Глава 15

Шурх шагал по улице и неспешно жевал хлеб, который ему дали в баронском доме. Жаль, что Мягкие Ручки не поцеловала его! Хотя, конечно, будет намного приятнее, если она сделает это в присутствии своего Рэйшена, а тот взбесится. И сделать ничего не сможет, ведь уговор дороже денег! Шурх негромко хихикнул.
Хлеб скоро закончился. Вкусно. Надо было стрельнуть ещё краюху. Ноги сами принесли Шурха к рыночной площади. Вначале он полюбовался на тот дом, в котором он будет жить, потом потолкался среди людей. Был большой соблазн стянуть чей-нибудь кошелёк, но – нельзя! Сныст и Элина договорились, что целую теркаду воришки щипать народ не будут. Слово надо держать. Поэтому Шурх, с сожалением осмотрев зазевавшуюся торговку, просто прошёл мимо.
И тут его осенило. Надо пойти в Кузнечный тупик самому. Посчитать, сколько там уродов прячется. Когда Мягкие Ручки узнает, что он сам, в одиночку, смог всё рассмотреть и посчитать, она ахнет. И точно его поцелует. При всех.
* * *
В Кузнечном тупике было… Да как всегда там было. Шурх не любил бывать в мастеровых слободках, потому что народ там жил небогатый, трясся за каждую монетку. А уж если вора поймают, то бьют его до беспамятства. Но он же не воровать идёт, верно? И одет прилично, чисто. За что его, Шурха, бить?
Здоровый детина, остриженный коротко, как солдат, опирался на забор. Шурх подумал, что этот забор и так покосился, а детина его скоро доконает. Весело насвистывая, Шурх прошёл мимо маленькой кузни. Отовсюду доносились покрикивания вперемешку с ругательствами, стук больших молотов и звон наковален. Пахло раскалённым металлом и чем-то кислым, едким – аж в носу защипало. Дойдя до конца улочки, Шурх беспечно свернул направо. Он собирался обойти мастерские и кузни и найти удобное место для наблюдения где-нибудь в узком проулке между домами.
Неподалёку должен быть кто-то из смотрящих Сныста. Шурх огляделся. Никого. Ушли? Смена караула? Что ж, ему это на руку. Он находился как раз позади нужной кузни. Шурх втиснулся между стенами двух соседних домишек. Отсюда была хорошо видна задняя дверь. Если кто выйдет наружу, отлить или ещё чего, Шурх сразу заметит.
Денёк выдался пасмурный, но и это к лучшему: глаза щурить не придётся, да и пить захочется не слишком скоро. «И отлить тоже». Шурх взглянул на небо. Несколько капель упало ему на лицо. Ну и пусть, маленький дождик ему нипочём.
Шурху повезло: из кузни вскоре вышел узкоплечий мужичок, подслеповато прищурился и действительно пристроился к углу дома. «Один есть», – радостно подумалось Шурху.
– Эй, слышь, гравёр, у тебя готово, штоль? – раздался басовитый голос изнутри строения.
Шурх насторожился. Гравёр? Мягкие Ручки обомлеет от счастья, когда он ей расскажет, как же всё-таки выглядит этот гравёр. Мастер с Монетного двора ничего толком не смог сказать, а он, Шурх, сможет!
– Не торопись, кому сказано! – недовольно проблеял тот, кого назвали гравёром, завязывая штаны. – Я только к ночи управлюсь. Завтра и начнём!
Шурх чуть не подпрыгнул в своём укрытии. Завтра! Они начнут штамповать новую партию фальшивок уже завтра! Надо срочно передать… Мягкие Ручки отрядит дроу, и они накроют эту шайку с поличным! И поцелуй – почти в кармане!
* * *
Шурх напрягал слух, но ничего ценного больше не услышал. Гравёр вошёл в дом, дверь за ним закрылась… Каким-то тайным, звериным чутьём Шурх уловил движение за своей спиной. Изо всех сил он рванулся вперёд, чтобы выскочить из узкой ловушки, а уж на просторе быстрые ноги его не подведут. Никогда не подводили.
За спиной послышался тяжёлый топот. Шурх не решался повернуть голову, чтобы разглядеть своего преследователя. Они бежали вдоль улицы, и Шурх видел, как в окнах время от времени показываются прокопчённые лица кузнецов и их подручных.
– Держи вора! – крикнул кто-то.
