Сновидец. Пролог

Ледяной ветер бил в лицо острыми крупинками наста. Лыжи дрожали на жестком, выскобленном до камней склоне, скорость давно перевалила за сотню. Где-то позади с сухим треском ломались вековые сосны.
Лавина.
Олег не оборачивался. Он и так чувствовал ее спиной: чудовищную массу снега, камней и воздуха, несущуюся вниз с равнодушием товарного поезда. Гул нарастал, заполняя горы до самого неба.
Впереди склон внезапно кончался.
За обрывом лежала пустота. Альпы уже заливало рассветным солнцем, и пропасть светилась невозможной голубизной, будто внизу было не ущелье, а другое небо.
Тупик.
Олег резко заложил корпус, входя в последний вираж. Канты взвизгнули. В бедрах полыхнула боль. Еще секунда, и снежная стена сожрет склон целиком.
Он оттолкнулся.
Мир исчез.
Ни веса. Ни страха. Ни тела.
Только ослепительная, звенящая свобода.
И в этот момент реальность треснула, как стекло под слишком сильным ударом.
Олег открыл глаза.
Над ним мерцал офисный плафон с дохлой мухой внутри. В ушах вместо лавины стоял ровный электрический гул кондиционера.
Он тяжело вдохнул. Сердце еще колотилось, мышцы помнили напряжение прыжка, но химия уже гасила остатки адреналина. Эмоции здесь долго не разрешались. Слишком накладно для компании.
Олег медленно сел и отлепил от висков сенсоры. Кожа под ними зудела. Похоже, началась аллергия.
Пахло пластиком, антисептиком и старым кофе.
И никакого снега…
На панели, расположенной прямо перед лицом, мигало:
«REM-дорожка сохранена.
Эмоциональная целостность: 98,7%.
Побочные кошмары: отсутствуют.
Категория: PREMIUM A».
С тихим шипением открылся слот накопителя.
Олег достал прозрачный картридж. Внутри тускло поблескивала тонкая пленка квантовой записи. Пять минут чужого счастья.
Он взял маркер и привычно подписал капсулу:
«АЛЬПЫ.
ЛАВИНА.
СТРАХ / ВОСТОРГ.
БЕЗ КОШМАРОВ.
Сновидец: Николаев О.»
Почерк у него был красивый. Почти школьный. Уроки каллиграфии не прошли даром, хотя…
Олег поднялся. Ноги слегка дрожали. После глубоких сессий настоящий мир всегда казался неудобным: слишком медленным, слишком твердым, слишком бедным на ощущения.
У стены тянулся металлический стеллаж. Сотни прозрачных картриджей.
«Первое убийство».
«Прыжок с орбиты».
«Победа на арене».
«Секс втроем. Париж».
«Охота на медведя».
«Космос. Выход в открытый».
Аккуратные ряды консервированных эмоций.
Он поставил новую капсулу в секцию премиальных снов.
Завтра какой-нибудь менеджер среднего звена купит этот спуск, ляжет вечером в свою VR-капсулу и почувствует себя живым.
Олег надел старое пальто. Молния снова заела где-то посередине.
За окном моросил серый ноябрь.
Люди медленно текли вдоль офисного центра, подсвеченные рекламой и фарами. Он некоторое время смотрел на них через стекло. Потом выключил свет и вышел.
На свою жизнь ни у кого спроса не было.