Ящик Пандорры. Глава 7

Я проспала не только завтрак, но и обед. В общем-то, довольно целенаправленно. На утренний стук послала всех к черту (интересно, кому достался столь нелюбезный прием, но оспорить посыл визитер не решился), завернулась поплотнее в одеяло и отключилась. И в следующий раз открыла глаза лишь далеко за полдень, когда осатаневшее солнце не только ткнуло лучами в глаза сквозь плохо задернутые шторы, но и хорошенько поджарило. Настолько, что одеяло я раздраженно сбросила на пол, пытаясь распутать прилипшее к коже платье. Совсем забыла коварный талиерский климат: утром холодрыга, днем — пекло.

Одно хорошо, проснулась я в итоге не только отдохнувшая, но и злая, как черт. Самое то для вечернего приема.

Пока я отмокала в ванной, строя планы, что и как сказать на приеме, как сдержать порыв просто-напросто навешать по ушам Совету, в комнату просочилась девчонка из прислуги с подносом еды. Я, выйдя в чем мать родила, поскольку полотенец под рукой не оказалось, застукала ее ровно в тот момент, когда она пыталась незамеченной смыться. Покраснев до корней волос, девушка чуть слышно пробормотала что-то про записку от Кристы и скорый приход Инари, которая поможет мне со сборами, а потом буквально стрелой вылетела из комнаты.

Я предпочла списать это на смущение от внезапного явления голой покровительницы, нежели на страх. Вообще-то мне нравилось знать, что я могу напугать до усрачки просто выражением лица. Чудесный навык порой значительно упрощал общение, переговоры и достижение компромисса. Просто не хотелось внезапно обнаружить, что он стал проявляться без повода.

В записке Криста лаконично сообщала время начала приема, время моего непринужденного, но тщательно продуманного ею появления и убедительную просьбу выглядеть прилично, как того требуют традиции. Гребаные традиции требовали платье. Не просто невнятное одеяние с юбкой, а именно парадное платье, то есть нечто безумно красивое, но неудобное, открытое, вероятнее всего с какой-нибудь вышивкой, что расцарапает всю кожу. Не то, чтобы я была ярой противницей женственной одежды. Просто мой вкус обычно расходился с местными «традициями» в диаметрально противоположные стороны: я была не прочь показать ноги, распорядительница же дворца вечно пыталась затянуть меня в корсет, да так, чтобы грудь в подбородок уперлась.

— Итак, будем драться за твой внешний вид, или в этот раз просто послушаешь старую перечницу?

Мягкий голос Инари застал меня врасплох в тот самый момент, когда я пыталась расчесаться.

Она не менялась последние лет пятнадцать, как мне казалось. Непривычно короткие для талиерки, остриженные до плеч, светлые локоны безукоризненно лежали изящной волной, на женщине было неизменное серебристо-серое платье, минимум украшений, но весьма искусный макияж. Инари являла собой воплощение элегантности и сдержанности.

При виде меня на ее лице расцвела тонкая улыбка. За спиной талиерки маячила давешняя служанка с подозрительным темным чехлом в руках. Судя по тому, как она морщилась, не без труда удерживая его на весу, легким он не был.

Не к добру.

— За старую перечницу уже каялась миллион раз, — я ответно улыбнулась Инари, с облегчением отбрасывая расческу: она все равно справится с моей головой куда ловчее. — Еще раз прости.

— Не торопись извиняться, пока не открыла чехол, — фыркнула талиерка. Забрав темное чудовище из рук служанки, она повелительным жестом отослала девицу прочь. Только оставшись один на один со мной, Инари позволила себе чуть расслабиться: положила чехол с платьем на кровать, заключила меня в крепкие и теплые, практически материнские объятия. — Я безумно рада, что все оказалось враньем. С возвращением тебя.

Это странное чувство преследовало меня буквально с первого дня знакомства с этой женщиной. Я ей в прапрабабки годилась по возрасту, но она упорно делала вид, что все наоборот. С моей стороны возражений не было: не то, чтобы при жизни я была избалована материнской лаской.

— Итак, — Инари перестала стискивать мои ребра и деловито уперла руки в бока, изучая меня мрачным взглядом. — Готова к сборам?

— Можешь делать со мной, что хочешь, — я пожала плечами и плюхнулась на пуфик перед туалетным столиком, повернувшись спиной к распорядительнице дворца. — Обещаю не спорить.

— Какое-то подозрительное смирение, — талиерка, не мешкая, впилась мне в волосы, как клещ, ловко разделяя их на пряди. — Так, собирать высоко не будем, иначе у нас спина останется слишком открытой.

Что там за платье, черт подери?

— Полагаю, за меня вполне отыграется Гончий, — я припомнила тот единственный раз, когда приодела его парадно для таверны Севара. В частности, кислую мину и придирки, пока мы перебирали гардероб Аса. — Представляю, какой скулеж он поднимет, когда вы попытаетесь напялить на него что-то из торжественных шмоток талиеров. Советую сразу оглушить дубиной и переодеть бездыханное тело.