Шурх усмехнулся. Думают, что будет потеха? Не дождутся. Он прибавил шагу. Дождь усилился. Тяжёлые капли застучали по пыльной земле, по крышам мастерских, по лицу самого Шурха. Крыши! Взрослый мужик не заскочит наверх, а лёгкий мальчишка всегда найдёт способ… Шурх бежал с улыбкой, пока из каких-то ворот не показалась длинная палка, на которую он с размаху и налетел.
– Хватай его! – кричали со всех сторон, пока Шурх кубарем катился по мокрой земле.
Эх, приличную одёжу порвёт и испачкает! Сныст будет недоволен! Зато Мягкие… Шурх вскочил и рванулся к какой-то постройке, к которой была приставлена хлипкая деревянная лестница. Его преследователи топали и сопели за спиной. Шурх лишь посмеивался. Разбитые коленки? Пустяки! Ободранные ладони? Ерунда! Сейчас он окажется наверху и добежит по крышам до рынка, а уж там им его не взять! Он очень хотел обернуться и подразнить их, но… Не сейчас.
Шурх пожалел, что он не босиком. Ботинки замедляли его бег, вдобавок во время дождя подошвы стали скользкими. Ничего. Ещё немного – и он окажется наверху, тогда и скинет обувь.
На краю крыши, тёмной, корявой, как весь этот гнусный тупик, Шурх всё-таки обернулся и показал преследователям язык.
– Ах ты поганец! – взревел один из них, прибавив пару грязных ругательств.
Шурх хотел ответить какой-нибудь колкостью, но не успел. Ботинки сослужили ему плохую службу на скользкой от дождя крыше. Нога сорвалась с края, и Шурх потерял равновесие. Ему казалось, что он, лёгкий и невесомый, парит в воздухе и вот-вот вернётся на крышу.
Удар о землю оказался ошеломляющим. Шурх не мог понять, дышит он или нет. Может, он уже умер?
Удар в рёбра. Шурх не смог увернуться. Зато и боли почти не почувствовал.
– Живучий, отродье!
Тот, кто сказал это, сплюнул ему прямо на лицо. «Ничего, – думал Шурх, – Мягкие Ручки разберётся с тобой».
– Он следил за нами! Я этого шкета уже не первый раз на нашей улице вижу!
– Разберитесь с ним, – раздался знакомый блеющий голос. Гравёр. – Теперь мы знаем, что за нами следили. И нечего его оставлять, чтобы слухи разносил…
Он нагнулся над Шурхом, заслонив от него серое небо:
– Раз ты такой любопытный, напоследок расскажу, что мы тебя немного разыграли, чтобы ты себя выдал. А теперь с тобой разберётся наш охранник. Не только у твоих дружков опытные люди работают. Наш охранник раньше сторожил стряпчего, лучшего в городе…
– Дерьмо у вас охранник, – прошептал Шурх, чувствуя солоноватый вкус во рту. – Не уберёг…
– Кончай его, – сказал куда-то в сторону гравёр.
Что-то тяжёлое ударило Шурха в висок. На мгновение мир вспыхнул яркими огнями и тут же погрузился в непроглядную тьму.
* * *
Сныст ждал Шурха к обеду, но мальчишка где-то загулял. Неуёмное любопытство гнало его через весь город, но потом он обязательно возвращался на рыночную площадь, а уже оттуда шёл в прокуренную хибару Сныста. Рыночная площадь была необыкновенно притягательна для вчерашнего уличного вора, а сейчас Шурх полюбил проводить время неподалёку от Элининых новых сборщиков налогов – какая ирония! Сныст усмехнулся, неспешно затягиваясь дымом чиазовой палочки. Мальчик завёл себе друзей среди Элининых приближённых… Умница. Не зря Сныст его приметил среди ватаги грязных, чумазых, злых подростков.
Время шло. Сныст начал тревожиться. Шурх собирался побывать в баронском доме, доложить обстановку… Где же его носит?
Ближе к ужину Сныст решительно накинул плащ – на улице накрапывал дождь – и отправился к управительнице.
Особняк мигал тёплыми огнями. В прежние времена, при бароне Руфусе, Сныст как-то не замечал этого. Тогда из-за забора постоянно доносился собачий лай, ругань и крики. Сейчас народу в доме не стало меньше, но подходить к высокой ограде было не страшно. Не было больше злобных псов, которые могли порвать взрослого мужчину. Солдаты, конечно, по-прежнему были грубыми и громкоголосыми, но все при деле, и никто не шатался пьяным…
Сныста впустили не сразу. Караульные своё дело знали: вначале вызвали Квэддо, а тот – Рэйшена.
