раскатился по низинам.

Отряд среагировал мгновенно — мы сжались в один кулак, прижавшись спина к спине. Справа от меня Вик в яростном рывке успел перехватить Лиса, буквально выдернув его из-под тяжёлых лап химеры, а в ту же секунду воздух разорвал тяжёлый взрыв Горшка. Его дробомёт, заряженный пеплом, сработал идеально — основную волну тварей просто выжгло до костей.

— Грязевые ванны, суки! Омолаживающий пилинг до самых костей! — дико заржал Горшок, щёлкая затвором.

Ошмётки ещё летели на камни, когда я заметил, что со слепой зоны на Харка прёт крупная особь. Не думая, я толкнул его в сторону и заслонил собой, подставляясь под удар. Раздался резкий щелчок, над самым ухом свистнуло, и чудовище с сочным хрустом уткнулось мордой в землю превращаясь в пепел.

Яра всадила ему болт ровно между глаз.

— Хрена се, Яра, не знал, что он твой любимчик! — ухмыльнулся Харк сквозь зубы и снова вскинул молот на темноту.

Мусор. Помеха. Трата дефицитного времени.

Внутри полыхнуло так, что гнев намертво выжег все звуки гротов.
К чёрту строй, к чёрту приказы. Я вывалился из оборонительно кольца и просто пошёл напролом, круша пространство перед собой. Я не вёл бой, а прогрызал себе путь сквозь кости и жилы к одной-единственной цели.

Только вперёд. Туда, где Безмолвие решило присвоить моё.

Арбалет плевался смертью в упор, превращая морды химер в кашу. Чёрная гадость липла к коже, но я лишь сильнее оскалился. Самая быстрая тварь зашла с фланга, из слепой зоны.

Перезаряжаться? Слишком долго.

Пыльник ушёл за плечо, а в пальцы легли привычные тесаки, сделанные из пепла. Хлёсткий взмах, и отродье, лишившись лапы, с истошным воем отскочило в сторону, где её мгновенно пригвоздил к земле очередной болт Яры, ставящий жирную точку.
Кровавая пелена на миг расступилась, и я наткнулся на взгляд Вика — тот уже косился на меня с тяжёлым беспокойством.

Он сразу выкупил, что со мной происходит: я растрачиваю себя в пустую. Пру напролом, жгу дыхалку, лезу в ад на одних рефлексах.
Вик видел, что тормоза отказали. Я сорвался с резьбы.
Но его жалостливый взгляд только подкинул дров в костёр. Этот немой упрёк стал последней каплей в точке невозврата. Злость внутри зарычала раненным зверем, требуя новой порции крови, чтобы заглушить этот стыд.

Пусть смотрит. Пусть все видят.
Сегодня осторожность катится в Бездну.

Постепенно атаки стали реже. Воздух забил удушливый смрад разложения и кислая гарь от пороховых зон. Шум битвы начал стихать, когда из расщелины вылетела последняя тварь — массивная, рогатая и злая. Она целилась точно в Горшка, который путал пальцы в патронах. Думать было некогда. Тело сработало само, бросив меня вперёд под удар и лапы чудовища с мерзким звуком пропахали грудную пластину жилета. Мои тесаки ответили мгновенно — мягко, сочно увязнув в шее химеры. На полной скорости мы влетели в гранитную стену. Я прижал бьющуюся в агонии падаль к камням, перекрывая ей кислород своим весом, и ждал пока она превратится в пепел.
Гробовая тишина навалилась со всех сторон. Обливаясь по;том и тяжело дыша, мы замерли у самого входа в обитель — чёрной, разинутой пасти, над которой возвышался каменный символ этого гадкого места. Идол Безмолвия, уродливый и холодный, будто насмехался над нашей попыткой спасти Айру.

— М-да, с чувством прекрасного у местной гадости явные проблемы, — хмыкнул Харк и сплюнул под ноги идолу. Жуткая каменная морда с намертво зашитым ртом слепо пялилась во тьму. — Ну что, дальше шептуны?

Я крутанулся к отряду, тяжело дыша:

— Дозаряжаем стволы. За этой пастью начнётся настоящее дерьмо.

— Пепельники, — обронила Яра, снова вскидывая арбалет к плечу.


Шаг вперёд. Я двинулся вглубь, ожидая худшего. Пепельники — призраки здешних мест, обитающие только в шрамах Раскола, наверняка уже знали о нашем присутствии.

