Социальность, раса и их Дух 8

Социальность, раса и их Дух

Эссе 8

Иван Солоневич Продолжение

О Русской Империи, и ее Духе нельзя рассуждать, не уяснив роли Императора Всероссийского Петра Великого. Ленин по праву называл Петра «первым большевиком и  революционером», здесь можно и нужно только добавить – открыто пустившим в консервативную Империю, самоубийственный для нее либеральный дух. В следствии чего руский расовый человек во власти стал не надежен изначально, и к власти закономерно пришла дышащая инорасовым духом иноземная бюрократия. Бюрократия, сама по себе, могла осуществлять власть только голым насилием «согласно букве закона», а не рускому расовому духу в этих Законах. И руский человек постепенно перестал ощущать себя основой Империи, и ее полноценным хозяином.

Процесс разложения Руского Духа Империи занял длительный период, так как руский расовый народ продолжал жить своим патриархальным расовым духом. Он жил в ощущении того, что «все перемелется и мука будет». Ведь его защищал (в представлении народа) расовый имперский Нравственный Канон, согласно которому он и продолжал жить.

Семена инорасового влияния Петра упали на благодатную почву. А начало этому процессу нравственного упадка Руского Мiра и его руского народа положила «ересь жидовствующих», где победители ее, «иосифиляне», смогли внести в церковную жизнь инорасовый дух «стяжателей». Огульное, бездумное прежнее отрицание дохристианских верований руского народа, здесь вступило в духовную брань с Руским расовым Нравственным Каноном, выработанным Преподобным Сергием Радонежским и его сподвижниками. И итогом этой духовной борьбы в Руском Монастыре  стала официальная победа «стяжателей» духа Ветхого Завета, как части каббалистических представлений периода дохристианской жизни мира а Руском Монастырь утратил свое прежнее евгеническое значение для попечения руского народа в течении многих веков и погрузился в стяжательство. А инфильтрация чуждых идей в Основы и Дух Руской Веры сделала свое разрушительное дело.

Здесь Суть времени это историческое единства последнего петербургского периода Российской Империи от Петра до Третьего Интернационала Ленина и по сей день.

Заслуга Солоневича в том, что он смог посмотреть на историю Руской Империи, как бы со стороны, не оглядываясь на официоз прежних представлений. Конечно же, во многом, так посмотреть на Россию, его заставили общие катастрофические обстоятельства той человеконенавистнической эпохи.

Вот что говорит о Царствовании Петра I Солоневич:

«Монархия при Петре уцелела только благодаря народу, продолжавшему считать законом не то, что приказал Петр, а то, что было в умах и совести монархического сознания народа.

Значит, если Петр не разрушил и монархии, потому, что народ отгородился в своем сознании, и от приказов Петра, и от его понимания существа руской монархии (точнее от непонимания Петром его расового предназначения В.М.).

О Церкви тот же Тихомиров пишет:

«После учреждения Синода, большая часть руских епископов побывала в тюрьмах, была расстригаема, бита кнутом и прочее (а придворный советский писатель А. Толстой вслед за многими историками врет о любви и почитании Петром Церкви и Патриарха, который ранее спас царевичей Петра и Ивана во время бунта стрельцов, подстрекаемого «партией» Софьи в борьбе за власть, но после смерти Патриарха Петр без раздумий оставил «любимую» Церковь без главы В.М.)
Тихомиров говорит, что греческой церкви при турках было лучше. Ключевский говорит, что «под высоким покровительством сената казнокрадство и взяточничество достигли размеров никогда небывалых прежде — разве только после». Тихомиров говорит, что «монархия уцелела только благодаря народу и вопреки Петру».

