Глава 16

Рэйшен с Мадогом ловко убрали свои длинные волосы, чтобы они не мешали в работе. Рэйшен проверил два длинных кинжала. Мадог побежал за своими. Сныст отметил, что он не громыхал и не топал при беге, а двигался ловко и бесшумно. Элина предложила Рэйшену свой арбалет:
– Вдруг пригодится?
Рэйшен ласково улыбнулся:
– Не нужно. Справимся. Мы с Мадогом хорошо работаем в паре.
Сныст вспомнил слухи, которые долетели до него из самой столицы. Перед отъездом Элининых экспедиторов сюда, в Жадвиль, прямо в королевском замке странной смертью умерли три человека: два каких-то солдата и сын прежнего барона Жадвильского. Говорили, что молодой Руфус послужил под началом у Элины, а потом предал её. Говорили, что к его смерти явно причастны Элинины дроу. Но – говорили – никаких доказательств.
Что означало это «работаем в паре»? Сныст догадывался. Эти догадки, как и многое другое, он не собирался произносить вслух никогда.
Элина тем временем нашёптывала Рэйшену:
– Если они хотели спрятать тело, искать, скорее всего, надо недалеко от городской стены, вдоль реки, там, где берег зарос кустарником или камышом. Малолюдные места…
Рэйшен сосредоточенно слушал и кивал, а Сныст ужасался: откуда им такое может быть известно. Кто тут король городского дна, в конце концов? Как жить простым трудолюбивым подонкам при такой управительнице?!
Вернулся Мадог, а с ним ещё один дроу.
– Я с ними, – заявил он.
– А тебе чего не сидится? – устало вопросила Элина. – Скучно на кухне? Или Шурх и с тобой успел подружиться?
– Успел, – серьёзно подтвердил вошедший. – Вдобавок я дал ему большую краюху хлеба, так что тоже помню запах мальчика. А ещё, если будут новости, я смогу их принести сюда, пока Рэйшен с Мадогом работают.
Элина перевела взгляд на Рэйшена:
– Возьмёшь его?
Рэйшен кивнул ей и скомандовал обоим парням:
– За мной! Вначале – рынок, потом – Кузнечный тупик. Дальше – по обстоятельствам.
* * *
Город был пуст. Его жители спали под шелест дождя. Рыночная площадь, шумная и оживлённая днём, была непривычно тихой. Мадогу подумалось, что такой эту площадь он ещё не видел. А вот и место его работы – Палата Мерных Книг. Он вынырнул из своих мыслей от тычка в бок:
– Где ты видел Шурха? Куда он шёл?
Мадог указал направление. Ему несложно.
– Нам это ничего не даёт, – недовольно буркнул Рэйшен себе под нос. – Двигаем в этот сраный тупик. И что мальчишке не жилось спокойно? Эли бы придумала, как разобраться с этим…
– Он поцелуй от неё хотел, от твоей Эли, – Меуриг тихо фыркнул. – Решил заслужить поскорее.
– Да что это за история?! Почему я её не знаю?!
На этот раз к тихому смеху Меурига присоединился и Мадог, хотя при мысли о Шурхе ему делалось не смешно, а тошно.
– Чего вы ржёте, демоны?!
– Он хотел первым найти мастерскую фальшивомонетчиков, чтобы получить награду. И просил поцелуй не какой-нибудь, а настоящий, – давясь от смеха, пояснил Меуриг. – И Эли дала ему слово. А тут он решил, что сможет посчитать, сколько фальшивомонетчиков прячется в домишке. И награда у него в руках! Или во рту, уже не знаю…
Мадог успел увидеть быстрое движение, когда Рэйшен отвесил оплеуху Меуригу. Тот прикусил язык. Рэйшен был, конечно, хорош. Равных ему не было. И Мадог восхищался им. Всегда.
* * *
Кузнечный тупик имел свой запах: дым, уголь, раскалённый или остывающий металл, застарелый пот... Мадог поморщился. В темноте он видел, что у Рэйшена тоже брезгливо дрогнули ноздри.
– Ну и вонь, правда? – шёпотом спросил Меуриг.