Несмотря на тревогу, которая не отпускала с утра, Сныст с любопытством разглядывал убранство баронского дома. Ему не доводилось бывать здесь раньше, и безвкусная обстановка поразила его. Неужто это гномья работа? Даже у Талулы со вкусом получше!
Элина сидела за огромным письменным столом и со страдальческим видом листала какую-то стопку бумаг. Сбоку скромно сидел её новый помощник, Сныст пока не знал его имени, а один из стульев возле стола занимал Элинин сборщик налогов. «Новый друг Шурха, Мадог», – припомнил Сныст.
* * *
– Чем обязана такому неожиданному визиту? – Элина вежливо поднялась навстречу гостю. – Ясного тебе неба, Сныст!
– Ясное небо нам бы всем не помешало, – проворчал Сныст, скидывая с головы капюшон.
Мадог бросил на него быстрый оценивающий взгляд. Сныст удивился дерзости своего воспитанника: как он не оробел завести разговор с этим хмурым парнем?
– Присаживайся к столу, Сныст, и расскажи, что тебя привело сюда.
В голосе управительницы слышалось недовольство. Ещё бы! Они ведь договорились, что держать связь будут тайно, лучше всего через Шурха… И Сныст решить не ходить вокруг да около.
– Скажи, Эли, был ли у тебя сегодня Шурх?
– Да, утром был.
Она ответила спокойно, слегка удивлённо. Сныст внимательно наблюдал за её лицом. Он считал, что в столице она ухитрилась обвести вокруг пальца и короля, и его советников, поэтому полностью доверять ей не стоит. Но Элина вела себя совершенно безмятежно.
– И ушёл?
– Да, мы поговорили, и он ушёл. Томори был при нашем разговоре, он свидетель.
Элина указала на нового помощника. Значит, это и есть бывший раб. Томори. Но где же Шурх?
Сныст задал этот вопрос вслух и увидел, как мгновенно изменилось Элинино лицо, от удивления до испуга.
– Что значит – где Шурх? Ты хочешь сказать, что он не появлялся у тебя дома?
У Сныста пересохло во рту. Это, наверное, из-за чиазы. Надо с ней завязывать. Шурх, умница, никогда не употреблял. А теперь с ним что-то случилось. Что-то очень нехорошее.
* * *
Мадог сидел не шелохнувшись. Каким-то звериным чутьём он знал: сейчас позовут. Когда Сныст и Элина умолкли, и в кабинете повисла тяжёлая тишина, Мадог повернулся к ним лицом:
– Я видел Шурха днём на рынке… Он… просто шёл среди людей.
– А потом? Куда он отправился потом? – жадно спросил Сныст.
Мадог пожал плечами. Парнишка растворился в толпе и исчез.
Сныст цепким взглядом смотрел Элине в лицо:
– Я отзову всех людей с твоих заданий. Пусть ищут Шурха.
Мадог понимал – Сныст бросает Элине вызов. Что она ему сделает? Но она нашла, как поступить.
– Отзовёшь? И что они сделают? Сейчас почти ночь, весь день шёл дождь. Что они смогут увидеть? Кого будут расспрашивать, когда люди уже заперлись у себя дома на ночь? Хреновый план.
Сныст помрачнел. Да, Мадог отлично знал по себе, что спорить с Элиной нелегко. Эта женщина всегда найдёт что сказать.
– Элина, я не хочу бросать его без помощи…
– Никто его не бросит. Сейчас твои люди ничего не сделают, а вот мои…
Элина повернула голову. Мадог не отводил взгляда. Его время.
* * *
Сныст сжал кулаки. Элина права, но как же хотелось орать, спорить, рвануть самому в эту проклятую морось…А толку? Дроу справятся лучше. Если кто-то и сможет найти мальчика, так это они.
Элина выглянула за дверь:
– Зовите Рэйшена, быстро! Есть дело!
Сныст сделал небольшой шаг, чтобы видеть, что происходит в коридоре. Два здоровых парня, обливающихся потом под кольчугой, – кольчугой? В доме?! – послушно кивнули и бросились вниз по лестнице. По пути они столкнулись друг с другом, и кольчуги жалобно брякнули. Если бы не пропажа Шурха, Сныст бы засмеялся.