Петр оставил после себя выигранную Северную войну, расходы которой не стоили «пяти Швеции», и оставил на целое столетие потерянные возможности на юге (Прутский поход, сдача Азова и флота). Он оставил разоренную страну, отвечавшую на произвол «и неслыханное дотоле воровство» «птенцов гнезда петрова» «безрасчетным отчаянием и разбоем». Он — вопреки Тихомирову — все-таки подорвал и монархию. Он подорвал Церковь. Он подорвал престолонаследие. И после всего этого историки говорят о «частных ошибках». Эти «частные ошибки» мы с вами и расхлебываем до сих пор — третьим интернационалом, террором и голодом, законными наследниками деяний великого Петра (та же болтовня о частных нарушениях и ошибках в жизни страны от власти в СМИ советского периода надоедала тогда, как зубная боль, хотя было очевидно для многих, что это наши закономерные беды инорасового и иновидового правления и они имеют системный характер; абсолютно та же тенденция господствует сейчас  В.М.).

Содержание петровской реформы можно уложить в такую формулировку:

Продолжено несколько более удачно техническое перевооружение страны. Разгромлен весь правительственный аппарат Москвы, опиравшийся на руское самоуправление, и заменен бюрократическим аппаратом инородцев (я отмечал это важное изменение ранее В.М.).

Разгромлено и уничтожено руское священничество, замененное синодом.

Разгромлено купечество, замененное «кумпанствами» (но вплоть до великих реформ «верх» в купечестве России держало старообрядчество, сохранившее руский расовый дух; правда, со второй половины XIX века, с капитализацией России, оно теряло свои позиции в неравной борьбе со спекулятивным международным капиталом Мировых Ростовщиков В.М.).

Разгромлено крестьянство, попавшее в продажную собственность дворянству».

Моя вставка

Петр перечеркнул все свои истинные и мнимые достижения своим Законом о Престолонаследии (который исправил только Павел I), страна была отдана под начало бывшей прачки портомои. И оставшись без Закона о преемниках все последующие Правители боялись касаться этой темы и вынуждены были возвеличивать Петра, как и Историки прижизненные, так и их последователи не посягавшие на авторитет старших.

Далее Солоневич:

РОССИЯ НА ПЕРЕЛОМЕ

В тысячелетнем ряду носителей руской верховной власти Петр Первый занимает совсем особое положение. Носители этой власти, начиная с Олега и кончая Николаем Вторым, дали чрезвычайно немногих людей с ярко выраженной индивидуальной линией в политике. Если исключить восемнадцатый век, с его надломом русской монархической идеи то можно сказать, что руская история выработала совершенно определенный тип «Царя-Хозяина», - расчетливого и осторожного «собирателя земли», ее защитника и устроителя.

Инерция чудовищных пространств и чудовищной ответственности, как бы сковывала их личные порывы и работала в рамках железного самоограничения. Менялись столицы, менялись династии, ломался социальный строй страны, но задачи верховной власти оставались, по существу своему, теми же самыми. И они очень хорошо укладывались в формулировку: «державный хозяин земли руской».

Державный Хозяин есть прежде всего хозяин - с хозяйским глазом и хозяйским расчетом, - прозаическим, бережливым, иногда и скопидомским. Александр Невский вел такую же расчетливую, скопидомскую политику по отношению к Орде, как Иван III по отношению к  движений в политике.

Это будет медленная и очень прозаическая работа. Для того, чтобы погубить половину конского поголовья России и уничтожить половину ее промышленных лесов - достаточно лозунга, нагана и активиста. Но для того, чтобы снова вырастить этих коней, для того, чтобы снова дать вырасти лесам - потребуются десятилетия совсем прозаической работы.

Мое резюме имперского вопроса:

Вопросам Возрождения Руской Империи собственно и посвящены все мои опубликованные работы. И проблема Личности Монарха играет здесь одну из главных ролей, правда наряду с другими вопросами. Здесь у меня своя точка зрения, и она ни в коей мере не отрицает иные точки зрения, и рассудит Нас сама жизнь, ее неумолимая закономерность логики событий.

 Мои опасения в судьбе Монархии России были и есть по поводу Наследника Престола и касались личности не самих Претендентов (что я могу утверждать, когда не знаю их жизнь и подноготную), а нынешней «демократической» «промарксистской» публики продвигающей Монархию неизвестную Нам с Вами, но хорошо известную Им сущность либерального разлива.

Так что, по моему мнению, пусть по началу, надо сначала построить государство Имперского Типа, а потом жизнь покажет, что делать далее. Но, подчеркиваю, это мое личное мнение.

