Попаданец. 1380 Куликово поле. Глава 4

Глава 4. Ягайло спешит не туда

На четвертый день августа лазутчики принесли весть, от которой у Дмитрия побелели костяшки пальцев, сжимавших край стола.

Ягайло Литовский шел не по Оке.

Не по Угре.

Не по тому пути, который обсуждали на советах и который значился во всех разведсводках.

Ягайло шел прямиком на Куликово поле — но с юго-запада, там, где его никто не ждал.

— Это невозможно, — сказал Боброк, склоняясь над картой. — Там болота. Там топи, через которые конница не пройдет.

— Прошла, — ответил гонец — грязный, исцарапанный, с повязкой на глазу. — Мы сами видели. Они мостят гати. Не татары — свои, местные. Лес рубят, бревна кладут, коней в поводу ведут. Идут быстро — верст по тридцать в сутки.

Серега, стоявший в углу шатра, слушал и чувствовал, как внутри нарастает тошнота.

Он знал этот маршрут. В канонической истории Ягайло опоздал к Куликову полю на день-два — и, узнав о победе Дмитрия, повернул назад, даже не вступив в бой. Но сейчас...

— Княже, — сказал он, перебивая воеводу. — Спросите гонца: не видели ли они по ночам костров на возвышенностях? Не обычных — ярких, долгих, которые горят по часу и гаснут?

Гонец уставился на него с подозрением.

— Видели. Третьей ночью, когда шли мимо Мценска. На холме за рекой вспыхнуло три огня. Ровно в полночь. Горели, может, с полчаса. Потом погасли. Наутро Ягайло повернул на юг — резко, без совета с военачальниками. Словно ему кто подсказал.

Серега закрыл глаза.

Костры. Сигнальные костры, которые корректируют маршрут армии. Кто-то в русских рядах указывает Ягайло путь — самый быстрый, самый скрытный, самый смертоносный для Дмитрия.

— Княже, — сказал он, открывая глаза. — Я должен увидеть эти костры сегодня. Ночью. Если я прав, то их зажигают не дальше, чем в пятнадцати верстах от нашего лагеря. И тот, кто их зажигает, знает, что мы идем.

— Ты хочешь устроить засаду на засадчиков? — прищурился Владимир Храбрый.

— Я хочу увидеть их лица. — Серега посмотрел на Дмитрия. — Потому что без лиц мы не сможем доказать. А без доказательств вы не поверите. А без веры — мы проиграем.

Дмитрий молчал.

Потом кивнул.

— Возьми десять человек. Самых тихих. Если увидишь костры — не хватай никого сразу. Следи. Узнай, куда они уходят после сигнала. С кем встречаются. Понял?

— Понял.

— И, Ковалев... — князь впервые назвал его по фамилии, той, странной, чужой для этого века. — Вернись живым. Иначе мне придется самому думать, а это всегда было моей слабой стороной.

Серега усмехнулся, коротко кивнул — и вышел в сырую августовскую ночь.

Они засели в кустах на краю оврага за час до полуночи.

Место выбрал сам Серега — по карте, составленной лазутчиками. Высокий холм, с которого просматривались три направления: на юг (к Орде), на запад (к Литве) и на север (к Москве). Лучшего места для сигнальной вышки нельзя было придумать.

Вокруг тихо — только сверчки да редкий крик ночной птицы.

— Точно придут? — шепнул Лука Кремень, тот самый следопыт, что ходил с Серегой к пустому лагерю орды.

— Если они следуют системе, то да. — Серега говорил шепотом, но сам не был уверен до конца. Система... он вычислил её из рассказов гонцов. Костры вспыхивали ровно в полночь. Горели от тридцати минут до часа. Гасли не сразу — их тушили, засыпали землей или накрывали мокрыми шкурами. Профессионально. Без паники.

— В двенадцать костры тушат, а в час ночи... — Лука не договорил.

На вершине холма, в двухстах шагах от их укрытия, вспыхнул огонек.

Маленький, одинокий — зажигалка или кресало.

Потом второй.

Третий.

Четвертый.

Пять огней выстроились в линию — не параллельную земле, а под углом. Это не был случайный порядок.

— Сигнальный код, — выдохнул Серега. — Каждый костер — это число. Расстояние. Или направление. Черт...

Он выругался по-русски, матом, длинно, сочно — так, что Лука покосился с уважением.

— Откуда ты такой матерый, парень? Вроде книжный человек, а материшься как сапожник.