Где ты ненормальная? Во что ты нас втянула, Айра?
Надеюсь, ради чего ты сюда припёрлась, стоит наших жизней…

Словно единое существо, мы перешагнули черту ущелья и застыли, ловя ушами каждый шорох, готовые к тому, что сейчас по мозгам ударит их леденящий шёпот. Плечи инстинктивно сжались под тяжестью брони, а пальцы замерли на спусках.
Но в ответ — тишина. Ни хрена. Глухая пустота.

Их здесь нет. Но почему?

Гадкое предчувствие поползло мурашками по коже. Лис молча дёрнул с пояса баллон и швырнул во тьму. Пальцы сами сильнее вцепились в оружие. Мы ждали звона металла о гранит, ждали хоть какого-то звука, подтверждающего, что мир ещё реален.
Баллон ударился о камни… и исчез. Шум не просто приглушило, его задушило на взлёте — Безмолвие сожрало звук целиком.

— Какого хрена? — недоумённо прошептал Вик, растерянно глядя в пустоту. — Эти места всегда кишили духами…

— Значит, что-то изменилось. Или кто-то заставил их заткнуться, — обрубил я, не дав ему развести панику. — Порядок движения не меняем, дистанция два шага. Пошли.

С каменным лицом Вик достал из кармана сигарету и прикурил. Сжав её губами, он покрепче перехватил свой пыльник, готовый к любому развитию событий.

— Ты что, не в себе? — недоумённо спросил я. — Не то время…

— А вдруг это последняя радость в моей никчёмной жизни? — театрально прошептал Вик, шутовски разведя руки в стороны. — Ты бы…

— Перед смертью не надышишься… — оборвал я его на полуслове.
 
Заметив недоумение бойцов, я перевёл взгляд на далёкий отблеск света.
Мы уходили дальше, зарываясь вглубь беззвучного ущелья. Пытка тишиной продолжалась, мозг сходил с ума без привычных звуков и за каждым поворотом пальцы самим давили на спуски в ожидании твари, которая умудрилась сожрать или распугать местных призраков. Но внезапно стены разошлись, и вязкий сумрак отполз, открывая вид на древний каменный коридор. Сверху, пробивая толщу скал, падал резкий и чистый луч луны. Её холодный свет, как нож рассекал мрак, упираясь ровно в два силуэта.

Айра… Живая.

Я видел её.

И его.

Того, кто занял моё место. Вот он — ходячий эпицентр этой сраной пустоты, удушающей всё живое. Тот самый гад, из-за которого заглохло всё в этой обители, включая пепельников. Мозг с ходу выдал короткий отчёт по ней: тяжёлых повреждений нет, сидит ровно, значит кости целы. Только одежда местами в хлам разорвана, видимо отбивалась, но взгляд намертво прилип к другой детали.

К её наручам. Тяжелая сталь из пепла Раскола, покрытая рунами жрецов, валялась в полуметре от неё.

Раскрытые. Сброшенные, как ненужный хлам, на голые камни.

Она сняла их добровольно. Перед ним…

Этот жест сказал мне всё. Второй приказ пошёл к чёрту, а моё доверие раскатано в пыль у ног этого ублюдка. Мой взгляд сместился на фигуру рядом с ней.
Отмеченный. Выкидыш Бездны, которого в этих гротах быть не должно. Тварь устроилась прямо напротив Айры, в паре шагов. Сидел на кортах, застыв в уродливой, пугающе ломанной, но расслабленной позе. Чёрный плащ змеился по граниту, а капюшон полностью прятал морду во тьме. От их общего, нерушимого молчания воняло такой близостью, что я физически ощутил себя лишним в этом лунном круге. Он слепо сверлил её взглядом из темноты капюшона. А Айра…

Айра не могла оторваться. 
Лицо бледное, застывшее, как маска. В распахнутых глазах — ноль страха, одно изумление. Словно она смотрела на чудо, а не на врага. Одно только это безмолвное признание в её глазах уничтожило меня.

У меня сдали нервы.

Тело сработало быстрее мыслей, подчиняясь рефлексам и бешеной ярости. Тень от моего арбалета на секунду перекрыла луну.

Выстрел!

