Не зевай

  - Док идёт! - и сразу же ещё несколько возгласов, но ближе, повторили ту же фразу, - док идёт! Док идёт! - это предупреждали друг друга бойцы, проходившие обучение у Механика, инструктора по АГСу (автоматический гранатомёт на станке), и было их всего человек двадцать.
  Предупреждали друг друга они не просто так. Этот док, хотя на самом деле позывной его – Причастный, был местным инструктором по тактической медицине. И кроме того, он был весёлым и ревностным малым, любил учить уму разуму нерадивых обучающихся, и наказывать таких тоже не забывал.
  В этот декабрь 2022-го года, выдались не по-местному холодные дни, температура воздуха опускалась ниже минус десяти градусов, что, впрочем, не помешало потом, к Новому году, пойти дождям, которые убрали весь снег с полей и лесополос в этой местности под Луганском. По тому, занятия и упражнения, проводимые на улице, были особенно трудны, ведь кроме освоения и закрепления новых знаний, ученикам приходилось постоянно бороться со жгучим холодом.
  От этой учебной базы ЧВК до передка, до Бахмута, было далеко, и в целом, занятия здесь проходили спокойно. Но каждый инструктор по-своему старался максимально подготовить новобранцев к тому, что будет там, на «боевых». Ведь зачастую, у инструкторов за плечами был не один контракт в компании, и на дальнем направлении, и на ближнем. А многие инструктора были бывалыми штурмовиками, проходящими реабилитацию после ранения, и поэтому, чтобы «зря не болтались», как говаривал командир, их ставили проводить занятия, на которые приходили заниматься сотрудники ЧВК с «гражданки», и из так называемого «проекта К». Контингент, мягко говоря, к войне не готовый, но приходилось лепить будущих штурмовиков из того, что дали.
  Причастный, по сути своей, был вежливым и добрым, и всегда мог прийти на помощь советом, любил рассказывать истории из многочисленных контрактов о случаях на передовой. Но не терпел невнимательных и глупых, и одним из его развлечений, было, например, прийти на занятия с АГС, где обычно полукругом стояла толпа учеников, и все слушали инструктора. Личное оружие, в основном, у всех висело за спиной, и почти никто своё оружие не контролировал, чем «Док» и пользовался.
  А точнее, незаметно и тихо подкрадывался к кому-нибудь из слушающих, и аккуратно отсоединял магазин от автомата, висящего за спиной у зазевавшегося слушателя. Проделав так с несколькими «студентами», он громко прерывал занятие, и демонстрируя в руке несколько этих тайком «похищенных» магазинов, вопрошал у всей толпы, дескать, «недоумки, чьё это?». Все хватались за своё оружие, и обнаружившие пропажу, стояли с глупым и недоумевающим видом, «что за фокусы?», поначалу крутилось в их головах.
  Наказание за халатное отношение к личному оружию, по старой традиции было коллективным, получали все, так учились работать командой, думал про себя Причастный. И невзирая на занятия, на погоду, на местность, хоть в грязи, в лужах, все дружно принимали «упор лёжа», кладя автомат перед собой, и на счёт, который вёл Причастный, дружно же отжимались, как водится, в броне, в шлеме, и с некоторым количеством БК. Пыхтели и сопели носы, «трещали» кости, «стреляли» суставы, кто-то уже отжимался, стоя на коленях, что не сильно помогало облегчению участи.
  После того, как таким образом наказанные «толкнули землю» раз пятьдесят, от чего некоторые уже и не могли встать, «Док» отдавал трофейные магазины инструктору, который вёл занятия, и шёл довольный дальше, искать кому помочь, или новую жертву себе. Как он неоднократно говорил, инструктаж по обращению с оружием и его сбережению, проходили все, и кто не понял, будет понимать через мышцы.
  Он уже больше года находился на контракте, конкретно здесь уже месяца четыре, а перевели его сюда с «дальнего направления», из Африки. Ни конца ни края не было видно этого контракта, потому что выполнять задачу министерства обороны в рамках СВО, было непросто, каждый сотрудник был на счету, и в отпуск просто так не отпускали.
  «Док» считал себя хорошим отцом, и сам занимался воспитанием старшего сына, и младшей дочери, которая в этом году пошла в первый класс, а старший перешёл в седьмой. И поэтому он сильно был раздосадован и опечален тем, что никак не мог со своими детьми увидеться из-за затянувшегося контракта. И от того, он относился со смешанными чувствами к обучающимся сотрудникам.
