Неравнодушные

  - Берите, но только всё проверить. Если всё хорошо, заеду, заберу, - прозвучали слова Бежевого в радиоэфире, на что с КПП ответили «принял», и в строении из бетонных блоков посреди дороги, дежурный отложил тангенту большой рации на стол, и кивнул бойцу в открытую дверь, дескать, забирай, командир дал добро. В бронежилете и шлеме, с автоматом на боку, сотрудник ЧВК в открытой двери развернулся, захлопнул за собой дверь, и отсёк ту промозглую осеннюю дождливую непогоду, которая пробирала до костей всех тех, кто стоял и дежурил на трассе у этого КПП в зоне ответственности одного из отрядов ЧВК.
  Дорога это была крупная, с достаточно интенсивным движением, по местным меркам, и работы было много, и ответственной работы. Здесь начиналась граница зона ответственности, и машину, едущую из Луганска, до которого было совсем не далеко, если она вызывала подозрения, следовало останавливать и проверять. Кроме того, «соседи» периодически передавали ориентировки на конкретные машины, которые тоже следовало задерживать.
  Но вот что делать бойцам в таких ситуациях? Эти обстоятельства как то странно ощущались внутри каждого сотрудника, потому как законом они толком не подчинялись, и во главе угла всегда у них стояли правила компании, а учитывая что работа тогда велась в зоне специальной военной операции, задерживаемые в автомобилях могли быть солдатами противника, диверсантами, и при всех прочих равных, если при задержании они оказывали сопротивление, то их можно было ликвидировать, и это было бы оправдано. Но то солдаты противника, а остальные, кто вызывал подозрения, или был в нетрезвом виде?
  И каждый раз так останавливая и проверяя автомобили, бойцы старались быть настороже, чувствуя ответственность своего поста, и относясь со всей серьёзностью к своей работе, что сильно сказывалось на их нервном состояния. Постоянное их боевая готовность выматывала не хуже тяжёлых нагрузок прифронтовой зоны.
  Стояла серая дождливая осень 22 года. Из этой базы под Луганском уходили штурмовые отряды, взвода, туда, на подступы к Бахмуту. Иногда бойцов с КПП сменяли вновь прибывшие, а прежние, со своими взводами, уезжали дальше, ближе к переднему краю, отчасти радуясь переменам, особенно, когда сутками они стояли на мокром асфальте под всеми ветрами и дождями, так ещё и не просто укутавшись под каким-нибудь грибком, а надо бдеть, не дай Бог чего пропустишь. И уж тем более, если приедет командир.
  Бежевый командиром был суровым, но справедливым. Работая практически с самого начала зарождения ЧВК, он побывал во многих конфликтах на земном шаре, и неоднократно был свидетелем печальных последствий безалаберного отношения к службе, к работе. Поэтому за ответственное отношение к своим служебным обязанностям спрашивал сурово, и нередко лично учинял расправу над провинившимся сотрудником, правила компании его в этом не ограничивали, и того требовало военное время. Но если служба велась соответственно и чётко, он умел благодарить, и создавать приемлемые условия для работы.
  На фоне всего этого, дежурств на самом КПП, утренние смены, вечерний привоз пайков и воды, для всех дежуривших, как в центральном укреплённом здании КПП, так и в окопах и блиндажах по краям дороги, где также дежурили пулемётчики и гранатомётчики, отдушиной, или просто чем-то добрым, тёплым, выглядело отношение местных жителей ближайших городов и деревень, проезжавших на своих автомобилях через КПП. Да, здесь было много людей издалека, не считая колонн техники «миньонов», которые с целой техникой и солдатами, проезжали этой трассой куда-то тоже в сторону переднего края, и более редкие колонны с повреждённой, разбитой техникой, которую везли на ремонт в тыл.
  Местных можно было отличить по их виду, по их взгляду, по разговорам, и отношению. В основном, конечно, это были люди в возрасте, которые жили здесь всю жизнь, строили и взращивали всё вокруг себя, когда-то ощущая себя частью великой страны, позже уже просто для себя. Да и не для себя только. Возможно, их дети, родственники, ещё воевали за свободу своей Родины, или уже лежали в собственной земле, пав, защищая её.
  Но они именно и видели в бойцах ЧВК на этом КПП, тоже, как будто, кого-то своего, и чувствуя в этих бойцах своих защитников и избавителей, они были искренне благодарны. И, наверное, ни один из бойцов не вспомнил бы, что могло бы показаться, что кто-то из местных действует или говорит наигранно, театрально, не всерьёз. Да, у них были задержания на КПП, один раз даже поймали диверсантов нерадивых, без оружия, у них была только взрывчатка. Но там дело другое.