— Гончий — тот твой темноволосый спутник? — Инари бросила на меня странный взгляд в отражении. — Если верить перешептываниям служанок, с ним и правда будет проблематично.

— О чем это ты? — прищурилась. — Что за перешептывания?

— Девицы как с ума посходили, — талиерка чуть покачала головой, будто не одобряла подобное поведение подчиненных. — Ты настолько разнообразила контингент дворца своими спутниками, что я только и слышу, что бессовестное обсуждение мужиков. Постеснялись бы, хотя бы Эйла не трогали, но нет ведь.

Да пусть бы себе его и трогали.

— Так и что проблематичного будет с Гончим, не поняла? — я тряхнула головой, отбрасывая упавшую на глаза прядь волос, за что чуть не получила расческой по макушке.

— Крупноват для нашего народа, — хмыкнула Инари. — Придется искать ему что-то среди вещей Эйла. Если, конечно, он вообще появится к вечеру.

Ох, как Дес будет рад разделить гардероб Эйллара…

— Погоди, разве он еще не вернулся? — я вдруг зацепилась мысленно за окончание фразы.

— Нет. Ему выделили комнату напротив твоей, как просила, но насколько мне сообщили, он так и не появлялся, — покачала головой талиерка, принимаясь за вычесывание следующей пряди.

Если так подумать, не так уж и долго вроде отсутствует, разве нет? После того, как он днями и неделями в Гильдии не появлялся, вполне логично, что сейчас придется провести там денек, а то и больше. Наверное, причина моего беспокойства была в том, что он сам, очевидно, не особо понимал, зачем его вызвали.

Господи, да ну мало ли зачем?! Может, Вильгельм снова где-то отметился. Или что-то не связанное с алатами стряслось, не только ведь мое дело Дес вел? Он же один из заместителей главы, вызов вообще вполне мог быть формальным, чтобы решить текущие моменты, разве нет? В таких тонкостях работы Гильдии я как-то не в курсе.

А если Аристарх заинтересовался тем, почему моя поимка занимает столь длительное время? Невольно вспомнился давний разговор с Гончим о том, что мое дело могут передать кому-то другому, если к нему возникнут вопросы без ответа, и внутренности на мгновение скрутило от тревоги. Что, если так и случится? Вдруг Дес застрял в Гильдии с концами, что тогда? Как быть с нашей сделкой, например?
 
— Лина, не суди за любопытство старую женщину, но можно вопрос? — Инари неловко кашлянула, привлекая мое внимание. — У вас с Эйлом что-то не ладится?

Гадство. Гадство и еще раз гадство. Здесь никто не знал о том, что Эйл был мертв. У талиеров прошло всего десять лет, а не тридцать, как в большинстве других миров, многие из тех, кто еще застал мои появления здесь в статусе жены Эйллара, вполне живы, здоровы и даже далеки от маразма. Даже Криста его помнит, ей было лет семнадцать, когда мы оба гостили тут последний раз. Спустя несколько месяцев я внезапно «овдовела», а еще спустя года четыре по летоисчислению талиеров, навестила их снова, на все вопросы о муже уклончиво отвечая, что он просто не смог прийти со мной.

Выходит, что в этом мире я, по сути, в глазах большинства все еще замужняя дама. Чтоб меня! Как можно было об этом не подумать?!

— Просто некое недопонимание, пустяк, — фальшиво улыбнулась я талиерке, дернув плечом. Потом объяснюсь, сейчас как-то не до того. — Не бери в голову.

— Из-за пустяка мужа не отселяют в отдельную комнату, да еще и с просьбой, чтобы она была подальше от твоей, — справедливо заметила женщина. — Вы и раньше спорили, только…

— Инари, честно, вообще не хочу об этом говорить, — остановила я ее.

— Потому что предпочла другого? — выгнула бровь талиерка. — Сложно не заметить, услышав об отсутствии Гончего ты помрачнела.

— Об этом тоже не хочу говорить, но нет, ты неправильно все поняла, — я бросила через зеркало на нее предупреждающий взгляд. — Между нами ничего нет.

И не будет.

— Как знаешь, — не расстроилась Инари. — Просто могла бы выговориться, вдруг что подскажу… Все же не один год в браке, и довольно счастливом.

— Не подскажешь, как твои попытки выдать Кристу замуж и добиться от нее наследников? — коварно ввернула я, вспомнив больную мозоль распорядительницы дворца. Да, у нее и впрямь были потрясающие отношения с мужем, которым я не раз по-доброму завидовала. Но вряд ли весь ее огромный опыт можно было применить к нашей с Эйлом деликатно-дерьмовой ситуации.

— Не хочешь говорить и не надо, — мельком скривилась женщина, но почти сразу вернула себе спокойное выражение лица.

