Социальность, раса и их Дух 4

Социальность, раса и их Дух

Эссе 4

Юлиус Эвола и проблемы имперского духа

И так рассмотрим далее проблемы Имперского Духа и для начала послушаем Юлиуса Эволу:

«Имперский принцип - это иерархия, порядок, идущий сверху. Принципом христианской экклезии было равенство, братство. В Империи существовали персонифицированные отношения зависимости: там были господа и были слуги. Там существовал кастовый режим в совершенной форме. В экклезии эти отношения обезличились: экклезия стала союзом одинаковых существ - без вождей, без классов, без традиционных различий, поддерживаемым лишь взаимной зависимостью и одинаковыми душевными потребностями.

Моя реплика:

Это положение Эволы верно для религиозных воззрений христианства, как мировой религии (нет эллина, нет иудея) во всех его толках, включая православие, с присущим этому типу, именно мировой религии, космополитизма разной степени. И здесь, пока Вера не «национализирована» расовым Имперским Духом, с выработкой нравственного Канона на государственнообразующей имперской основе и не встроена в культурологию ее составной частью, от разрушительного влияния космополитизма в жизни имперского Русского Духа, Нам с Вами не избавиться.

Далее Эвола:

Другими словами, это было началом европейского «социалистического» упадка: имперскому идеалу протестантская религия преградила путь организацией, управляемой не вождями, а группой обычных людей.

И привела к созданию нового типа общества: к демократическому государству, к анти-империи, к самоуправлению масс, к нивелированию отдельных людей в анархической солидарности, с призрачными правителями - слугами слуг, которые как простые «представители» зависимы от масс и ответственны перед массами - вместо того, чтобы массы были ответственны перед ними, вместо того, чтобы как высшие вожди являться принципами абсолютного авторитета.

Мой комментарий:

И вот пришла пора поговорить о роли Веры в жизни Империи. Здесь пока Мы с Вами не осознаем, что в полнокровной Имперской Культуре абсолютно одинаково важны все четыре составляющие: расовая (национальная), государственная - формы государства, религиозная  и духовная самоорганизация движущих сил общества (и чувства локтя). Ущербность или не здоровье одной из них неминуемо действует губительно на весь механизм имперской жизни, вызывая его неминуемую катастрофу.

Любая Вера народов Империи ценна сама по себе и не зависит от числа ее адептов. Имперская Мысль видит абсолютную Ценность ощущения Бога и Бытия любым народом Империи и в этом отношении все они для Духа Империи равноценны. Отсюда закономерно вытекает руководящий имперский принцип главенства Духа Имперской Культуры над ее составляющими, для которого они равноценны. Как пример приведу то, что в России не было подданных, русских, татар, евреев, а были подданные православного, мусульманского и иудейского вероисповеданий и эта общечеловеческая теократия в итоге разрушила Рускую Веру и саму страну.


Русская Имперская Мысль устами мыслями и духом ее Гениев: Сергия Радонежского, Ивана Грозного, Алексея Хомякова, Федора Тютчева, Николая Данилевского, Константина Леонтьева, Михаила Ломоносова,Василия Татищева и Дмитрия Ивановича Менделеева шлифовала Имперские Принципы России на расовых основах имперского Руского Народа. И на этих же принципах сформирована Семья Имперских Народов. К сожалению, это дало повод для лживых измышлений либерального клана о принудительной русификации имперских народов и неизбежной естественной гибели национальных культур этих народов. Вот где корень разрушительного политического национализма либералов.

Необходимость защиты Руского национально-культурного Типа от экспансии западной (преимущественно французской) культуры породило живую рускую Мысль славянофилов, которые были искателями и пропагандистами расовых природных основ Русской Империи и именно это погрузило в забвение великие прозрения Хомякова. И абсолютно правильно отмечал историк-исследователь В.Н. Лясковский в 1910 году 50-тилетия смерти Хомякова, что славянофилов отвергало больное «западничеством» то, потерявшее (аристократический дух В.М.) русские ориентиры общество разночинной интеллигенции, которая  в итоге и стала локомотивом нашей Русской Трагедии - катастрофы XX века.

