Глава 17

Середина ночи – глухое время, когда темнота окутывает каждого из живущих, словно тяжёлый плащ. Предчувствие неизбежного лежит в груди камнем, мешает дышать, давит…
Элина сидела в кабинете и смотрела, как оплывают свечи в бронзовом канделябре. Ещё утром напротив сидел Шурх, говорил свои дерзости и улыбался. Сейчас на этом стуле сидел Сныст и сверлил её мрачным взглядом. Элина вспомнила, как дроу учат сохранять бесстрастное выражение лица. Ей пришлось использовать эту науку.
Ночь казалась бесконечной. Хотелось вскочить, шагать по кабинету, ругаться, может, даже кричать. Но ничего этого нельзя. Надо подбадривать тех, кто потерял надежду, и осаживать тех, кто рыдает в голос. Надо сохранять лицо.
– А если они не найдут его? – в который раз спросил Сныст.
– Найдут, – твёрдо отвечала Элина. – Кто, если не они! Вот увидишь!
– Что мы будем делать утром?
– Сныст, давай дождёмся от них весточки.
– Ты так в них веришь?
– Верю. Особенно в Рэйшена. Он в этом дока.
Элина понимала, что хотел сказать Сныст: она верит в Рэйшена, потому что делит с ним постель. Но она знала, что Рэйшен способен отыскать человека по запаху даже в дождь. На своём опыте.
* * *
Во дворе раздался шум, разорвав тягостную ткань ожидания. Заскрипели ворота, забегали солдаты… Под дверью кабинета кто-то крикнул:
– Меуриг вернулся!
Элина выскочила из-за стола, в очередной раз зацепив бедром резной угол. От резкого движения язычки пламени задрожали, затанцевали на свечах.
– Немедленно ко мне! – крикнула Элина, выглянув в коридор.
Деревянная лестница уже скрипела под шагами молодого дроу. За ним спешили остальные экспедиторы, которые ждали дома: Полли, Ингерам, Лоркан, Дэвлин. В полутьме Элина старалась разглядеть выражение лица Меурига, понять, с чем он вернулся, но – увы! – человеческое зрение слишком слабо.
Оказывается, многие в доме не спали в эту ночь. Никого из этих любопытных Элинина охрана не подпустила к кабинету. Только экспедиторы, только свои. Тихий голос из угла заставил Элину вздрогнуть:
– Я могу остаться?
– Томори! Откуда ты взялся?!
– Я всё время был здесь, – пожал плечами раб, – сидел тихо, старался не мешать. Думаю, сейчас я могу тебе пригодиться…
Элина кивнула. Пусть остаётся. Она успела оценить его внимательность. Действительно пригодится.
Сныст успел вцепиться Меуригу в локоть и потребовать какого-то отчёта. Молодой дроу стряхнул его с себя, словно муху. Элина знала, что Меуриг будет отчитываться только ей.
Дверь кабинета отрезала все посторонние звуки.
– Мы его нашли, – произнёс Меуриг. – Он жив, но очень плох. Мадог с Рэйшеном несут его сюда.
Все вскочили с мест и загомонили разом.
– А где нашли? Как искали? Что с ним?
Сныст ещё и размахивал руками, то и дело задевая других. Для Элины мир сузился до лица Меурига.
– Насколько мальчик плох?
Меуриг отвёл глаза.
– Не могу знать, – тихо ответил он, – но могут не донести.
* * *
Эти слова зажгли внутренний огонь в Элине. Она выпрямилась и расправила плечи.
– Донесут, не беспокойся! А дальше – наше дело!
Полли помчалась за Маленой. Как выяснилось, та готовилась с вечера, поэтому сейчас уже стояла со своей сумкой, настроенная на борьбу за жизнь. Элина покачала головой. Малена была умной и упорной девушкой, но ей явно не хватало опыта. Придётся вызывать на подмогу самого лучшего – и дорогого – лекаря в городе.
– Квэддо! Ты мне нужен! – крикнула Элина. Сегодня она не допускала мысли, что кто-то посмеет ослушаться. И бывший капитан кондотты не подвёл.
– Возьми Меурига, пойдите к лекарю Балиму и доставьте его сюда!
– Он может заартачиться, – осторожно ответил Квэддо.
– Приведёте силой, – отрезала Элина. – У нас нет времени слушать его капризы.
– Он пригрозит, что будет жаловаться.
– Куда?
– К примеру, в Городскую стражу…
Элина зло расхохоталась:
– Его жалобу примет новый начальник Городской стражи, Лоркан. И передаст прямо мне. Я рассмотрю. Хватит болтать!
Меуригу уже не терпелось рвануть с места. Элина его понимала: любое дело лучше страшного ожидания.
– Где разместим мальчика? – подала голос Малена.