Следующий час Инари действительно не касалась вопросов о моей жизни, болтая только на нейтральные темы вроде погоды-природы, обстановки во дворце, последних государственный сплетен и перестановок в Совете. Как и ожидалось, шустрая прислуга под чутким руководством распорядительницы дворца работала ничуть не хуже шпионской сети. У Инари было столько новых для меня сведений, что большая часть просто-напросто пролетела мимо ушей, совершенно не отложившись в памяти. Я только то рассеянно кивала, то согласно хмыкала, отрешенно наблюдая, как талиерка собирает часть моих волос на затылке, беспощадно втыкая в макушку какое-то немыслимое количество шпилек.

Пока она не сообщила, что пришло время напялить подготовленное для меня платье. Взяв в руки чехол, я чертыхнулась — действительно тяжелое, подозрительно не то шуршащее, не то позвякивающее. Вопросительно покосилась на Инари, мол, не шутит ли она, но та лишь невинно улыбнулась и кивком указала мне на ширму.

Ткань покалывала, царапала, цеплялась за волосы. Я почти озверела, пока расправила подсунутое мне бордовое нечто на теле, но выйдя к зеркалу подавилась собственными возмущениями.

Платье было не бордовым, а скорее глубокого винного оттенка, чуть темнее цвета моих волос, когда на них падает свет. Тонкое кружево расшито мелкими сверкающими бусинами в цвет, на длинных рукавах под ним не было подклада. Верх платья плотно облегал фигуру до самых бедер, дальше юбка расходилась свободными волнами, при каждом шаге переливающимися алыми искорками. Декольте определенно притягивало взгляд, но вызывающим не выглядело. В отличие от спины, потому что там платье отсутствовало, не считая тонкой полосы того же кружева, что прикрывала крестец.

И на том спасибо, хотя бы задницу не продует. По крайней мере, теперь я понимала, почему Инари не стала собирать мне волосы: слишком много покровительницы предстало бы талиерским взорам, а формат мероприятия явно такого не одобрял.

Вообще-то мне нравилось то, что я видела в отражении. Давно не видела себя такой, не чувствовала этой уверенности. Настолько давно, что успела заскучать. Нет, я наряжалась в таверну, но все же, не совсем так, как сейчас.

Даже жаль будет, если кое-кто…

Если кое-кто не возьмет себя в руки и не займется важными делами.

Надев туфли, я позволила Инари помочь мне вдеть в уши длинные серьги из таких же бусин, что на платье, только чуть поярче цветом, и вышла прочь под ее пожелание удачи.

Тронный зал мое появление встретил сперва ошарашенной тишиной, а затем все возрастающим гулом голосов и морем любопытных взглядов, которые я предпочла оставить без внимания. На фоне бело-голубого зала с изящными вкраплениями золота в виде прожилок мрамора на полу и несущих колоннах, золоченых подсвечников, я казалась ярким темным пятном, которое сложно пропустить. Хотелось бы верить, что и достаточно зловещим: план Кристы предполагал, что причастные к делишкам Шаена при моем внезапном появлении обгадятся от страха, а мы уж вычислим их по запашку. Среди разряженной дворцовой публики, ближе к подиуму, я краем глаза заметила Ричарда, Лисию и Эйла. Камилла и Элазар очевидно предпочли остаться с Терезой. Гончего видно не было: меж привычно светловолосых талиеров он бы точно не затерялся.

Криста восседала на троне в голубовато-серебряном платье, как и пристало Правительнице. Зная ее лютую нелюбовь к подобным одеяниям, я с трудом сдержала усмешку. В кои-то веки она действительно походила на Правительницу, а не проказливую девчонку, случайно присевшую на чужое кресло. Сияющая прозрачными камнями диадема создавала вокруг ее головы сияние, практически ангельский нимб. При моем появлении Криста поднялась с места, церемонно дождалась, пока я доберусь до нее, старательно сдерживая шаг, чтобы не бежать. После излишне вежливого обмена приветствиями и воодушевляющего заверения, как мы рады друг друга видеть, я позволила себе опуститься в кресло чуть поскромнее, установленное по правую руку от трона. Правительница талиеров взяла слово, сообщая публике благостную весть о моем возвращении на тот случай, если вдруг кто-то сейчас не понял, что произошло.

Речь Кристы я слушала краем уха, изобразив надменно-скучающий вид и занимаясь в тот момент куда более важным делом. Когда я рассказала ей про Шаена, с трудом удержала талиерку от мгновенной расправы над крысенышем, убедив, что нам сперва нужно было понять, не завелось ли у поганца единомышленников-друзей при дворе, которые разделяют его заботу о народе. Собственно, именно поэтому талиерка сообщила о моем появлении лишь крайне узкому доверенному кругу, предпочтя устроить остальной дворцовой публике шоковую терапию. Следуя нашему плану, пока Криста тянула время, неся черт знает что, я рассматривала зал.