Мадог был уверен, что он не обиделся на Рэйшена за оплеуху. Меуриг, как и все вокруг, знал, что Рэйшен ревнив и вспыльчив. В конце концов, одна бодрящая оплеуха… Что тут такого?
– Нюхивал я и похуже, – тихо отозвался Рэйшен. – Потише, парни. Дождь глушит наши шаги, но мало ли…
Сколько они ни глазели по сторонам, никаких людей Сныста они не обнаружили.
– Они сбежали? – Мадогу было очень интересно.
– Вряд ли, – ответил Рэйшен. – Куда им бежать? Кто их примет? Может, ночью смотрящих снимают с поста? Спросим у Сныста. Сейчас глядите в оба.
Мадог пригнулся почти к самой земле. Есть! Он различил слабый знакомый запах, смазанный из-за дождя. Дэвлин учил их разным премудростям, но искать цель по запаху в дождь… Это оказалось сложно. Краем глаза Мадог видел, что Меуриг тоже в растерянности. Он поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, но явно не чуял ничего, кроме мерзкого запаха гари.
Рэйшен подал им знак, и все трое подкрались к двум домишкам, почти слепившимся боками. Между их стенами было немного места. Взрослый дроу туда не пролез бы, зато щуплый парень – легко. Тьма была абсолютной. Зато сильно пахло Шурхом.
– Он был здесь, – заметил Рэйшен. – Стоял какое-то время. Тут следы. А потом он выскочил наружу.
– Выманили? – спросил Мадог.
– Возможно. Или напугали.
Дальше стало легче, потому что Мадог понял, как двигался растерянный парнишка.
Они снова взяли след на середине улицы. Судя по этому следу, мальчик бежал. Часть его следов была затоптана преследователями, но трое дроу уже не могли ошибиться.
Когда следы свернули к одному из домов, Меуриг удивился:
– Куда его понесло?
Рэйшен вздохнул:
– Крышами решил уходить. Эх…
Причина вздоха Мадогу была ясна: по крышам двигаться бесшумно они не смогут, а иначе след дальше им не взять. Впрочем, это не понадобилось. У стены валялась лестница, запах слышался от неё явно и сильно. Рядом лежал один башмак. Мадог поднял его и покрутил в руках.
– А где второй? – невпопад спросил он.
Меуриг посмотрел на него с жалостью, и Мадог умолк. Ещё недоставало, чтобы его жалели!
Рэйшен не был таким участливым.
– Где, где… На теле, конечно, – проворчал он. – Постарайтесь не топтаться, и так дождь многое смыл. Дайте-ка я взгляну.
Мадог и Меуриг тоже взглянули, и у Мадога появилось тоскливое ноющее чувство внутри.
– Он лежал здесь, – подтвердил его мрачные предчувствия Рэйшен, – вот кровь. Он не смог забраться наверх, уж не знаю, отчего: может, толкнули лестницу, может, нога соскользнула. Но он упал и лежал без движения. Его били. Вот здесь стоял человек, который нанёс последний удар. Видите след?
Мадог видел. Он представлял всё так ясно, будто видел собственными глазами.
– А потом этот человек взвалил Шурха на себя. Видите, след стал глубже? И Шурха унесли отсюда.
Дождь всё шёл и шёл. Но даже этот тоскливый осенний дождь не мог смыть того, что здесь случилось.
* * *
Мадог покорно следовал за Рэйшеном. Он и сам отлично видел капли крови и слышал её запах. Просто вначале этот запах мешался со здешней металлической вонью, а теперь… Теперь – нет.
– Рэйшен, – тихо позвал Меуриг, – эй, Рэйшен…
– Что ещё?
– Может, мне стоит метнуться домой и доложить?..
– О чём? – хмуро осведомился Рэйшен.
– Ну… о нашей находке… – несколько стушевался Меуриг.
– И что мы, по-твоему, нашли? У нас есть задание: найти Шурха, живого или мёртвого. Мы пока обнаружили, что он здесь был, его избили и куда-то унесли. Что делаем дальше?
– Ладно, понял, – пристыженно ответил Меуриг.
– Не уходи, – шепнул ему Мадог, – мало ли с кем мы встретимся. Пусть лучше нас будет трое.