— Я из места, где матом разговаривают младенцы. — Серега не отрывал глаз от холма. — Давай. Ползём. По одному. Трава высокая — не заметят.

Они двинулись.

Десять человек — каждый сам за себя, без команды, без звука. Серега полз первым, вжимаясь в землю, чувствуя, как кольчуга врезается в ребра, а сырая трава хлещет по лицу.

Шагов через пятьдесят он разглядел фигуры.

Их было трое.

Двое мужиков в простых серых кафтанах — не бояре, не воины, скорее крестьяне или лесные люди. Третий — тот, кто давал команды — в черном плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо.

Черный плащ Серега узнал мгновенно.

Потому что такой же был на том, кто говорил с Ягайло. Та же ткань, тот же покрой. Тот же самый человек — или тот же самый портной, сшивший оба плаща.

— Ложись, — прошептал Серега Луке. — Не двигайся. Я подползу ближе.

Он двинулся вперед — медленно, как червь, по сантиметру в секунду. Каждое движение отзывалось болью в локтях. Трава колола лицо.

Различить слова, которые говорили на холме, было невозможно — ветер дул в другую сторону. Но Серега видел жесты.

Черный плащ показывал рукой на запад — туда, где стоял Ягайло. Потом на юг — туда же, куда ушла орда. Потом нарисовал в воздухе круг — и рубанул рукой, перечеркивая его.

«Окружение», — понял Серега. — «Они замыкают кольцо. Ягайло заходит с тыла, Мамай бьет с фронта. А русские оказываются в мешке».

Он подполз еще на десять шагов.

И тут один из мужиков в сером кафтане повернул голову.

Их взгляды встретились.

На секунду — на одну короткую, вечную секунду — Серега увидел лицо.

Бородатое, с тяжелым подбородком и маленькими, глубоко посаженными глазами. Он не знал этого человека.

Но человек узнал его.

— Сволочи! — заорал мужик, хватаясь за нож. — Засада!

И в этот момент все рухнуло.

Серега не понял, что произошло дальше.

Кто-то (Лука? другой следопыт?) сорвался с места первым. Кто-то заорал. Кто-то выстрелил из лука — стрела просвистела над головой Сереги и вонзилась в плечо одному из мужиков в сером. Тот взвыл и покатился по земле.

Второй мужик — тот, который узнал Серегу — метнулся в кусты и исчез, как тень.

А Черный плащ...

Черный плащ не побежал.

Он встал в полный рост, откинул капюшон — и Серега увидел лицо.

Нет, — выдохнул он. — Этого не может быть.

Потому что под капюшоном был не мужчина.

Была женщина.

Лет тридцати — или сорока, трудно сказать в полутьме. Светлые волосы стянуты в узел на затылке. Лицо острое, хищное, с глубокими морщинами у рта. И глаза — ледяные, серые, как зимний Дон.

Она посмотрела на Серегу — и улыбнулась.

Спокойно. Беззлобно. Почти участливо.

— Ты зря сюда пришел, попаданец, — сказала она. Голос низкий, грудной, не женский, не мужской — чужой. — Тебя здесь не ждали. Но теперь... теперь придется менять планы.

— Кто ты? — крикнул Серега.

Она не ответила.

Вместо этого женщина поднесла к губам маленький черный предмет.

Серега узнал его.

Рация. Тактическая. Диапазон УКВ.

— Седьмой, — сказала она в рацию. — Объект обнаружен. Зачистка через пятнадцать минут. Работаем по сценарию «Бета».

В кустах за спиной Сереги что-то щелкнуло.

Он обернулся — и увидел красные точки. Лазерные прицелы.

Четыре штуки.

Они танцевали на земле, на траве, на лицах следопытов.

— БЕГОМ! — заорал Серега. — ЛОЖИСЬ! ЗА КУСТЫ!

Он никогда в жизни не бегал так быстро. Земля уходила из-под ног, кольчуга тянула вниз, меч бил по ноге. Сзади застучали выстрелы — сухие, отрывистые, незнакомые этому веку.

Автоматические.

Кто-то из следопытов вскрикнул и упал. Кто-то другой выругался — и тоже замолчал.

Серега упал за ствол старого дуба, вжался в землю, закрыл голову руками.

Над ним свистели пули.

Когда стрельба стихла, Серега поднял голову.

На холме никого не было. Ни женщины в черном, ни раненых мужиков, ни красных лазерных точек — только догорающие огарки сигнальных костров и запах пороха, который не должен был появиться на Руси еще двести лет.

