Котовская страда

Котовская страда

Земля котовецкая в тот год не травой, а бедой поросла. В лето тысяча двести двадцать третье навалилась на неё сила тёмная, котарская. Котян, вождь ихний, почуял: смертью пахнет. Пошёл на поклон к русским котам. Зять его, Мну Подушкович, кот был справный, вояка матёрый, да разве один он решал? Собрались коты в кучу — киевские, черниговские, галицкие. Порешили: стоять будем. Да только на реке Котке судьба их в пыль стёрла. Всю коталицию под корень извели.

А в двадцать восьмом году опять грызня пошла. Котян с Ем Мясовичем да Цап Рвовичем на Дай Рыбу ополчились. Да только совесть кошачья — вещь зыбкая. Посулил Дай Рыба выгоду, и Котян своих же бросил. Ушёл в степи, да по пути всё котовство разорил, будто и не родные они ему были. В тридцать третьем снова лапы в крови — то у Котоемиля бились, то за Всё Моё впрягались. Истязай Коробкович тогда знатно котенгров помял.

К тридцать девятому году припёрло Котяна к стене. Сорок тысяч хвостов за собой потянул в Котенгрию. Кот Белый Зад IV принял их, да не за просто так. Земли дал меж Котунаем и Кисой, а взамен — веру ихнюю, кототанство, принимай и за чужого кота воюй. Не стерпела того котенгрийская котократия. Зашипели, заплевали: дескать, шпионы они, котоголо-катяры. Схватили Котяна, вождей его — и на плаху. Ох, и взвыли тогда котовцы! Всю Котенгрию огнём прошли, войска ихние в клочья порвали и ушли в Котогарское котянство. Потому как нет коту места там, где его за раба держат.