Болт прочертил невидимую границу, кромсая их уединение. Я не просто пытался убить врага — я выжигал ту невидимую нить, которая успела протянуться между ней и этим существом. Штырь с оглушительным щелчком вонзился в монолит стены в каком-то ничтожном сантиметре от головы незнакомца. Гранит с треском раскололся, и острые осколки породы, звонко цокнув, отлетели от капюшона твари прямо на её колени. Оцепенение наконец-то спало, и она оторвала от него взгляд, испуганно посмотрев на меня, но в то же мгновение испуг на её лице уступил место совершенно другой эмоции…
 
Никакой радости от нашего появления. Ни одной капли облегчения.

На бледном, испачканном лице проступила чистая обида. Губы сжались, брови капризно сошлись к переносице, а во взгляде застыл тяжёлый укор.

Будто это я, сука, за руку притащил её в этот проклятый ад и заставил вытереть ноги об наши спины! Как будто это я принудил её сорвать наручи и ласкаться этой тварью!

И она… она ещё смеет обижаться на меня?! — мысль обожгла изнутри, словно удар раскалённого хлыста, ещё больше раздувая пламя гнева.

Чудесно. Пока я седел от страха, прорываясь к ней, она преспокойно сидела тут. И теперь смотрит на меня как на надзирателя, который посмел нарушить её планы на вечер.

— Отойди от неё! — я едва узнал собственный голос, сорвавшийся на крик.
Чёрная тень, лишь очертаниями похожая на человека, даже не дрогнула. Существо медленно повернуло голову к застрявшему в стене болту, а затем посмотрело мне в лицо. В полумраке его глаза зловеще блеснули серебром.

— Она сама пришла, — раздался глухой, рокочущий бас. Стоило фигуре сжать пальцы в кулак и арбалетный снаряд за его спиной мгновенно обратился в пепел. — Я лишь выслушал её.

— Отойди, я сказал! — яростный крик перешёл в хрип. Пальцы на автомате рванули тетиву арбалета обратно в пазы, и в повисшей тишине оглушительно щёлкнул предохранитель. — Айра, ко мне!

Она не двинулась с места.
Я только видел, как её пальцы мелко задрожали, впиваясь в колени.

Опять неподчинение. Всё, что я говорю, для неё пустой звук.

Тёмная фигура выпрямилась, медленно, с пугающей грацией хищника.

— Она не твоя вещь, воин. Шаг назад.

Короткий взмах руки — и в грудь ударила невидимая волна, сбивая дыхание и заставляя отступить на несколько шагов. Жадно глотая воздух, я заставил себя поднять оружие.

Палец лёг на спуск, прицел…

— Прекрати, умоляю! — Айра в то же мгновение выросла между нами, закрывая существо собой. Она отчаянно раскрыла руки в стороны, преграждая мне путь. — Элиан, стой! Я… я под его командованием!

Тварь осталась неподвижной, гипнотизируя меня холодным взглядом.
Лишь на бледных губах промелькнула гадкая ухмылка.

— Так ты её командир? — гад гротов приподнял голову, приковывая меня к месту серебряным блеском глаз. — Солдат уходит вглубь Раскола, а ты преследуешь её с оружием в руках. Похоже она спасалась не от меня. А от тебя.

Он попал в точку.
Озвучил мысль, от которой я бежал с того момента, как нашёл её пустую комнату.
Я посмотрел на неё в упор.

— Ты сняла наручи, — сорвался с моих губ угрожающий шёпот.

— Кай, — выдохнула она, мгновенно растеряв всю уверенность. — У меня не было выбора…

— Ты шла на смерть! — отрезал я, не давая ей оправдаться.

— Но я стою перед тобой! — Айра вскинула подбородок, и в её глазах вспыхнуло яростное, знакомое мне упрямство.

Тень низин шевельнулась. 

— Как скажешь, командир, — прошелестел он и этот звук отозвался сухим треском ломающихся костей. Чернильный мрак у него за спиной живой лентой взметнулся к обрушенному потолку, сплетаясь в тугую, сальную петлю.

Он шагнул в неё с противоестественной лёгкостью, словно опускался в колыбель, а не шёл на эшафот. Секунда — и существо забилось, задёргавшись в удушье, с пугающим правдоподобием изображая повешенного. Но пустой, монотонный голос продолжал литься из темноты капюшона, содрогаясь от леденящего веселья:

— Так тебе спокойнее, командир?

Айра заворожённо, с истинным кошмаром следила за пляской задыхающейся тени. Краем глаза я видел своих бойцов: они застыли в боевых стойках, но не отступили от меня ни на шаг, хотя я кожей чувствовал их страх. А вот я… я не собирался тратить своё время на этот цирк уродов.

