Сидоров in the Loop

Сидоров проработал в холдинге «Вектор-прогресс» двадцать три года. Он пришел туда молодым специалистом, когда бумаги еще носили в папках, а слово «согласование» означало, что надо дойти до нужного кабинета и постучаться. Потом появился электронный документооборот, потом портал, личный кабинет сотрудника, система повышения квалификации.
Сидоров не жаловался. Он любил работу и рос вместе с системой. Ему нравилось разбираться в хитросплетениях регламентов, находить оптимальные пути, подсказывать молодым, как правильно оформить заявку. Он помнил все формы — П-47-М, КР-2, У-12. Знал, к кому обратиться, чтобы ускорить процесс. Коллеги шли к нему за советом. Он был живым консультантом и человеком-архивом.
Три года назад после ковида «Вектор-прогресс» перевел на удаленку всех, кому перевалило за шестьдесят, и кто не занимал руководящих должностей. Сидоров подпадал под оба критерия. Ему сказали: «Продолжайте работать из дома, Пётр Петрович».
Он воспринял это спокойно, по-прежнему внимательно смотрел на лица коллег, горящих на мониторе. Со временем, правда, перестал включать камеру: вместо его постаревшего лица во внешний мир глядела его моложавая фотография пятилетней давности. Вглядываться в лица сотрудников он тоже постепенно перестал. Спикеры были всё больше незнакомые. Тех, кого он знал, либо уволили, либо повысили и перевели совсем на другой уровень задач.
А потом он начал забывать лица. И тут пошла череда неувязок.
Он написал Елене Петровне вопрос про спецификацию, а она заметила, что она не Елена. Еще через полгода Елена написала, что вообще-то зовут ее «Евгений Петрович». Сидоров стал больше добавлять сотрудников в копию и писать одинаково: «Уважаемые коллеги, доброго времени суток».
Память подводила. Какой пароль от портала, а какой от личного кабинета… Где лежит нужная папка? Дальше хуже. Сидоров переставал помнить, в каких проектах состоит, какую роль исполняет, кому и что обещал на прошлой неделе.
Он открывал Outlook и видел десятки писем, читал сообщение и через минуту уже не мог пересказать, о чем там шла речь.
Сначала Сидоров думал, что просто устал. Стал спать по десять часов. Не помогло. Он сидел перед монитором и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Появился страх, что его скоро уволят. Пугало не только то, что исчезнет зарплата, но и смысл его существования – работа! Впрочем, деньги тоже были делом не последним: цены росли, внуки учились в платном университете.
Он впал в депрессию. Перестал выходить из комнаты. Смотрел в стену.
Сидоров принял решение – уходить вовремя, пока его некомпетентность не стала всем очевидна. Но перед этим он всё же сходил в поликлинику. Сказал, что не спит, не ест, ничего не хочет. Врач посмотрела на него поверх очков, выписала рецепт и сказала: «Пётр Петрович, это лёгкие антидепрессанты. Через неделю станете другим человеком».
Через неделю он действительно стал другим. Память не вернулась, а вот уверенности в себе прибавилось.
И тут как раз приехал внук Дима. Димка учился на программиста, носил смешные очки и говорил на языке, который Сидоров почти не понимал.
— Как дела, Дед?
— Жизнь прекрасна, но есть проблемы на работе. Писем накопилось больше сотни, и я не знаю, как на них отвечать.
— То есть как?
— Да просто! Я не помню, кто эти люди, что они пишут. Я открываю письмо, читаю и через минуту не могу вспомнить ни одного слова.
— Как это — не помнишь?
— А так. Голова пустая. Раньше я знал все формы, все регламенты, всех сотрудников. А теперь я смотрю на текст и не понимаю, чего от меня хотят.
Он помолчал, потом добавил совсем тихо:
— Похоже, меня скоро уволят.
Димка сел на стул. Посмотрел на экран, на гору писем, на деда.
— Слушай, — сказал он осторожно. — А ты пробовал ChatGPT?
— Это что?
— Нейросеть. Ты скидываешь ей письмо, и она сама пишет ответ.
— Сама?!
Сидоров посмотрел на внука с недоверием:
— А как она поймет, что надо писать?
— Так мы ей дадим примеры ответов твоих лучших сотрудников, и она поймет, как примерно нужно отвечать в зависимости от ситуации.
— И что, никто не заметит?
— Дед, — Димка кивнул на экран, — конечно, может и не пройдёт, но попытка — не пытка. Давай попробуем. Хуже уже не будет.
Сидоров подумал секунду. Потом кивнул.
Димка настроил всё за десять минут. Показал, как копировать, как вставлять, — это было несложно. Первое письмо Сидоров отправил Ивановой. Скопировал её текст в чат, написал: «Ответь». Нейросеть выдала:
«Уважаемая Елена Петровна! Согласно п. 4.2 регламента № 901, реестр по форме П-47-М предоставляется после получения справки-подтверждения из отдела корпоративного учёта по форме КР-2. В настоящее время справка отсутствует. Как только поступит — вернёмся к вопросу».
Сидоров отправил. Иванова, которая отвечала моментально, явно взяла паузу. Через пятнадцать минут загорелось: «Принято, обратилась согласно вашим инструкциям в соответствующую инстанцию, ждём». Мяч был теперь на ее стороне.
Сидоров улыбнулся и перешел к следующему письму.
На этот раз пришла смета на девять тысяч рублей. Молодой человек из смежного отдела просил утвердить. Сидоров скормил письмо нейросети.
Та попросила справку из бухгалтерии. Бухгалтерия прислала ответ. Сеть резюмировала, что справка не по форме. Молодой человек переделал. Сеть запросила визу начальника. Начальник подписал. Сеть подсказала, что виза проставлена в неверном поле. Процесс заработал!
В конце молодой человек прислал сообщение без вопроса: «Спасибо за вашу экспертную помощь!»
Сидоров понял — ИИ работает!
Через два месяца пришло письмо от Зинаиды Аркадьевны: «Спасибо за ваш профессионализм, вовлечённость и нацеленность на результат. Департамент предлагает вам повышение — ведущий методолог. Надбавка 40%. Согласны?»
Сидоров скопировал в ChatGPT, тот написал: «Благодарю за доверие, согласен».
Через неделю Сидорову дали трёх подчинённых, писем стало больше. Переписка выглядела примерно так.
Сотрудник: «Пётр Петрович, какой приоритет у задачи У-12?»
Петр Петрович (ChatGPT): «Приоритет будет определён после уточнения горизонта планирования в рамках рабочей группы. Ориентировочно — к концу квартала. Не отвлекайте по очевидным вопросам, думайте больше своей головой».
Сотрудники комплексовали, старались не перегружать мэтра необдуманными запросами, вникали в процесс самостоятельно.
Димка зашел как-то вечером.
— Ну как, дед?
— Повысили, — сказал Сидоров. Положил в рот очередную таблетку антидепрессанта, погладил корпус теплого монитора и сказал: — Повоюем еще, друг Димка! Не как-нибудь живем, а в век техники!