Члены Совета по большей части поглядывали на меня с плохо скрываемой неприязнью (сказывалось влияние Маруса и его ко мне глубокой антипатии), некоторые — с искренним удивлением (а это, смею полагать, следствие тотальной непричастности к выходкам Ша-ен-Арила и искреннее удивление тому, что я жива). Пара-тройка умудренных опытом советников казалась вполне умиротворенной и даже вроде бы довольной моим появлением. То есть адекватные члены Совета все еще существовали. И то радость.

А вот у некоторых талиеров глазенки все же бегали, да и ручки то пуговку беспокойно теребили, то по бокалу перебирали нервно, то тугой воротничок рубашонки оттягивали.

Я прибегла к привычному и естественному для меня методу — сканировала их страхи. Незаметно, исподтишка, тщательно контролируя дар, чтобы он не выдал себя. Всех в зале перебрать не получалось, Кристу и без того уже несло в странные дебри пустопорожних рассуждений. Так что я выбрала наиболее подозрительных персонажей. На мою удачу все они стояли близко к подиуму с троном.

Марус, глава Совета, был чист. Как ни обидно было признавать, старый интриган, вечно пытавшийся бросить на Кристу тень по поводу и без, к выкрутасам Шаена не имел никакого отношения. Если он чего и боялся, так того, что я тут подзадержусь и попытаюсь влезть в работу Совета. Мелкий страх, никчемный. С Советом Криста и сама справлялась много лет.

Парочка его ближайших подхалимов была поинтереснее, их страхи были темнее, гуще, с оттенком вины. Мне показалось, что кто-то из них боится, что всплывет какая-то тайна, связанная со мной, но конкретнее разобрать не смогла: Криста как раз обратила внимание честной публики на «воскресшую», а народу в зале все же было многовато. Чтобы детально разобрать, где чей страх, надо было дать дару большую волю, что было бы прямым нарушением соглашения.

Работать лицом на публику одновременно с использованием дара я не рискнула.
 
Поблагодарив Кристу за предоставленную возможность, сообщила о том, как рада вернуться (старичье из Совета захмыкало), поблагодарила Кристу и Инари за гостеприимство и радушный прием (распорядительница дворца расцвела улыбкой, Правительница талиеров делано махнула ручкой, мол, пустяки). Выждав паузу, я со скорбным видом сообщила о предательстве Шаена и скором его наказании, а также заверила всех в том, что костьми лягу, но исправлю последствия письма, направленного Советом. По залу снова заметались шепотки, Марус недовольно прищурился, но от бубнежа ближайших прилипал досадливо отмахнулся. А что такого я, собственно сказала? Чистая, незамутненная правда. Я даже не ткнула присутствующих носом, что все провернули в обход Кристы, пусть спасибо скажет.

После меня Криста еще раз заверила всех в предстоящем справедливом суде над крысенышем и предложила перейти наконец к празднику в мою честь.

Как только зазвучала музыка и в зал просочились слуги с подносами, я спустилась с подиума и отошла чуть в сторону, к колонне, прихватив по пути бокал с вином. Честно говоря, не то настроение, чтобы праздновать, но и уходить сразу было бы как-то странно. Поэтому, прислонившись к колонне так, чтобы видеть большую часть зал, но самой находиться в полутьме, я рассеянно наблюдала за гостями, машинально поглаживая пальцами прохладную ножку бокала. Когда кто-то порывался подойти поближе, чтобы пообщаться лично, просто чуть больше скрывалась за колонной, пропадая из виду.

Меня все больше беспокоила чертова сделка. Даже больше, чем поиски пособников Шаена среди гостей.

Нет, правда, что если этот сложносочиненный придурок не вернется? Сделки скрепленные магией на крови нельзя просто забыть или отмахнуться от них, мы будем связаны друг с другом до тех пор, пока ее не исполним. Или не разорвем по обоюдному согласию. С учетом туманных намеков Деса, что он более в моей помощи не заинтересован, мог бы и расторгнуть, но нет ведь, оставил все в силе и исчез.

Твою мать, ну почему я вообще должна дергаться, вернется он или нет?! Нельзя было найти способ направить весточку, так мол и так, государственные дела требуют моего срочного присутствия?

— Позволишь?

Протянутая рука Эйла замаячила перед моим опущенным взглядом совершенно неожиданно. Удивленно заморгав, я посмотрела на мужчину, не сообразив, что ему нужно.

На душе тут же неприятно царапнули кошки: на нем был костюм в тон моему платью. Немного темнее, но с таким же узором на ткани, расшитым бисером черного цвета. Я не любила подобные мужские костюмы, считая их излишне вычурными. Хотя надо признать, что Эйлу все это шло. В сочетании со светлой рубашкой, сложной гладко заплетенной косой, лежащей волосок к волоску, выглядел он довольно статно.

