Илья Репин общий очерк

Илья Репин: общий очерк

Происхождение: Чугуев, военные поселения

Илья Ефимович Репин родился 24 июля 1844 года в городе Чугуеве Харьковской губернии — в семье военного поселенца. Это важно. Чугуев был не просто провинциальным городком, а одним из центров военных поселений — той системы, которую придумал Аракчеев при Александре I и которая стала одним из самых мрачных явлений русской жизни. Люди здесь были одновременно крестьянами и солдатами: они пахали землю и ходили на строевые учения, жили в казармах и подчинялись военной дисциплине с детства.

Репин вырос в мире, где пахло казармой и лошадьми, где украинская вольница соседствовала с имперской муштрой. Отсюда — его пожизненный интерес к народу, к его страданиям и его силе. Отсюда же — его недоверие к «барину», к «чистому искусству», к «красивости». Отсюда — та мускулистая, тяжелая, земная фактура его живописи, которая так отличается от утончённой «духовности» Иванова.

Первые шаги: иконопись и топография

Учился Репин сначала в школе топографов — учился чертить карты, рисовать планы. Потом — у местного иконописца, который брал заказы на церкви. Репин писал иконы, чинил старые образа, расписывал церкви. Это была ремесленная школа: он знал, как делается краска, как держать кисть, как работать быстро. Но главное — он видел церковь изнутри, видел, как попы и дьячки торгуются за работу, как мужики смотрят на иконы, как вера переплетается с бытом. Это позже дало ему «Крестный ход».

В 1863 году, девятнадцати лет, Репин уехал в Петербург — с двумя рублями в кармане и с мечтой об Академии. Он не поступил сразу. Сначала — рисовальная школа Общества поощрения художеств, потом — Академия. Он был беден, голоден, неуклюж. И — одержим.

Академия и Крамской

В Академии Репин попал в мастерскую Павла Чистякова — того же самого, у которого учился Суриков. Чистяков требовал кристальной ясности рисунка, построения формы, понимания объёма. Репин вспоминал, как Чистяков заставлял его чувствовать форму — «как будто это не холст, а глина, которую ты лепишь».

Но настоящей школой для Репина стал Крамской. Тот самый Крамской, который в 1858 году записал в дневнике слова об Иванове. Крамской был старше Репина на семь лет, но уже — вождём передвижников, идеологом нового искусства. Он увидел в Репине талант — и взял его под руку. Он учил его не приёмам, а отношению: искусство — это служение, это ответственность, это разговор с обществом.

Именно Крамской ввёл Репина в Артель художников — коммуну, где молодые живописцы жили и работали вместе, без чинов, без начальства, без «благородия». Это была ивановская мечта о свободном художнике — но реализованная. Пусть на время, пусть с бытовыми склоками, но — реализованная.

«Бурлаки»: взлёт

В 1868 году Репин, ещё ученик Академии, поехал на Волгу — искать типы для конкурсной картины. И увидел бурлаков. Он был потрясён: люди, впряжённые в лямку, тянущие баржу, идущие по берегу, оборванные, измученные, и — живые. Он бросил конкурсную работу и три года писал «Бурлаков на Волге».

Картина произвела взрыв. Не потому что она была «красива». А потому что она была правдой. Одиннадцать человек, разных — молодой, старый, силач, умирающий, покорный, бунтующий. Каждый — характер, судьба, тип. И за ними — Волга, река-матушка, символ России. Это была не «картина о бурлаках». Это была картина о России, о её силе и её боли.

«Крестный ход»: синтез

Через десять лет Репин написал «Крестный ход в Курской губернии» — вещь, которую многие считают его вершиной. Здесь всё сошлось: толпа, типы, социальная иерархия, религия как быт, чудо как спектакль. И — ивановская по размаху и многолюдности композиция. Только у Иванова — Христос в центре, а у Репина — чудотворная икона, которую несут богатые, а бедные стоят в стороне и ждут. Это не о вере. Это о России, о её неравенстве, о её терпении и её надежде.

«Иван Грозный»: предел

В 1885 году Репин написал «Иван Грозный и сын его Иван» — картину, которая до сих пор вызывает споры. Царь убил сына — и осознал. Ужас, раскаяние, кровь, безумие. Это — шекспировская трагедия в русской истории. Иванов в «Меншикове» и «Стрельцах» искал трагедию истории. Репин нашёл её — но без «вечных сюжетов», без «света», без «мифа». Только человек, кровь и сознание вины.

Александр III запретил картину к показу. Репина обвинили в клевете на Россию. Он ответил: «Я не клеветник. Я свидетель».

Поздний Репин: «Пена» и «музей»

После революции Репин оказался в Финляндии — в Куоккале, на своей даче «Пенаты». Он не вернулся в Советскую Россию, хотя его звали. Он продолжал работать — но старость, болезнь, одиночество взяли своё. Он писал портреты, воспоминания, письма. Он умер в 1930 году — почти в забвении, почти в изоляции.

Итог

Репин — не Иванов. Он не искал «вечного». Он не строил «системы». Он не писал «Христа». Он смотрел на жизнь — и писал её. Но он продолжил Иванова по-своему: в правде, в свободе, в служении. Иванов умер в 1858 году. Репин родился в 1844-м. Они не встретились. Но линия — есть.