— Последнее предупреждение, — я жёстче вжал приклад арбалета в плечо. — Уходи прочь. Или мы будем говорить иначе.

Напряжение достигло предела. Тень отозвалась смехом — шуршащим, тихим, словно ядовитая гадюка скользила чешуёй по сухим костям.

— «Иначе»? — капюшон издевательски качнулся, и чёрная петля на шее мгновенно растаяла в воздухе. — Что ж… Покажи мне, своё «иначе».
 
Он спрыгнул со своего импровизированного эшафота, приземлившись вплотную ко мне. Но я не отвёл взгляда. Горький запах полыни от его плаща забил лёгкие, но я замер, превратившись в камень. Наконечник болта замер в волоске от ветхой ткани, напротив того места, где была переносица.

Движение его рук под плащом, и воздух рассекли два длинных клинка из матово-чёрной стали. Они впитывали свет луны, прорезая в пространстве полосы густого мрака. Он застыл в ленивой, вальяжной позе, держа клинки так, словно собирался не убивать, а творить искусство.

— Давай сыграем, командир. Твои правила — мой выбор. Проверим, способна ли твоя сталь ранить мою тень?

Неужели пепел Раскола его не берёт? Ну конечно… Эта тварь — полноправный хозяин здешних мёртвых земель.

Горшок рявкнул первым.

— Да я тебя, сучёныш, на болты раздербаню!

Грубый, яростный голос разорвал тишину. Короткий шаг вперёд, и дуло тяжёлого дробомёта нацелилось чужаку точно в грудь. Яра сработала без единого звука, её Ворон привычно прыгнул к плечу, а прицел намертво впился в цель. Лис замер, словно взведённая пружина, буравя глазами Айру. Вик ждал исподлобья, наготове, так и не выпустив сигарету из губ.

— Назови хоть одну причину, — мой голос звучал обманчиво ровно, хотя внутри всё сжималось от липкого страха. — Почему мне не разнести тебя прямо сейчас?

Его взгляд оставался неподвижен, но по лицу скользнула серебряная тень, на короткий миг заставив радужку глаз ядовито блеснуть лунным светом. Резко отшатнувшись на два шага, он вскинул руки, и клинки испарились, обратившись в шёлк чёрного дыма. С явным усилием, словно неся на плечах неподъёмный груз, он развернулся и устремился к каменному тупику. И с каждым шагом я видел, как его походка становилась всё более надломленной.

— Невозможно убить того, кто и так мёртв, — прохрипел голос. — Как бы отчаянно он об этом ни молил…

Он прошёл мимо Айры, и она замерла, боясь дышать, только жадно ловила каждое его движение. Но он не подарил ей даже мимолётного взгляда.

— Уходите, пока целы. И забудьте сюда дорогу.

Воздух вмиг стал вязким, звуки разом притупились, и сквозь эту глушь пробилось далёкое эхо. Голос из прошлого, приглушённый, прямо из-за толстого стекла памяти:

«Сила в нём может поглотить… Только он поможет ей…»

По затылку пробежал ледяной пот. Я резко дёрнул головой, встряхиваясь, и морок рассыпался, возвращая меня в душную реальность обители.

Я теряю рассудок в этом проклятом месте. Или это то чёртово гротовое стекло оставило на мне свой уродливый шрам?

Шаг вперёд — и Айра нарушила оцепенение. Она протянула к нему пустые ладони, пытаясь поймать уходящую тень.

— Стой! — эхо голоса ударилось о каменные стены. — Ты… чувствуешь то же самое… Скажи, как этим управлять?

Словно наткнувшись на невидимую стену, маг остановился. Он медленно, неохотно обернулся и в его пустом взгляде промелькнуло искреннее изумление. Его глаза скользнули по её пустым рукам, а затем опустились ниже — туда, где на серых валунах лежали наручи.

Серебряный блеск вспыхнул с новой силой.

— Что это? — выплюнул он, и тьма вокруг него затрепетала.

— «Это» держит её в узде, — отчеканил я, пытаясь строгостью взгляда образумить Айру.

Какого чёрта ты творишь, девчонка?! Рассудок потеряла?!

Она даже не вздрогнула. Один её косой взгляд красноречиво объяснил мне, куда я могу засунуть свои предупреждения.

— Твоё железо — лишь видимость власти, — прошептал маг, переведя на меня свои тлеющие серебром глаза. — Они удержат кости и кожу, но бессильны против того, что точит её душу изнутри. Настанет день, и твоё слепое «доверие» станет для неё петлей.