Разве что мы слишком явно выглядели парой.

— Лина? — вывел меня из раздумий Эйллар, чуть более явно качнув протянутой рукой. — Хотя бы один танец позволишь?

На запястье мужчины блеснул широкий золотистый браслет, отчего у меня по голой спине невольно пробежали мурашки. Лишь присмотревшись, поняла, что он только очень отдаленно напоминал брачный.

Я хотела отказать ему. На языке уже вертелись вежливые, нейтральные слова про усталость и натертую туфлями ногу. Но краем глаза я заметила, что за нами слишком пристально наблюдает Марус и несколько приближенных ко двору дам. Сложно сказать, кто напряг меня больше: перешептывающиеся хихикающие кумушки или старый интриган, охочий до сплетен, в глазах которого читался явный интерес к ситуации. В любом случае, мне совсем не улыбалось делать свою личную жизнь предметом этих сплетен, поэтому я нехотя протянула руку Эйлу, изобразив воодушевленную улыбку.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, Эйллар молниеносно защелкнул на моей руке браслет, как две капли воды похожий на его собственный.

— Я починил застежку, Линаэль, — нарочито громко заявил он и изловчился чмокнуть меня в щеку, пока я не отошла от шока. — Идем.

— Какого черта ты творишь?! — зашипела сквозь натянутую улыбку, стоило нам оказаться в центре зала. Нехотя вложила свою ладонь в руку Эйла и позволила ему приобнять себя за талию.

— Инари нашла пару браслетов, чтобы прекратить сплетни среди прислуги. — мужчина уверенно повел меня в танце за собой, словно ничего не случилось. — Сама понимаешь, сначала горничные шепчутся, что мы разбежались, потом это во все стороны разойдется.

— Не все ли тебе равно?

— Лина, ты сама, судя по всему, предпочла для талиеров сохранить мою смерть в тайне, — Эйл устало вздохнул, мягко заставил меня откинуться назад, чуть прогнувшись в пояснице и выпрямиться обратно. Теплые уверенные пальцы мимолетно скользнули по коже. — Это просто украшение. Зато оно избавит от вопросов обо мне. На наше раздельное проживание скажем, что тебе нужно сосредоточиться на решении вопроса с войной, и ты не желаешь ни на что отвлекаться. Или обиделась на меня из-за чего-нибудь.

— Очень интересно, — не оценила задумку. — То есть или я слишком тобой озабочена, что аж отселила подальше, или припадочная дура, которая выставила мужа вон из-за размолвки, но преспокойно с ним танцует? А ты при этом образец непоколебимости и стойкости, терпеливо сносящий все мои заскоки?

— Боги, скажешь сама, что пожелаешь, — покачал головой Эйл. — Лучше обрати внимание на советника за твоим правым плечом, средних лет, с длинными волосами, в синем.

Мужчина аккуратно развернулся вместе со мной, чтобы я могла увидеть того, о ком он говорит.

— И? — озвученный Эйлларом советник, заметив мой взгляд, изобразил жутковатый радушный оскал.

— Он весь вечер пытается выяснить, будет ли пересмотр торговых соглашений с луттами, — Эйл снова совершил круг, уводя меня чуть в сторону. — Насколько я помню, членам Совета запрещено иметь какие-либо связи со сферой торговли. Разве не странно, что его интересует именно этот вопрос? И потом, он постоянно обсуждает со своей спутницей, что вложил огромные средства в предстоящую войну, и теперь, вероятно, потеряет целое состояние. Не знаю, конечно, о каком именно размере состояния речь, но его дама становится все грустнее, а сам советник от своих переживаний потеет как… Сильно, в общем. Близко лучше не подходи.

На мгновение я сбилась с шага, но Эйл практически незаметно вернул меня обратно в ритм, чуть сильнее сжав ладонь на талии.

— Ты следил за ним? — не удержалась от очевидного вопроса.

— Я следил за многими, — мужчина чуть пожал плечами. — Инари рассказала про ваш с Кристой план. Пока шла официальная часть, у меня было время как следует погреть уши. Надо же использовать природный талант?

Эйллар с невозмутимым выражением лица подергал заостренными кончиками ушей. Я почувствовала, как уголки губ поползли вверх: старый ведь трюк, заезженный, можно сказать, но все такой же забавный.

— Так вот, — продолжил мужчина, глядя скорее по сторонам, чем на меня, — был тут где-то еще один тип, странно себя повел. Он при твоем появлении вообще не удивился. Я сперва подумал, что просто раньше других пронюхал о причинах торжественного вечера. Только когда ты сказала про Шаена, парень слишком уж занервничал. Если увижу его, покажу.

Я невольно вперилась взглядом в Эйла. Будь я проклята, он в самом деле помогал. И надо сказать, весьма неплохо. Не считая выходки с браслетом, Эйллар вел себя безупречно, ничего не просил, не давил, просто делал то, что получалось у него великолепно: наблюдал, анализировал. Без единой просьбы.