Константин Николаевич Леонтьев видя тотальное разрушение либеральными разночинцами самих основ расового духа Руской Империи, буквально кричал о ее грядущей гибели, и необходимости неотложных мер по спасению Империи, не видя иного выхода, как «подморозить» ее имперские монархические основы. Вспомним знаковую критическую статью Константина Николаевича: - «Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой». Там Леонтьев прямо кричал обществу, что без литераторов Толстых мы будем еще долго жить, пусть и не так хорошо культурно, но вместе с исчезающим типом руских государственников Алексеев Вронских очень скоро погибнет сама Империя, а с ней и сам Руский Мiръ. Уж как за эти высказывания не поиздевалось «ведущие деятели общественного мнения» над руским Гением и «ретоград», и «изувер» и «мракобес» и другие обидные прозвища. И полное забвение, осмеяние и замалчивание его пророческих взглядов сопровождало Гения всю его жизнь.

Пророческие мысли Леонтьева говорили о надвигающемся неминуемом «демократизме» общества и закономерном также неминуемом переходе к самоубийственным идеям «социализма», как тотального рабства, с одной стороны, и такого же тотального рабства общества либерального «капитализма», с другой стороны. Эти либеральные Идеи одного поля ягода, плоды иудохристианской либеральной вырождающейся цивилизации, в ужасающем виде они и проявились в России в наше время. А сами руские Гении и Пророки так и остались, осмеяны и замолчаны мещанами материалистического либерального духа.

Самое печальное, что здесь свою закономерную весомую антигосударственную лепту внесла и руская государственная Церковь греко-римского обряда, пораженная духом «стяжателей» и погруженная в синодоидальное управление протестанстского типа.  В четырехтомнике В.В. Зеньковского «История Русской Философии» нашлось место и подробное описание многих деятелей руской мысли, но Хомяков и Леонтьев там упоминаются мимоходом, особенно Леонтьев. И при этом Хомяков и Леонтьев, для которых Православная Вера была смыслом жизни, признаются Зеньковским не совсем православными людьми, причина здесь одна, и она в том расовом Духе Веры, который пронизывал все творчество этих руских Гениев.   
 
Далее Эвола:

«Совокупностью этих фактов мы поставлены перед решающим ИЛИ-ИЛИ. Бесполезно бороться со следствиями, не зная их тайных и глубинных причин.

Здесь же мы хотим остановиться на одном вопросе - на вопросе о смысле принципа иерархии, являющегося предпосылкой новой идеи государства.
Естественно, прежде всего надо полностью освободиться от пережитков демократической и «представительской» системы, а также от всего, что тем или иным образом выдает «социалистический» или «коллективистский» дух.


 На этой духовной основе должна образоваться структура, проходящая перпендикулярно сверху вниз, в которой вожди будут единственными центрами, а центры низших организаций, в свою очередь, будут подобны офицерам среди солдат.

 Этот идеал требует не только утверждения идей и прав аристократии, но и идей и прав Монархии.

 Там, где Монархия поставлена на колени кознями черни, денежных мешков и торговцев, там она должна быть восстановлена заново. Только тогда можно с полным правом говорить об Империи (вот здесь не добавить, ни убавить В.М.)».

Добавлю от себя, что когда Эвола говорит, что битва «в материальном плане» уже «проиграна», легко понять, что проигранная в материальном плане, она не может быть духовной.

Эвола пишет, что «только люди, в зависимости от того, насколько они люди, создают и изменяют историю».

Посмотрим, как это согласуется с идеями Руской Монархической Государственности?

