Дорога детства

Ладожская дорога и Ленинград.
Таким был мой путь.
Я остался для всех лишь маленьким мальчиком, который справился с тяжелой травмой.
Я стою и плачу среди толпы. Я даю волю слезам, уже недетским.
 Мне еще никогда не было так больно…  Что-то очень тяжелое и невыносимое раздирает меня изнутри. Мне больно в груди!
На улице град, мороз, метель, а я все смеюсь сквозь слезы, как будто это придаст мне новые силы.
Я забыл, что такое играть. Я вырос за несколько дней.
 Я сжимаю обеими руками крошечное одеяло и детские игрушки для родной сестренки.
Береги Марусю, ты наша единственная надежда, сказала мама в последний раз, прощаясь со мной. Она лежала вчера еще полураздетая, бледная и худая.
Тогда я постоянно хватал ее за руки, мальчик подросток тринадцати лет.
Но сегодня нет мамы… Умерла. Остались лишь мы с Марусей.
Больше я не слышал ни маму, ни папу. Был лишь голод, холод, яростная стрельба.
1941 год, Ленинград.
Вражеские войска слишком близко, крики, бомбежки  и кровь повсюду, а я все бегу, иду дальше, несмотря на страх, изнеможение и тяжесть в ногах.
Мама, папа, вы еще здесь! Я смогу!
Я смогу быть с вами, несмотря на бомбежки и сильный мороз! Спасу мою Марусю!
Маруся спит у меня на руках, как в маленькой колыбели, ее глаза плотно закрыты.
Я плачу в толпе, под градом и сильным морозом, сверху на нас падают снег и льдины. Марусе всего три, но она уже все понимает. Она пищит громко, безудержно, неистово:  Мама, мама! Мамаааааа…
О, Боже, я не хочу видеть твои слезы.
Они текут по щекам, такие нежные, прозрачные, напоминая мне бесцветные сапфиры. Но я держу малышку так крепко, что сам готов громко заплакать и закричать.
Я лишь отвечаю:
 - Мама впереди, она машет нам рукой. Я вижу ее!
Я должен был лгать маленькой Марусе, крепко держа ее на руках, некрепких и слабых, но при этом, выполнив роль защитника, взрослого мужчины, спасая детские сердца. А маленькая кроха верила, слушала и улыбалась.
Пусть твое сердце, Маруся, наполнится счастьем!
Я плачу, как маленький мальчик под градом, отвернувшись от младшей сестренки. Лишь бы она не видела моих слез…
За всю неделю, Маруся не могла съесть ни одного кусочка хлеба, так как думала, что матери больше нет.  И я ей солгал, внушая веру в то, что родители еще с нами. Здесь, впереди!
Я тринадцатилетний мальчик, стоявший под градом...
Я прыгну, убегу, спасу родную сестренку от ужасных страданий!
Ладожское озеро, дорога жизни, нас ждала блокада. Но мы выживем оба.
 Я вытираю слезы, плача, иду вперед!
Вот она ложь… Во спасение.
- Мама рядом, она машет нам рукой, - говорю я Марусе, обнимая маленькую девочку, завернутую в теплое одеяло. – Я вижу маму, она там впереди!
Как же холодно! Я хочу плакать, рыдать, мне страшно, словно я остался один на свете!
Маруся лишь отвечает, не отпускай меня. Мы должны найти маму.
Я, плача под градом, иду вперед. Я лишь отвечаю:
Не отпускай меня, Маруся. Просто не отпускай,  если сможешь.

Ладожская дорога. Она одна, дорога спасения, говорили все.
Спасти всех, даже самых маленьких и слабых. Я стал героем, словно был вторым отцом моей Марусе, я нес ее через снега и метель.
Холод внутри, а снаружи печет! На коже - будто серьезный ожог, но остался он не от физических травм, а от боли и страха, который пережил я, мальчик-подросток, справляющийся с тяжелым бременем.
Я спасу Марусю, всех детей!
Бегу вперед и и не плачу!
- Мама рядом, машет нам рукой, я иду и вижу ее, - лгал я сестренке, держа ее двумя руками, на которых не было ни перчаток, ни варежек.
Я должен. Я смогу…  Спасти все детские сердца…
Вечная дорога, мной восхищаются. Мы уже близки к спасению.
Я видел свет и русских солдат. Мы были спасены.
Солдаты помогают. Мы все улыбаемся. Они хватают Марусю из моих рук, а она плачет подобно слепому котенку.
- Как ты смог? -  спрашивает молодой человек, хватая меня под мышки, помогая мне встать, когда я уже не находил сил идти дальше.
Я лишь отвечаю:
- Вы знаете, все это время я постоянно видел маму и папу, они смеялись и махали мне рукой, перед моими глазами. Это придавало мне сил… Придавало сил…
Не может быть…
И я не выдержал. Я заплакал горькими слезами, обнял молодого солдата за колени, в моей голове была лишь одна просьба, мольба!
- Пожалуйста, - попросил я молодого русского солдата, - Моя сестра Маруся должна поесть что-то и поиграть, скажите ей, что за ней скоро приедет ее мама. Я всю дорогу говорил ей, что вижу своих родителей издалека. Она очень маленькая, но многое уже понимает. Ей нужно верить, что наша мама скоро приедет за ней…
Захлебываясь в слезах, я протянул солдату фотографию нашей семьи, ухватив его за ноги, словно давая понять, что он мне является не только другом, но и поддержкой, старшим братом, готовым помочь.
Я должен спасти Марусю.
- Как зовут тебя? – спрашивает солдат. Я отвечаю, с ужасом вытирая слезы.
- Валька!
- Понял, Валя, я отдам тебе одну вещь, и вы с Марусей будете играть до самого вечера. Скажешь малышке, что это подарок от мамы.
Солдат поправил волосы за фуражкой и протянул мне маленькую тряпичную грязную куклу.
- Это Машеньке, - и добавил, - От мамы, как мы договорились.
И мне стало легче во мгновение, боль отступила, я понял, что никогда не умру, мы справимся несмотря ни на что.
Солдат смотрит мне в глаза, я вижу его улыбку, она показалась мне необычной, сияющей, не такой как у обычных русских фронтовиков.
Человек-загадка?
Я попросил:
- Умоляю, обещайте не говорить Марусе о том, что я ей врал все это время... Я так хотел спасти ее. Так хотел...
Солдат нахмурился, поправил фуражку. Он словно заранее прочитал мои мысли, помогать нам был его долг. Я знаю, ты поймешь нас, детей.
Наши мысли слишком схожи. Я хочу сказать много чего, но для меня этого недостаточно. Солдат понимает будто, что происходит в моей душе.
 Он поправляет волосы на затылке, как настоящий мужчина, и вытирает слезу:
- Я обещаю, - отвечает он.