Кровавый след скоро закончился, но Рэйшен уверенно шёл вперёд. Запах вёл дальше – слабый, смешанный с запахом пота и страха. Мадог тоже слышал его. И он привёл их в нищие кварталы, где кривые домишки лепились к самой городской стене.
Рэйшен ненадолго остановился и осмотрелся.
– Надо же, – проворчал он себе под нос, – Эли и тут оказалась права.
– Это в чём? – Мадог не сумел скрыть ревность и неприязнь.
– Она же велела искать Шурха ближе к городской стене, у реки, в малолюдном месте… Там, где заросший берег…
– Она всё придумала, – с затаённым раздражением проговорил Мадог. – Откуда ей это знать?
Рэйшен усмехнулся той насмешливой и жестокой улыбкой, которую все терпеть не могли:
– Она сама бы так поступила.
* * *
Весь город пропах дождём и мокрой землёй, но у реки запах сырости побеждал всё: запах отходов, металла, мокрого дерева…
Здесь уже не было домов и мастерских. Не стояли стройными рядами амбары и склады. Река журчала в своих илистых топких берегах, поросших ивняком, и ветки окунали свои концы в холодную воду.
Рэйшен остановился. Мадог и Меуриг ждали его приказов. Где искать? Куда идти?
Мадог чувствовал, что у него внутри всё окаменело. Он даже хотел, чтобы его как следует ударили, чтобы избавиться от этого жутковатого ощущения. Меуриг сохранял спокойствие. Хорошо ему! Его подруга в тепле и безопасности!
Внезапно Рэйшен круто развернулся на пятках и хлопнул Мадога по плечу, выводя из этого оцепенения.
– Ну что? Ты как?
– Порядок.
От хлопка по плечу Мадог и впрямь почувствовал себя лучше.
– Теперь ты понимаешь, что я чувствовал в Глорке, когда Эли арестовали.
Рэйшен не спрашивал, а утверждал. И Мадог подумал, что на человеческой службе очень трудно: как можно выполнять приказ, когда у тебя внутри всё рвётся? Как Рэйшен всё это пережил?
Может, Мадог и задал бы этот вопрос вслух, но Меуриг окликнул их:
– Парни, отвлекитесь и гляньте сюда! Это те следы, по которым мы шли? Глубокие такие, в них уже вода набралась…
И Рэйшен отвернулся от Мадога, снова пригибаясь к земле. Мадог вздохнул и занялся тем же. Работа должна быть сделана.
Следы вели к берегу. В этом месте река была неглубокой, но быстрой. Вода с весёлым журчанием пробегала сквозь ветки и листья ивняка, чтобы где-то впереди превратиться в полноводный поток и нести на себе лодки на юг, к Харненскому побережью…
У края воды, судя по следам, человек постоял, а потом развернулся и пошёл обратно. Уже без своего груза.
Рэйшен и Меуриг мрачно молчали. Мадог в полный голос простонал:
– Этот гад сбросил его в воду! Он утопил его, как щенка!
Ночь оказалась слишком длинной и тёмной для Мадога. Почему всё именно так?! Зачем Шурх пошёл в этот проклятый тупик? Ради Элининого поцелуя? Эта женщина несёт смерть и несчастья всем, до кого дотянется! Мадог, как настоящий дроу, должен отомстить всем, кто причастен к гибели его друга!
– Я убью его! – прорычал он. – Прямо сейчас!
Он хотел бежать назад, в Кузнечный тупик, но Рэйшен не позволил. Он просто зажал шею Мадога, не давая ему дышать.
– Эли велела никого не убивать! – прошипел он прямо Мадогу в ухо.
– Плевать на неё, – хрипел Мадог. – Я и её…
Он почувствовал, что ещё немного – и его шея сломается под давлением Рэйшена.
– Заткнись, – шипел Рэйшен, – заткнись, кому говорят. Лучше послушай…
Мадог никогда не видел так близко от своего лица глаза Рэйшена. Если это будет последнее, что он увидит в своей жизни, он готов умереть. Он покорно замолчал. А из зарослей ивняка донёсся слабый стон.