Элина на миг задумалась. Нужна комната…
– Можно прямо на этом этаже, – тихо сказал Элине на ухо Томори. – Здесь много пустых помещений, я видел…
– Отлично, показывай!
Томори, несколько смущённый всеобщим вниманием, повёл Элину вправо по коридору, и действительно, комната, что он показал, отлично подходила: почти пустая, но с кроватью и сундуком для вещей.
– Сколько здесь пылищи! – сморщила нос Элина. – Лоркан, ты тут есть?
Тут были все экспедиторы, а за ними, словно придворная свита, топали слуги.
– Ничего себе у нас народу, – пробормотала Элина себе под нос, а вслух скомандовала: – Лоркан, буди Розу! Пусть она пришлёт сюда двух-трёх служанок попроворнее, они приберут и перестелют бельё. Я хочу увидеть чистоту!
Роза, наверное, не ложилась с вечера. Она растолкала всех и спросила у Элины:
– А если они не послушают меня?
Элина ласково погладила Розу по полной руке:
– Те, кто не будет тебя слушать, я лично высеку на конюшне и отправлю за ворота!
Слуги притихли. Нехорошо пугать людей, но что уж тут поделать. Не время миндальничать.
Постепенно дом зашумел, заработал как единый отлаженный механизм: каждая деталь на своём месте, всё вращается без скрипа и задержек…
* * *
На кухне кипели котлы: Элина приказала готовить много горячей воды. Молодой солдат, которого ухитрилась запугать Роза, рвал на перевязки какую-то ткань. Служанки ловко орудовали тряпками и швабрами, приводя комнату в порядок. Каждому нашлось занятие.
В кабинете с Элиной остались только Сныст, Томори и, к Элининому удивлению, Дэвлин.
– Побуду пока вместо Рэйшена, – пояснил он.
Сныст беспокойно расхаживал по кабинету.
– Могу и я что-то сделать? – то и дело спрашивал он.
– Жди здесь, с нами, – терпеливо отвечала Элина.
– А если Шурх умрёт, – со странной настойчивостью говорил Сныст, – зачем тогда это всё? Чистое бельё, горячая вода…
Элина рассердилась. Ну что за человек такой!
– Ну-ка, Сныст, сядь. Сядь, кому говорю!
Может, Сныст и не подчинился бы, но двое дроу в комнате – убедительный аргумент. Глядя на короля воров сверху вниз, Элина тихо, но чётко проговорила:
– Как бы ни было, Шурх больше не будет лежать в грязи.
Сныст опустил голову и вопросов больше не задавал.
* * *
Они успели к возвращению Рэйшена и Мадога. Комната была вымыта, кровать – застелена, а рядом с кроватью уже ждали Малена и Балим со своим учеником.
Элина смотрела, как Рэйшен вносит в дом Шурха, бледного до прозрачности. Спутанные волосы слиплись от грязи и крови. Тело мальчика было закутано в плотную чёрную ткань двух мундиров – оба дроу пожертвовали своей формой, чтобы хоть немного согреть Шурха.
В ответ на вопросительный взгляд Рэйшен ответил:
– Дышит.
– Тогда наверх! За мной!
За Элиной потянулась целая вереница любопытных и сочувствующих. Служанки охали и причитали, жалели «хорошенького мальчика». «Интересно, – думала Элина, топая по ступенькам, – если бы он срезал у вас кошелёк, бы вы его жалели?»
Даже Малена не удержалась от вскрика при виде Шурха. В отличие от служанок, она сразу взяла себя в руки и стала готовить какие-то металлические штуки, которых Элина распознать не смогла.
В комнату притащили столько свечей, сколько смогли найти в доме.
– Клади его сюда, Рэйшен, – ворчливый голос Балима Элина помнила. Ничуть не изменился. – Надо же, когда-то я зашивал тебя, чтобы ты приносил мне новых пациентов. Поаккуратнее! Он всё-таки человеческий парнишка, а не двужильный дроу!
Когда чёрные мундиры сняли с Шурха, Элина поразилась, таким худеньким и беззащитным он оказался. Малена принялась немедленно щёлкать ножницами, срезая мокрую и грязную одежду.
– Роза! – позвала Элина. – Забери мундиры. В чистку.
Роза, к её удивлению, не причитала, а молча подняла одежду, брошенную на пол, покачала головой и вышла. Лоркан, взглядом попросив разрешения у Элины, ушёл вслед за ней.
Балим оторвал взгляд от раненого и с некоторым удивлением посмотрел на тех, кто толпился в дверях.
– А что вы все здесь делаете? А ну пошли вон! Все вон!
За своей спиной Элина слышала шорох шагов и шепотки: люди подчинились.
– А ты, – палец Балима указал прямо на Элину, – будь неподалёку: мне может что-нибудь понадобиться. И дроу своих держи наготове. Только пусть руки вымоют. Как следует вымоют, со щёткой!