— В чем дело? — он, в конце концов, заметил мой взгляд.

— Спасибо, — выдавила я, все еще не совсем веря в реальность происходящего. — За помощь.

— Всегда пожалуйста, — мужчина улыбнулся искренне, без тени самодовольства. Зеленые глаза мгновенно потеплели. — Я же говорил, что могу быть полезен.

Как только музыка стихла, Эйл моментально отпустил мою талию, ни на мгновение не попытавшись задержать прикосновение. Отступил на шаг, благопристойно сложив руки в замок на спине. В кои-то веки за последние дни я не чувствовала себя неловко в его присутствии.

Отойдя от центра зала, мы незаметно оказались около Кристы. Правительница талиеров около столика с блаженным видом дожевывала пирожное, игнорируя злобные взгляды Инари, пытавшейся то поправить ей немного перекосившуюся диадему, то затянуть обратно ослабленный в талии корсет. При нашем появлении талиерки прекратили борьбу свободы с элегантностью и заулыбались. Криста приветственно отсалютовала Эйлу бокалом.

— Давненько тебя не было видно, — возраст Эйллара никоим образом не мешал Правительнице талиеров обращаться к нему на «ты». — Уже думала, между вами что-то стряслось.

Я замерла на долю секунды, поняв, что все же стоило предупредить Кристу и Инари о нашей запутанной ситуации. Эйл прекрасно знает, насколько доверительные между нами отношения, наверняка думает, что они в курсе. Будет весьма неловко, если…

— Не смущай мою жену, — Эйл, не замешкавшись, словно так и надо, притворно погрозил Правительнице пальцем и запечатлел на моих губах мимолетный поцелуй, собственнически погладив по спине поближе к краю выреза платья. — У нас все по-прежнему, все та же счастливая пара.

Маска полезного и удобного рассыпалась осколками.

Сукин сын.

Лживый, наглый сукин сын.

Я медленно обернулась к нему, сжав руки в кулаки, чтобы не влепить прилюдно пощечину. Одно дело изображать при посторонних, что между нами все гладко, хрен с тобой. Но врать Кристе и Инари, что мы счастливы вместе? Вести себя так, будто я и впрямь все еще его жена? Большая ошибка.

Счастливая… пара?!

— Жену? — холодно уточнила я у Эйла, вскинув брови в притворном удивлении. — Разве не правильнее будет сказать, что я твоя вдова? Мне казалось, что женщину, муж которой тридцать лет прикидывается трупом, называют именно так.

Криста изумленно выругалась и выронила бокал, перепачкав вином подол платья. Инари неверяще уставилась на Эйллара, словно в самом деле углядела призрак.

На лице мужчины промелькнула целая гамма чувств, от мимолетного удивления, боли и досады до злости. Я заметила, как дернулся мускул на его щеке, как потемнели глаза, и в них мелькнуло нечто опасное, что напомнило, каким он мог быть в гневе. Но на мой выпад Эйл промолчал и лишь сжал челюсть.

Я не стала дожидаться, пока повисшее между нами напряжение разразится скандалом. Развернулась на каблуках так резко, что чуть не подвернула ногу, подхватила подол платья и пошла прочь из зала, игнорируя все вопросительные взгляды. На полпути раздраженно скинула туфли, замедляющие шаг, и злобно зашлепала по мраморному полу босыми ногами. Эйллар попытался меня окликнуть, но его голос только подстегнул в спину, и из зала я практически выбежала. И только хлопнув дверью, вспомнила о гребаном браслете. Остервенело стянув его с руки, я почти уже открыла дверь, чтобы швырнуть треклятое украшение в башку Эйлу, но в последнюю секунду передумала и снова саданула створкой двери о косяк.

Замечательно. Просто прекрасно. План не давать поводов для сплетен о моей личной жизни удался как нельзя лучше. Как бы Марус с приспешниками не издох от счастья.

*****

В Гильдии царило странно-тревожное оживление. По пути к кабинету Аристарха, мне то и дело попадались бледные и злые коллеги с распотрошенными папками. Кто-то уныло брел навстречу, передергиваясь от каких-то собственных мыслей, кто-то несся, сломя голову, с перекошенным от гнева лицом. Все явно свидетельствовало о том, что Аристарх засел за массовую раздачу ускоряющих работу пинков.

Гематитовый перстень не переставал требовательно полыхать, обжигая кожу.
 
Да твою ж коврюжью мать! На месте я, на месте.

Обогнув очередь из коллег перед дверью Главы Гильдии (к слову, никто не стал спорить и сдвигать меня в конец), я вежливо постучал, но вошел в кабинет, не дождавшись ответа.