«Что есть государство? - вопрошал в середине прошлого века знаменитый московский первосвятитель, митрополит Филарет (Дроздов). - Союз свободных нравственных существ, соединившихся между собою, жертвующих частью своей свободы для охраны и утверждения общими силами Закона Нравственности, который составляет необходимость их бытия». Эта религиозно-нравственная основа государственной жизни сегодня выпала из общественного сознания, часто трактующего государство,  как бездушный механизм, поддерживания примитивного материального благополучия граждан.

Результат такого мировоззренческого поистине дикарского убожества налицо. Само государственное тело, его территория, ресурсы, иные богатства становятся объектом разрушительной, жестокой и беспринципной борьбы, - говорил владыка Филарет, - там сохраняют верность Отечеству, жертвуют ему собой без побуждений воздаяния или славы. Там умирают за законы, тогда как не опасаются умереть от законов.

Современные словари определяют государство как орудие политической власти в обществе. Лишенная религиозно-нравственных опор, такая власть неизбежно вырождается в голое насилие: отсюда марксистское (точнее говоря, материалистическое, а марксизм это еще всегда политическое деление и противопоставление частей общества на искусственные группы в ложных идеалах навязываемых самому обществу и государству) понимание государства как механизма принуждения и «диктатуры» одной части народа над другой.

Проще сказать - материалистическое понимание государства всегда является тиранией.

На принципиально иных основах построено руское расовое сознание о Имперской форме государственного устройства.

Во-первых, государство рассматривается им как большая семья. «Откуда сие множество людей, соединенных языком и обычаями, которое называют народом? Очевидно, что это множество народилось от меньшего племени, а сие произошло из семейства. Итак, в семействе лежат семена всего, что потом раскрылось и возросло в государстве», - провозглашает митрополит Филарет.

Отсюда понимание общенародного единства как духовного родства, как величайшей драгоценности, столь характерное для русской истории. Отсюда же стремление русского человека заменить, где только возможно, бездушные правовые нормы нравственными ценностями, теплом сердечных человеческих отношений. Отсюда - отношение к российской державности как к святыне, ибо семья - «малая церковь» - получает освящение в таинстве Брака супругов, а государство - «большая семья» - в таинстве Венчания Царя на царство, на самодержавную власть «во славу Божию» (но не в интересах какого-либо класса или сословной группы).

Во-вторых, государственная власть признается особого рода служением, тяглом.

Такая верховная власть - единая и неделимая, мощная, независимая от капризов толпы, связанная с народом не бумажной казуистикой схоластической законности, но живым повседневным опытом соборного единения - только она может обеспечить ту высшую цель, ради которой существует: управить житие подданных «во всяком благочестии и чистоте» духовных нравственных идеалов, а для этого надо их восстановить в соборной душе народа.

Митрополит Иоанн (Снычев) говорил: - «Я вполне отдаю себе отчет, как фантастично выглядят подобные описания на фоне ужасающего, беспредельного нравственного растления современной власти в России. Я далек от мысли, что такой государственный идеал можно будет завтра же воплотить в нашу политическую реальность. Но к нему надо стремиться. И знать - хотя бы для того, чтобы, разумея его философскую, религиозную и нравственную глубину, не поддаваться больше лживым сказкам о своем прошлом - вроде русофобских тезисов о «неразвитости руского правового сознания» и «гнилом царизме».
Вот и я говорю в возвращении к руским расовым принципам, «нам некуда спешить, перед нами Вечность», и надо только не забывать, то направление куда шла в веках Руская Имперская Мысль и Дело. Отмечу вкратце расовый Гений Митрополита Иоанна (Снычева) неоспорим, но надо отметить и его ошибки в оценке глубоко нравственного культурологического расового спора Нила Сорского и Иосифа библеиста-ветхозаветника Иосифа Волоцкого, который Митрополит оценил статьей «Спор которого не было».

Спор «стяжателей» и русских расовых «нестяжателей» велся по поводу основ Веры и имел подоплеку расового и инорасового отношения к Ветхому и Новому Заветам. В этом споре суть разногласий либерализма и русского расового Духа и он разрешим только в смысле возвращения доминирования русского расового Духа в Русском Мiре.