Я сжал зубы, но промолчал. Спорить с этим выродком означало сдаться.
Показать, что его пророчества имеют для нас хоть какой-то вес.

— Может, ты ещё и спасителем её станешь?! — язвительно бросил я, вообще не думая о последствиях.

— Если она захочет, — последовал безразличный ответ.

— Хочу.

Мой взгляд пулей перескочил на Айру.

Я уставился на неё, не веря своим ушам. Лицо у меня, должно быть вытянулось так, словно мне со всего размаху въехали кирпичом по голове.
Да что у меня — уверен, весь отряд знатно прифигел.

Немая сцена. Точно потеряла рассудок.

Всё моё существо завопило от дурного предчувствия.

— Айра, ты вообще соображаешь…

— Кай, я больше не могу так жить, — тихо, но отчётливо произнесла она, не отводя от меня уверенного взгляда. — Дрожать от собственной тени. Если есть шанс всё прекратить, то я за него ухвачусь.

Я сделал стремительный шаг, загораживая собой эту тварь, отчаянно пытаясь снова стать живым щитом между ней и Бездной.

— Вглядись в него! — я резко обхватил её за плечи, сжимая пальцы до боли, лишь бы выдернуть из транса. — Он тебе не учитель. Он — проклятый мор от которого мы бежим со времён Раскола!

Я впился взглядом в её лицо, пытаясь отыскать хоть каплю прежней Айры, той, которая мне верила безоговорочно.

— Ступишь на этот путь, и я умываю руки. Я не смогу тебя защитить, слышишь?! Там, куда ты рвёшься, нет правил. Нет отряда. Нет меня… Там правит мрак, который сожрёт тебя с потрохами. Не делай этого… Прошу.

Я заглянул в её глаза и понял: проиграл. Начисто.

— А кто я для тебя на самом деле, командир? — её голос задрожал от сдерживаемых слёз и злости. — Тоже проклятие Раскола или часть отряда?

Она дёрнулась, разрывая физический контакт и мои пальцы сорвались с её куртки. Отойдя на шаг, она впилась в меня обвиняющим взглядом, не давая даже отвернуться.

— Или я просто живой инструмент для твоих целей?

Руки, безвольно висевшие вдоль тела, казалось, налились свинцом и поникли ещё ниже. В ответ я только сильнее сдвинул брови, пытаясь вернуть Айру к реальности и показать, что она переступила через край.

Натянутую между нами нить оборвал голос мага:

— Первый урок, любопытная. Иногда, что обрести контроль, надо отдать его тому, что сильнее…

Он застыл на полуслове, повернув голову в сторону глухого, чёрного коридора. Замер, вслушиваясь в тишину. Только подол его тёмного плаща колыхнулся от невидимого сквозняка, без единого шороха ткани.

— Я приду сам.

Один шаг назад — и мрак поглотил его фигуру. Ветхий плащ взметнулся без звука, взмахнув крылом ночной птицы и маг просто исчез, оставив после себя лишь пустоту. Тягучее оцепенение спало, и изголодавшийся по звукам воздух обители тут же взорвался нашим хриплым дыханием и резким лязгом снаряжения.

— И что это сейчас, твою мать, было?! — в сердцах прогорланил Горшок, нарушая оцепенение.

Я не ответил.
 
Под тяжёлыми, настороженными взглядами отряда я молча шёл к валунам.
Нагнулся. Молча подобрал с камней наручи и приблизился к Айре вплотную.
Она даже не попыталась отстраниться. Я грубо рванул её руки на себя, застёгивая замки — теперь железо снова контролировало её плоть. Секунда — и мои пальцы рванули её шнурок на шее, с мясом срывая ключ. Зажав его в кулаке, я развернулся, и ни разу не оглянувшись, зашагал к выходу.

Я почти кожей чувствовал, как стены проклятой обители давят мне на спину, будто провожают нас взглядами невидимых призраков. Здешний воздух затыкал лёгкие: присутствие этого существа отравило пространство до самого основания, скрючив тени на стенах в изломанных, мёртвых позах.

Я шагал первым, неся в себе ворох новых вопросов, и самый страшный из них набатом застрял в моих мыслях: кого мне теперь бояться больше?

Непредсказуемую, дикую Айру?

Или тварь, которая научит её эту силу слушать?

* * *;