  Люди были благодарны, но к тому же, как будто, подсознательно, им казалось, что, помогая здесь этим ребятам, кто-то в другом месте, также поможет их сыну, брату, мужу, а помогая здесь, они зарабатывали себе очки в «карму». И такая их благодарность нередко доходила до реальной физической помощи, учитывая, что это единственное место, где гражданские, и вообще кто-либо, кто проезжал по этой территории, могли пересечься с бойцами. Дороги везде были закрыты, кроме этой, движение везде только для сотрудников, и то только по задачам, учебным, боевым, или «снабженческим». И только здесь можно было остановиться, если тебя просят остановиться для проверки автомобиля, или что-то спросить.
  И вот, нередко бывало, когда люди побывав в городе, в большом магазине, на рынке, закупали всего сверх меры, чтобы остановиться и отдать целый пакет, или сумку, коробку, самого необходимого, чем пользуются все: кофе, сигареты, сахар и прочее. Естественно, никакого алкоголя, все давно знают, это противоречит правилам компании, бойцы ни под каким видом брать не будут, себе дороже. Но еда и курево из магазина, отличная, от того, что выдавали, конечно же были в цене.
  Но всегда надо было всё проверять, противник не дремлет. Одним из хитрых приёмов диверсантов противника, было отравить еду, передаваемую бойцам в виде гуманитарной помощи. По этому, несмотря ни на что, всё передаваемое на КПП, необходимо было тщательно проверять. Более того, этот КПП, получается, был как «приёмный пункт», и всё что передавали, передавали для всех. И потому, у Бежевого было правило, всё что привозили местные, он, или старшина, принимали, и дальше, старшина же, распределял эту гуманитарную помощь по всем бойцам, стоявшим здесь, в укрепрайоне.
  А ведь передавали не только еду, но и одежду, носки, перчатки, да много ещё чего. Вспомнить того же дядю Вову «белоруса», взрослого почтенного мужчину, который приезжал на своём микроавтобусе раз в несколько дней, и оставлял на КПП несколько огромных кастрюль, вроде таких, в которых варят в больших столовых, с горячим борщом, несколько коробов со свежим хлебом, либо несколько кастрюль с наваристыми ленивыми голубцами, банки с соленьями, и вареньем.
  Жил он неподалёку, и также знали, что в далёком четырнадцатом году, вражеские самолёты разбомбили его ферму, где погибла его жена и двое старших сыновей. Хозяйство он в последствии восстановить смог, но горе утраты преследовало его всю жизнь, и от части облегчение он получал от такой вот безвозмездной помощи.
  Хлеб его развозили по позициям, вдобавок к рациону из сухих галет в пайках. Горячую же еду раздавали по ближайшим постам от КПП, чтобы не испортилась.
  Сами бойцы никогда ни у кого ничего не просили, это тоже было чревато. Да и необходимость в этом не было особо. Самым простым было, например, когда люди закупались впрок, и, если человек едет мимо, и у него десять блоков сигарет лежит с собой, он обязательно останавливался, и блок сигарет отдавал кому-то из сотрудников.
  Практически не было ни дня, чтобы в радиоэфире, на центральный узел связи, не приходило сообщение от КПП, что дескать, остановилась машина, предлагают еду, сигареты, хлеб, в общем, гуманитарную помощь, и один вопрос летел от КПП, «брать или нет?». Если Бежевый был не далеко, бегая по делам на «подответственной» территории, он отвечал лично сам: «проверить, заберу».
  Если он был далеко, ему передавали, либо он мог приказать проверить, и отдельно, здесь же, в общем радиоэфире, приказать: «старшина! Заедь, забери». Тот отвечал: «принял», и дальше всё шло по отработанной схеме.
  В реальности же, бойцы, конечно, выглядели усталыми, после занятий в полях, или от целого дня дежурства на посту. Постираться особо было негде, да и некогда, и одежда на них зачастую была грязна. Но в целом, снабжение в компании было хорошо поставлено, и сотрудники особо ни в чём не нуждались.
  Но люди всё равно останавливались, и делились. Кто-то заранее планировал, и покупал специально что-то, чтобы подарить, отдать. Кто-то спонтанно принимал по пути решение, только завидев это КПП. И, получается, что в голове у них было понимание, если не просят, то именно надо дать. В отличие от других КПП, не относившихся к ЧВК, где дежурили нерадивые, и где могли и попрошайничать начать. Но сотрудников ЧВК это мало волновало. Их заботило, что будет с ними самим впереди, что будет с этой землёй, и этими людьми.
  Смущало только порой, когда какая-нибудь сердобольная старушка, отдавала как будто бы последнее, приговаривая, что им молодым нужнее, и как ей их жалко. И им трудно было бы описать неловкость, которую парни ощущали в такие моменты. И только после, с облегчением провожая жертвователя, нервным смехом отшучивались по поводу очередных даров. Они ничего от этого не ждали, и сверх меры ничего не получали. Но в целом, такие посетители, и такое к себе отношение, оставляли только самые добрые впечатления о народе, который здесь живёт, и за которой они вели тогда борьбу.