Аристарх восседал за массивным письменным столом, заваленным бумагами так, что столешницы и не видать. Выглядел он немного потрепано, на висках выбилось несколько прядей, словно Старх хватался за голову. Может и хватался, конечно, черт его знает. Во время разносов я разок-другой замечал за ним подобное. Жест не столько свидетельствующий о реальном состоянии Главы Гильдии, сколько добавляющий экспрессии его словам. Сесть он мне не предложил, но я, в общем-то, и не нуждался в подобном радушии: опустился в кресло напротив, закинул ногу на ногу и приподнял брови в вежливом внимании.

С моего сапога на застеленный светлым ковром пол шлепнулся ошметок грязи. Аристарх проследил его мрачным взглядом, а затем скривился еще больше: грязные следы обуви тянулись через весь кабинет.

— Да ты вконец рехнулся, — Глава Гильдии на мгновение устало прикрыл глаза. Потом попытался проделать во мне дыру фирменным гневным взором. — По каким колдобинам тебя черти носили, позволь поинтересоваться?

— По грязным, — пожал плечами, дав очевидный ответ на странный вопрос. — Извини, не было времени прихорашиваться, мне перстень чуть до кости палец не прожег. Что стряслось?

— Это я у тебя хочу поинтересоваться, — Аристарх побарабанил пальцами по столу. Папки с бумагами угрожающе пошелестели. — Почему до тебя не доходил зов? Мелитон уже готов был бить тревогу, если бы ты сегодня не объявился.

— Обстоятельства. Сам знаешь, как бывает.

— Знаю, именно поэтому спрашиваю, — хмыкнул Глава Гильдии и чуть откинулся на спинку кресла. — Обычно подчиненные предупреждают, что какое-то время не смогут отзываться.

— Я не думал, что мир, в который попаду, будет с настолько нестабильным магическим фоном, — соврал, не моргнув глазом. Не рассказывать же, в самом деле, что я просто был лишен магии вместе с Линой? — Туда зов кольца вообще не доходил. Ты же знаешь, я не игнорирую вызовы просто так.

На столь откровенную ложь у Аристарха просто не нашлось, что сказать. Он изумленно вытаращил глаза, открыл было рот, но почти сразу махнул рукой.

Разумно, отповедь про необходимость незамедлительно реагировать на зов никогда не оказывала на меня нужного эффекта.

— Где отчет по погибшим метаморфам? — вместо нравоучений перешел Глава Гильдии к делам.

К счастью, здесь я был готов. Ну как готов… Понимал, что после восьми трупов перевертышей вопрос однозначно всплывет, поэтому нацарапал кое-что на коленке. Не шедевр, но лучше, чем ничего. Вытащив свернутые листы бумаги, выглядевшие так, будто не в кармане куртки держал, а где поукромнее, я невозмутимо расправил их и протянул Аристарху.

— Что-то не вижу тут упоминаний о Гончих, которых ты привлек к делу в обход Гильдии, — хмыкнул глава, демонстрируя на редкость подробную осведомленность. — Думал, не узнаю?

Нет, конечно, я же не идиот.

— Просто забыл вписать, — пожал я плечами. — Ручку не дашь?

— Забыл? — Аристарх с усмешкой протянул собственную, перьевую. — Будь добр, не забудь заодно указать, с каких заданий их выдернул, проверю, все ли уладили. Так ты не пытался скрыть привлечение стороннего ресурса?

— Слушай, не мы изобрели бюрократию, но ты возвел ее в культ божества, — кривоватым мелким почерком я втиснул нужные пометки на полях мятого отчета. На весу перо Главы гильдии оставило в бумаге пару дыр, поставило несколько клякс, но перфекционизм в бумагомарательстве никогда не был моей сильной стороной. — Если бы я все делал, как положено, упустил бы момент. А была возможность выйти на Вильгельма.

— Которую ты все же упустил, несмотря на все старания, — Аристарх посчитал нужным ткнуть меня носом в неудачу. Что ж, я бы удивился больше, не случись подобного. — Ты выяснил, зачем все пропавшие нужны были этому типу? Алаты, перевертыши… Что у него за вендетта? В отчете как-то я не вижу выводов на этот счет.

Вот мы и подобрались к моменту, когда совесть и долг разбивались к чертям свинячьим о ведьму. Я должен был бы выложить все, что слышал от нее самой. Что старый козел собирает души и проводит эксперимент для создания чего-то жуткого вроде еще одной Пандорры, а то и похуже. Рассказать так, как знаю, не утаивая ничего. Это в кои-то веки дало бы Аристарху рычаг давления на Высшую ложу или самого Вильгельма. Дало бы мне возможность задействовать все ресурсы Гильдии. Черт, если бы был шанс добиться от Старха какой-то неприкосновенности для нее, оправдания, Лина могла бы стать нашим свидетелем, помочь стереть ее бывшего покровителя в порошок.