– Зачем?
Кажется, это спросил Сныст.
– Возможно, парнишку понадобится придержать, – хмуро ответил Балим. – Нужны сильные руки…
Элинины дроу, включая Томори, дружно закатали рукава рубах и отправились вниз, на кухню, в царство пара и кипятка.
– Лекарь, разреши мне остаться, – Элина впервые слышала у Сныста, циничного насмешника, такой голос. – Он мне как сын…
– Нет, – сурово отрезал Балим.
Элине пришлось взять Сныста за руку – пальцы его подрагивали – и, уходя, сказать Балиму:
– Я буду в своём кабинете. Это рядом. Если понадобится, присылай Малену или ученика. Я буду ждать.
* * *
Оказавшись в Элинином кабинете, Сныст уныло спросил:
– Зачем лекарь собирается держать Шурха, он же и так без сознания?
Элина только пожала плечами. Вместо неё ответил Дэвлин:
– Дать успокоительное или снотворное мальчику нельзя, он этого не выдержит, но, возможно, начнёт брыкаться при… каких-то действиях. Вон, помню, Эли, как ни усыплял её наш медикус, ухитрилась знатно его лягнуть! Я сам опасался к ней подходить…
«Скотина!». Элине хотелось стукнуть его с размаху по лбу, но, к несчастью, не могла себе этого позволить. Рэйшен глядел на Дэвлина с плохо скрываемой неприязнью. Они оба помнили то время, когда Элина оказалась пленницей их клана.
Даже Сныст, поглощённый своим горем, с изумлением переводил взгляд с Элины на дроу.
Дэвлин предпочёл сменить тему.
– Слушай, парень, Томори, кажется, так тебя зовут? – обратился он к рабу. Дождавшись кивка, он продолжил: – Ты из какого клана? В наших местах таких вроде нет.
– Клан Опавшего Листа, – Томори был спокоен, как будто каждый день отвечал на вопросы дровских генералов.
Элина видела, как с недоумением пожимали плечами Рэйшен, Мадог и Меуриг.
– Первый раз слышу, – Дэвлин был удивлён, а удивить его удавалось нечасто.
– Я знаю, – безмятежно ответил Томори. – Наш клан был истреблён эльфами. Остался в живых только я и, предположительно, мой брат. Наши соперники, клан Подземных Пещер, заключили сделку с эльфами, поэтому их оставили в живых. А вы пришли на освободившееся после нас место.
В кабинете стало тихо.
– А почему вы не договорились с эльфами? – поинтересовался Меуриг. – Просто не захотели?
Томори задумчиво смотрел куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь темноту, сквозь дождь…
– Моя мать считала, что мы справимся. Отец возглавлял лучших воинов. Мать и её жрицы вызвали драуга… Это было жуткое чудовище, которого боялись сами жрицы. Но даже это нас не спасло…
– А твой брат выжил? Как его звали?
– Келеах.
В глазах у Элины помутилось. Так звали подаренного ей раба, которого она «освободила». А он, не понимая, что делать с этой свободой, пожертвовал ради Элины жизнью. Теперь эта история дойдёт до Томори. И кем она станет в его глазах?
– Прошу прощения, – слабым голосом сказала Элина, поднимаясь с места, – я выйду в коридор. Подышать.
* * *
Рэйшен тихо скользнул за дверь. Он не любил воспоминаний об ошибках из прошлого. Что сделано – то сделано. Келеаха больше нет. Сегодня всё иначе. Но Элина сейчас начнёт корить себя, а раскисать ей нельзя. Не время.
Она стояла, опираясь на перила, и смотрела вниз. У Рэйшена пересохло во рту. Одно неловкое движение – и она полетит вниз…
Он сделал два бесшумных шага и обхватил Элину за талию. В случае чего он скажет, что соскучился и полез обниматься.
– Я не собираюсь бросаться вниз, – негромко сказала она. – Просто… сегодня очень тяжёлый день.
Рэйшен искренне не понимал, отчего она так переживает за одного из уличных воришек, пусть даже и воспитанника Сныста, но спорить не стал. Зачем огорчать её ещё сильнее? Он пока не успел рассказать ей о поисках парнишки, в особенности о том, что Мадога он удержал силой…
Элина не вырывалась из его хватки, и Рэйшен рассматривал её немного растрёпанную макушку. «Она здесь. Со мной».
– Рэйшен, – она по-прежнему говорила тихо, чтобы не слышали посторонние, – есть что-нибудь, что должна знать я, но не следует знать остальным? Сейчас мы должны вернуться в кабинет, и я попрошу тебя доложить о поисках…
– Кое-что есть. Если лекарю понадобится помощь, не допускай Мадога. Он не выдержит. И в город его утром не выпускай. Придумай что-нибудь. Он наделает глупостей, а драться с ним на виду у всего рынка я бы не хотел.