Далее Солоневич:

Эпоха Петра, как бы ее ни оценивать, является крутым и почти беспримерным в своей резкости переломом в руской истории. Со значением этого перелома можно сравнивать только битву при Калке и Октябрьскую революцию. Он определил собою конец Московской Руси, то есть целого исторического периода и начал собою европейский, петровский, петербургский или псевдоимперский период, кончившийся Октябрьской революцией. И в центре этого катастрофического перелома государственности Руского Мiра стоит личность Петра.

Современная нам Европа капитулирует перед более или менее безличными англо-американскими демократиями. Моя собственная теория относится к культу личности довольно мрачно: «гений в политике (как либеральном спекулятивном методе политического властного проституирования в социальной жизни Общества изменчивыми мимолетными Смыслами В.М.) - это хуже чумы».

Почти все остальные историки (вместе с Ключевским В.М.), - в том числе и советская официальная история СССР, - считают Петра гением - просто и безоговорочно.
Зрелище получается, поистине, занятное: Екатерина Вторая и теоретик русского
 террора, а затем монархизма Л. Тихомиров - с одной стороны, Сталин и теоретики революции Маркс и Энгельс, - с другой, трогательно сходятся в оценке петровской гениальности.

(ну, здесь надо учитывать, что оценки разных личностей мимолетно эфемерны, они всегда сказаны в момент, связанный с чем то конкретным и мало что значат для Истории, но в данном конкретном случае Солоневич абсолютно прав В.М.)
 
Результаты этих реформ мы чувствуем, и расхлебываем, еще и сегодня. Можно утверждать, что ни в одной стране, ни один человек не оставил таких глубоких - и таких спорных следов своей работы, какие оставил в России Петр.

Московские люди семнадцатого века еще помнили - не могли не помнить - всего того, что пережила страна в эпоху междуцарствия. Распря Софии с Петром грозила тем же междуцарствием - не оттого ли вся Москва так сразу, «всем миром», стала на сторону Петра? Но был ли лучшим выходом Булавин. Или Софья с повторением семибоярщины? Или гражданская война в Москве, с повторением всей смутной эпопеи заново?

Петр для очень многих казался плохим - совсем плохим царем. Но самый плохой царь казался, все-таки, лучше самой лучшей революции.

Все это вырастало постепенно: сначала потешные. Потом поход в Азов, - Азов для Москвы был очень нужен. Потом стройка флота, - флот стали строить и до Петра. Потом войны со Швецией - на Швецию Москва нацеливалась очень давно. Для войны нужна регулярная армия, - ее стал заводить уже Грозный. Пьянство, табак, немецкие кафтаны, антирелигиозное хулиганство оценивались сначала, как ребячья блажь: «женится – остепенится». Но и женитьба не остепенила.

Во всяком случае, в «революции» Петра отсутствовал самый основной революционный элемент: насильственный захват власти.
Современникам она казалась нарастающим рядом безобразий и неудач, но никак не революцией. Тем, что Петр родился царем, тем, что он вступил на престол в тот момент, когда Россия и без него уже перестраивалась, и когда она от чисто оборонительной политики переходила к наступательной.

Мое заключение

Монархию при Петре Великом спасло расовое народное чувство, которое не замутить никакими временными соблазнами и «перевоспитаниями» типа «советского человека» (народ ответил язвительно речатативом «я не турок, я не грек, я совейский человек») или образец сегодняшнего «человека креативного», воспринимающего жизнь, как «правильную демократию». Тщетность усилий либеральных «воспитателей» подчеркивали в отчаянии и «чубайсы», и «гельманы», и прочие «прохоровы». Так что «великие плакальщики по пропавшему навсегда Русскому Мiру могут частично (пока) утереть свои слезы и повесить сушиться свои носовые платки (они еще пригодятся, путь предстоит долгий, трудный и часто печальный, так что платки понадобятся В.М.). А нам с Вами надо восстановить расовое сознание и строить, строить и строить неуклонно Наш с Вами Руский Мiръ.

Да будет так!