Буран

  Бурана я совсем не помню щенком, он как-то сразу встретил меня уже довольно сформированным псом-лайкой, проявляющим ко мне дружелюбное любопытство. И мы с ним сразу и навсегда подружились. Первая наша встреча произошла тогда, когда я, будучи второклассником, приехал на весенние каникулы в деревню. Буран сразу взял надо мной шефство, так как видимо иерархию в нашей семье определил в следующей последовательности: самый главный и сильный в семье – это мой отец, с которым Буран ходил на охоту, а потому для него это был абсолютный авторитет и хозяин, второе же место по силе и зубастости Буран явно выделил себе, ну а меня он определил как беспомощного дитёныша хозяина, о котором нужно заботиться и защищать его от всех мнимых и реальных опасностей.
   О, как-же доблестно и ярко он проявлял себя как защитник. Стоило какой-либо собаке залаять на нас из-за забора, когда мы шли по деревне, как Буран молча перепрыгивал через этот самый забор и тут-же разрывал тишину звуками обоюдной собачьей грызни, а потом гордый, и слегка потрёпанный, перепрыгивал через забор обратно, чтобы продолжить наш путь.
  Однажды мы с друзьями играли в салки рядом с нашим домом и Буран был вынужден наблюдать, как его любимый дитёныш хозяина, то безуспешно убегает от незнакомых ему других человеческих дитёнышей, то безрезультатно пытается их догнать. От волнения Буран так и не разобрался в правилах игры, а потому решил её прервать. Но как, ведь он же был на крепкой цепи?! Сначала он попробовал напугать всех громким лаем, но когда понял, что это вызывает лишь смех, то обозлился и решил показать свои силовые способности – он разбегался и, за мгновение до максимального натяжения цепи, высоко подпрыгивал, пытаясь разорвать какое-либо из звеньев, удерживающих его. Мы застыли, глядя на то, как собака пытается порвать несокрушимую для неё цепь, но Буран упорно продолжал свои прыжки. Ну а мы продолжили играть в салки. И вдруг, когда меня осалил мой товарищ, я увидел - как стремительной, чёрно-белой молнией, в него лбом врезался Буран, опрокинул на землю и, убедившись в отсутствии угрозы со стороны уже опрокинутого незнакомого человеческого дитёныша, тут же вернулся ко мне, после чего демонстративно сел между мной и моими товарищами, с таким дружелюбным видом, будто и не было никакого лая и прыжков.
 Через пару вёсен я впервые узнал о собачьих свадьбах. Я думал, что это первобытно-дикое мероприятие привлекает только исключительно глупых собак, которые либо бездомны, либо, не получая ласки и заботы от своих хозяев, начинают искать их в таких вот стайных вакханалиях. Я был уверен, что Буран выше этого и побрезгует участвовать в этом, потому что он, как опытный и доблестный охотник, неоднократно демонстрировал своё многогранное и многократное превосходство всем другим деревенским псам, с чем они покорно соглашались.
  Буран не знал, что такое стая и какие в ней царят законы. А потому, по привычке, ворвался в самый эпицентр собачьей свадьбы, раскидал всех псов, реализовался самым первым и решил удерживать это право и в дальнейшем, до востребования. Но другие псы, которые раньше поодиночке не рисковали вступать с ним в бой, теперь хотели равноправия, с которым Буран был не согласен. Стая, разумеется, оказалась сильней, но и Буран был не из простых. Хоть и потрёпанный, но он вернулся домой.
  Я впервые увидел, что Бурану страшно – он «закрылся» в своей конуре и даже к миске не выходил, поэтому миску с едой мы ставили в саму конуру. Он виновато смотрел на нас, избегал поглаживаний, которые всегда очень любил, прижимал уши, почти ничего не ел и трясся крупной дрожью. Никто не решился надеть на него ошейник, чтобы посадить на цепь, понимая, что нет цепи крепче той, которую сейчас на себя надел сам Буран.
  Но и с этой собственной цепи он «сорвался» и, наперекор всем своим очевидным прогнозам и предчувствиям, решил напоследок напомнить о том – кто он такой! И снова стремительно ворвался в собачью свадьбу на своих правилах.
  Утром мой дед услышал лютый собачий перелай рядом с домом, выбежал и увидел страшное – вся собачья свора толпится вокруг того, как четыре собаки растягивают Бурана за лапы, а пятая разгрызает его от гениталий напополам. Пока дед сбегал за ружьём и пальнул из него в воздух, разбежавшаяся собачья свора уже наполовину разгрызла Бурана, но не прикончила его.
   Мы применили все имеющиеся в доме медикаменты, чтобы остановить кровотечение, и нам это удалось, но масштаб травмы был понятен только Бурану, а потому он, с благодарным, но виноватым видом, постоянно пытался ускользнуть от нашей заботы. Он будто бы извинялся за то, что по его вине он теперь не может так же доблестно защищать нас самих и наш дом, как прежде. Он прятался от нас в совершенно непривычных для его прогулок местах, а поэтому мы искали его очень долго. Нашли мы Бурана с внешней стороны забора, рядом с его конурой – всю жизнь он хранил неприступность этого рубежа, вот решил и напоследок заградить его своим телом.