  С одной стороны, он видел в них таких же малых детей, как его собственные, которые в военном деле очень мало чтобы понимали, как и дети в целом в жизни, и потому помогал им и подсказывал. Но мог и «срываться» на этих студентах, когда в очередной раз на него «накатывали» печальные мысли, воспоминания о доме, неопределённости впереди, в будущем. Но наказания свои он считал не сильно-то и тяжёлыми. Сам он был небольшого роста, но жилистый, и мог отжаться с весом и побольше, чем пятьдесят «несчастных» раз. Спорт он любил, в контрактах это помогало. Но и кроме того, другие инструктора, из отдела боевой подготовки, в физических наказаниях шли дальше. Причастный видел, как на полигонах, при коллективных наказаниях, студенты делали выпрыгивания во всём том же тяжёлом железе. Это приводило к тому, что вечером они уже почти не могли ходить, так у них «забивались» мышцы ног, и травмировались суставы.
  Но причастный верил, что такие меры необходимы, потому как знал, что там, на боевой задаче будет в разы тяжелее, и так, хоть как-то, можно было подготовить людей к грядущему. Но главным было, по его мнению, это сплотить бойцов, чтобы они начали работать в команде, ощутили чувство товарищества, братства, и начали заботиться друг о друге.
  И вот, по прошествии недели, как он вот так вот проходил от штаба мимо старого здания столовой, где занимались «АГСники», уже произошли положительные изменения. Теперь все друг друга предупреждали, что идёт «Док», все, как учат на полигонах, продублировали, как приказ, передали сообщение по цепочке, и автоматы, и так у большинства висящие теперь спереди, под контролем, на ремне, были каждым владельцем проверены и прибраны. И в тот морозный и ветреный день, Причастный хоть и тихо, с лицом заговорщика, но в душе довольный, аккуратно обошел всех студентов, и не найдя изъянов в обучающихся, отправился дальше, к месту обучения сапёров.
  Тем было сложнее, кроме своего личного оружия, они были обвешаны всевозможными минами, и средствами взрывания. Но и внимания им было тоже не занимать.
  Уже ближе к весне, когда давным-давно все «студенты», прошедшие через эту базу, убудут на «передок», кто-то навсегда, кто-то отправится в госпиталь, кто-то продолжит работу, в этот лагерь, из которого Причастному так и не удастся отправиться на передний край, командир не отпускал, говоря, что он нужнее здесь, приехали на машине связисты «миньонов», проверить какую-то вышку на территории базы. Командир, ответственный за эту территорию, по началу их пустил, но позже приказал им обождать, пока местность не проверят сапёры. Старый заросший парк, с тенистыми вековыми дубами и акациями, в который хотели пройти «миньоны», был всё ещё не проверен сапёрами, на фронте их работа была нужнее, а парк этот возможно был заминирован когда-то, то ли своими ополченцами, то ли противником. Это не имело значения, мины не разбирают, кто свой, кто чужой.
  Сапёры были заняты, и сразу поспеть не могли к месту. А у «миньонов» был приказ, и как водится, они не стали ждать, и наплевав на правила безопасности, двое из них направились к объекту своей проверки. Но не пройдя и пятидесяти метров, один из бойцов наступил на противопехотную вину, от чего та сработала, и взрывом оторвало ему правую ногу по ботинок. Второй его товарищ, остался невредим, и от страха залёг сзади на тропинке.
  Наблюдавшие с дороги, тут же сообщили о случившемся, вызвали медиков, и группу эвакуации. Обеспокоенный Причастный примчался одним из первых, и недолго думая, быстрым, но аккуратным шагом, отправился помогать раненному, пробовать его вытаскивать из леса.
  Ступая по их же следам, он вскоре добрался до места, и начал оказывать первую помощь, остановив, перво-наперво кровотечение из места отрыва стопы, туго перетянув пострадавшую ногу раненного кровоостанавливающим турникетом.
  Но когда он уже было собирался вытаскивать бойца, и подобрался под него поудобней, чтобы взять на плечи, под ногой «Дока» сработала ещё одна мина, которая повредила ногу уже ему самому.
  Прибывшие следом сотрудники, уже за стропы, аккуратно вытащили всех раненных на дорогу, и оказав первую помощь, отправили в госпиталь.
  Как бы там ни было, двадцатого мая 2023 года, Причастный, на своих двоих, хотя стопа на одной его нога была теперь бионическим многомиллионным протезом, уезжал на «оттяжку» из-под Бахмута в леса под Луганск, на границу с Ростовской областью. И только в августе того же года, командир на конец его отправит в отпуск, домой, чем он, Причастный, не зевая, воспользовался.

Всем ветеранам санинструкторам посвящается.