Из десяти следопытов осталось пятеро.

Лука Кремень сидел на земле, прижимая руку к пробитому плечу, и матерился — монотонно, как заклинание.

— Жива, сука, — бормотал он. — Жива, тварь, и с автоматом. Откуда, а? Откуда у бабы автомат в 1380-м? Ты, парень, говорил, что из будущего. Может, и она оттуда?

Серега не ответил.

Он смотрел на догорающие костры и пытался уложить в голове увиденное.

Женщина. Черный плащ. Рация. Автомат. Лазерные прицелы. И этот странный спокойный взгляд, которым она смотрела на него — без ненависти, без злобы.

Как коллега на коллегу.

— Мы ошиблись, — сказал он вслух. — Это не один человек в орде. И не один в русском лагере. Это сеть. Группа. Организация. Они пришли сюда не случайно. И они знают, что делают.

— И что теперь? — спросил Лука.

Серега поднялся, стряхнул с кольчуги землю.

— Теперь — возвращаемся. И рассказываем князю, что его враги вооружены пистолетами-пулеметами двадцать первого века. А потом молимся, чтобы он нам поверил.

Он оглянулся на холм — туда, где зажегся сигнальный костер, и ему показалось, что в темноте мелькнул чей-то силуэт.

Но это был просто ветер.

Или смерть, которая ждала их впереди.

В лагерь они вернулись под утро.

Дмитрий не спал — сидел у карты, пил холодный квас и слушал Боброка, который докладывал о передвижениях орды.

Когда Серега вошел — грязный, окровавленный, без половины следопытов — князь поднял голову и понял всё без слов.

— Показывай, — сказал он коротко.

Серега высыпал на стол обгоревшие угли — остатки сигнальных костров, которые собрал на холме, пока остальные искали раненых.

— Ваш ближник, — сказал он. — Или не ближник, а кто-то, кто имеет доступ к картам и планам. Зажигает костры ночью. Корректирует маршрут Ягайло. Указывает орде, где наши слабые места.

— Ты видел лицо? — спросил Боброк.

— Видел. — Серега помедлил. — Это женщина. Лет тридцати-сорока. Светлые волосы, серые глаза. Разговаривала по рации. Стреляла из автомата.

Владимир Храбрый перекрестился.

— Женщина-воевода? Это... это противно естеству.

— В моем времени женщины командуют армиями и управляют государствами, — устало ответил Серега. — И стреляют не хуже мужчин. Забудьте про «противно естеству». Думайте, как ее найти и остановить.

— Ты узнаешь ее? — спросил Дмитрий.

— С закрытыми глазами, — неожиданно жестко ответил Серега. — Потому что она не просто враг. Она — профессиональный диверсант. Может быть, такая же попаданка, как я. Может быть... наемница. Может быть, кто-то, кого послали специально, чтобы изменить исход битвы.

Он замолчал, глядя на карту.

А потом спросил то, что боялся спросить с самого начала:

— Княже, скажите мне честно. Среди ваших жен или наложниц есть такая, которую вы не вполне знаете? Которая появилась недавно? Которая говорит странно — слишком правильно или, наоборот, слишком просто для боярыни?

Дмитрий нахмурился.

— Женщины не вмешиваются в военные советы. Это закон.

— Этот закон они уже нарушили, — сказал Серега. — И нарушат снова.

В шатер вошел запыхавшийся гонец.

— Княже! — крикнул он с порога. — Ягайло в двух переходах от Непрядвы! Его передовые отряды уже жгут деревни за Доном!

Дмитрий поднялся.

— Всем спать, — приказал он. — Завтра — последний совет. И последняя битва.

Он посмотрел на Серегу.

— А ты, Ковалев... найди мне эту женщину. Живую или мертвую. Потому что я хочу посмотреть в глаза тому, кто продал Русь за... — он запнулся, подбирая слово.

— За технологии, — подсказал Серега. — За оружие. За власть. Неважно. Важно, что она здесь. И что за ней — другие. И что они не уйдут, пока не добьются своего.

Дмитрий кивнул.

— Тогда иди, — сказал он. — Времени у нас — до рассвета.

Серега вышел из шатра.

Где-то на западе, за лесом, небо слабо подсвечивало — там горели деревни, которые жег Ягайло.

А где-то совсем рядом, в русском лагере, женщина в черном плаще — или та, кто была ей сообщницей — смазывала автомат и ждала нового приказа.

Игра продолжалась.

Но правила менялись каждую минуту.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.