Элина вернулась в кабинет и принялась расхаживать взад и вперёд по свободному клочку пространства. Губы сжаты, брови нахмурены… Сныст вдруг понял, что очень надеется на её находчивость и решительность. И на её свиту.
– Куда же он мог пойти? – принялась рассуждать Элина вполголоса. – О чём мы с ним говорили?
– О поцелуе, – услужливо подсказал Томори.
– Да нет, – досадливо отмахнулась Элина, – не то. Мы говорили о том… как посчитать, сколько человек в мастерской фальшивомонетчиков…
– Ну да, – подтвердил Томори, – и он явно хотел это сделать сам. Чтобы заслужить поцелуй.
Сныст едва не застонал. «Какие, к демонам, поцелуи?!» И зачем Шурху идти к той клятой кузне, когда там всё время дежурят его наблюдатели, сменяя друг друга?
– Значит, Шурх мог с рынка двинуться в Кузнечный тупик… Понаблюдать за мастерской…
– Возможно, – согласился Томори, – было очень смешно, когда ты сказала пересчитать тех, кто выходит во двор отлить…
Он осёкся на полуслове. Сныст замер, холодея. Шурх… Неужели он попёрся туда один?
– Там всё время стоят мои люди! Они бы его увидели!
Элина перестала метаться по кабинету.
– Или там никого не оказалось, или это уже не совсем твои люди, Сныст. Начинать поиски будем именно оттуда. А ты выяснишь, кто должен был наблюдать за кузней. И мы его расспросим. Но не сейчас! Сейчас главное – поиски! А вот и Рэйшен.
Не услышать Рэйшена было невозможно. Он ворвался, словно ураган, и сразу же кинулся к Элине:
– Ты как? Что-то случилось?
Сныст слегка поморщился и заметил, как Мадог стиснул челюсти, и желваки заходили у него на скулах. А с ним-то что?
* * *
Элина быстро пересказала Рэйшену произошедшее. Сныст видел, как тот мгновенно преобразился: собранный, жёсткий. Даже глазищи свои горящие прищурил.
– Сможешь его найти? Парень с обеда исчез, как раз дождь пошёл…
Элина с Рэйшеном говорили так, будто в кабинете никого, кроме них, не было. Сныст даже обиделся немного: он для них прозрачный? Невидимый? Мадог и вовсе готов был лопнуть от негодования. Только бывший раб сидел спокойно. Ему, наверное, не привыкать. Услышав вопрос Рэйшена, Сныст подскочил на месте: такой бестактности он в жизни не слыхивал! По крайней мере, по отношению к себе.
– Эли, а искать его живым или мёртвым?
Представить Шурха, смешливого, дерзкого, мёртвым было выше человеческих сил. Сныст готов был прирезать и этого грубияна дроу, и его циничную хозяйку. Но не смог.
Элина вздохнула и потупилась:
– Наверное, мёртвым… Исчез мальчик примерно в обед. Сейчас почти ночь. Никто его не видел.
– Может, они его у себя прячут? – Рэйшену тоже не хотелось думать, что Шурх убит.
– Зачем, Рэй? Зачем им лишняя обуза? Сможешь вынюхать, был ли там Шурх?
– Не сомневайся.
– Даже в дождь?
– Для тебя – даже в дождь.
Сныст был так поглощён их разговором, что даже не заметил, как Мадог вскочил с места и вклинился между этой парочкой.
– Я тоже пойду! Не только у Рэйшена хороший нюх!
Элина пыталась что-то сказать, но Мадог не дал:
– Шурх называл меня своим другом! Я должен идти! Не так уж много у меня друзей…
И Сныст увидел, как Элина сдалась.
– Хорошо. Пойдёте вместе. Но с одним условием!
Двое здоровенных дроу, каждый из которых мог пришибить эту женщину одним щелчком, послушно кивали.
– Никого не убивать! Поняли?
Со стороны Рэйшена последовал очередной кивок, а вот лицо Мадога исказилось от гнева.
– Если они убили Шурха… Они заслуживают смерти!
Сныст много раз слышал, как жутко выглядит обозлённый дроу. Теперь он убедился – не соврали. Зато Элина, кажется, ничуть не впечатлилась. Напротив, её лицо превратилось в маску ледяного бешенства.
– Я сказала – НЕ УБИВАТЬ! Они нужны мне живыми! Я устрою для них нечто особенное. Обещаю – вам понравится…
Вот теперь Снысту стало не по себе. Может, зря он с ней договор заключил. Что у неё на уме? И стоят ли этого дом и положение в обществе?