Но кое-то я понимал до боли четко: если Аристарх узнает, что Лина и Пандорра — единое целое, ей не жить. Даже если она научится ей управлять. Даже если мы поклянемся и докажем, что я могу ее остановить. Возможно, в стремлении прищучить алатов Глава Гончих и согласится закрыть глаза на сей факт. Только когда все закончится, он не допустит, чтобы ведьма осталась на свободе. Не потому что двуличный ублюдок, просто долг Гончего не позволит.

Так рисковать я не мог.

— Только слухи, — старательно изобразил досаду. — Ходят слухи, что Вильгельм проводит какие-то эксперименты над душами, для этого нужны перевертыши, алаты и дети алатов. Доказательств у меня нет, вот и не вписал в отчет. Не приведи боги попадет в чужие руки, а обвинение уж больно серьезное.

— Дети алатов? — Аристарх вскинул брови в неподдельном изумлении.

— Да. Представляешь, они размножаются не почкованием, — не удержался от ехидного смешка.

— Заткнись, умник, — душевно посоветовал мне Глава Гильдии. — Я к тому, что не понимаю их ценность для Вильгельма. Помнится, от рождения они никакой силой не наделены, просто со временем теоретически тоже могут стать крылатыми. Так зачем Вильгельму чьи-то дети без дара?

А ведь Лина чертовски права, в знаниях Гончих об алатах есть куча пробелов. Что, впрочем, зачастую мне только на руку.

— Мне почем знать? — правдоподобно пожал плечами в растерянности. — Хотя кое-какое предложение есть. Подряди архив проверить, не было ли за последние три-четыре месяца сообщений о пропаже детей алатов или вероятных детей.

— А еще абстрактнее запрос не мог придумать? — Аристрах изогнул одну бровь так сильно, будто собирался пальнуть из нее в меня на манер лука. — Да и с какой стати кто-то, связанный с алатами, вообще к нам обратится?

— Пропавшие алаты, список которых мне давал Мелитон, все были из отступников. То есть тех, кто ему подчиняется, Вильгельм на опыты не пускает. Готов поручиться, что и ребенка алата он будет искать среди, скажем так, неучтенных, которых крылатая братия на хватится.

— Может и попросить кого из верноподданных поделиться потомством, — справедливо возразил Глава Гильдии. — Многие ли ему откажут?

— Немногие, — смысла спорить тут не было, тем более, что у меня был иной аргумент. — Только в случае неудачи, как с перевертышами, надо будет как-то себя обелять, придумывать объяснения. Разве не проще использовать того, о ком алаты не знают?

— Хорошо, я дам распоряжение архивариусам, — Аристрах так тяжко вздохнул, будто сам собирался возглавить бумажные изыскания.

— Маякни, если что найдете, — я поднялся с кресла, сдержав выдох облегчения. — Вернусь пока к поимке синекрылой.

— Не так быстро, друг мой, — покачал головой Глава Гильдии. — Для начала будь добр дописать и все другие свои отчеты, давным-давно заброшенные.

Выдох все же вырвался, но вместе с невольным матом.

— Обязательно сейчас? — неподдельно скривился я, мысленно уже шагая по коридорами талиерского дворца. — Что за срочность?

— Бюрократия, Дес, бюрократия, — благодушно улыбнулся Аристрах. — Как ты верно заметил, я ей поклоняюсь. Потому что только так в этой Гильдии будет хотя бы подобие порядка. И раз ты мой заместитель, будь так добр время от времени делать вид, что придерживаешься моего мнения. У тебя тут есть кабинет, стол, ручки. Вперед, порадуй меня к утру.

— К утру?! — неподдельно ужаснулся.

— Если успеешь отписаться раньше — я только за. Ты хоть примерно представляешь, сколько отчетов задолжал?

Я скрежетнул зубами от досады, но по взгляду Главы Гильдии понял, что пощады не будет. Поэтому просто вышел прочь, надеясь расправиться с поручением как можно быстрее.

В итоге всю ночь провел за письменным столом. Последний отчет я дописал лишь под утро, когда пальцы окончательно сроднились с ручкой до ломоты в костях и перестали разгибаться, а мысли смешались в кучу. Представляю, что я там понаписал, конечно. Но Аристрах вроде и не говорил про качество.

Сложив папки неаккуратной стопкой, сверху водрузил записку о том, что все сделал, и собирался уйти, когда в комнату буквально ворвался Мелитон. Судя по его побледневшему лицу, стряслось что-то из ряда вон.

— Срочно в общий зал, — секретарь Гильдии даже толком не отдышался после забега. — Аристарх собирает всех заместителей.

— На нас напали? — непонимающе хмыкнул, оттирая с пальцев чернила. — Откуда такая паника?

— Дело касается Эвелинн, — Мел на мгновение отвел взгляд, колеблясь, потом все же посмотрел на меня. — Похоже, Старх собирается официально снять тебя с этого задания из-за провала.