Глава 33. Реликты мертвых

Итак, дорогой читатель, пока наши герои расположились на ночлег, а паж Эдмунд поспешил в путь, мы постараемся обогнать его. Ведь нам вовсе не обязательно идти пешком или ехать на лошади. Если бы у вас была под рукой карта бывшей империи, то вы бы могли убедиться, что севернее реки Альта действительно имеется небольшое селение. Именно туда мы с вами отправимся. Однако нам лучше поспешить так как погода начинает портиться.
Тяжёлые капли застучали по кожаному верху кареты ещё на подъезде к холмам, а к тому моменту, как она миновала деревянные ворота деревни Белош, пасмурное небо окончательно прорвало проливным дождём. Разбитые улочки пограничного селения мгновенно превратились в сплошное серое месиво. Холодные потоки воды смывали дорожную пыль со щитов сопровождения и плащей гвардейцев, заставляя лошадей испуганно фыркать и вязнуть в раскисшей глине.
Однако в самой карете было довольно сухо и тепло. Тепло, впрочем, скорее оттого, что внутри теснились сразу четыре человека, ну и от густых винных паров, заполнивших всё пространство.
Лорд Этриг развалился на скамье и вытянул ноги перед собой, бесцеремонно потеснив сидящего напротив Скфилда. Делая вид, что так и должно быть, Этриг смачно припал к горлышку, хлебнул вина прямо из пузатой бутыли и, немного подумав, громко рыгнул на всю карету.
— Фи, Этриг, свинья! — возмутилась Лира, помахивая ладонью перед носом, но тут же рассмеялась и точно так же приложилась к своей бутылке.
На её упрёк лорд лишь одобрительно расхохотался, хотя в глубине души его суровое, обветренное лицо оставалось озабоченным. Этрига сейчас волновала только одна мысль — чтобы это проклятое путешествие поскорее закончилось. Ради этого он и старался как можно чаще затуманивать разум алкоголем, оживая и отвлекаясь лишь в присутствии Лиры.
Сидевший напротив Скфилд, поджав ноги, хихикнул и приподнял свою бутыль, словно произнося безмолвный тост, тоже поспешил сделать глоток за компанию.
Советник Нарус, сидевший рядом со Скфилдом и бывший, очевидно, единственным трезвым во всей этой компании, презрительно поморщился и отвернулся к окну. За мутным стеклом мелькали приземистые деревенские избы и покосившиеся заборы. Мрачный пейзаж, бесконечная грязь и непогода угнетающе действовали на его спутников, обостряя их худшие черты.
К примеру, Лире Вайс, привыкшей к роскоши своих дальних владений, эта глушь казалась сущим наказанием. Она отправилась в этот поход ради будущих прибылей от раздела гномьих рудников, но пока ей приходилось лишь делить дорожные тяготы с мужчинами и терпеть сырость проклятого пограничья.
Лорд Этриг проклинал каждое поселение, встречавшееся на пути, и оставался трезвым разве что на официальных переговорах в замке Варзслав.
Тяжелее всего приходилось советнику Скфилду. Хоть он и был назначен главой делегации, знатным происхождением похвастаться не мог. В отличие от высокородных лордов и графов, Скфилд добился своего положения исключительно благодаря собственному уму и изворотливости. Но именно поэтому спесивая знать не воспринимала его как равного: для Этрига и Лиры он оставался скорее полезным проводником, хорошо знакомым со здешней округой. К тому же стоило ударить холодам и пойти ливню, как бедный советник тут же начинал хлюпать носом и глушить горячее вино в качестве лекарства от простуды.
— Мрак и слякоть, — безразлично обронил Нарус, задёргивая штору и поворачиваясь к остальным.
— Настоящая дыра, — подхватила Лира. — Не представляю, советник, как вы всё это так спокойно переносите.
— Мудрецу не важно, где находится его тело, главное — где находится его разум, — сухо отозвался Нарус.
— Ой, оставьте свои религиозные нравоучения, — отмахнулся Этриг. — Лично для меня куда важнее, где находится моя задница. И сейчас она трясётся на этой проклятой скамье, уж извини, Лирочка.
Лира лишь кокетливо фыркнула, поудобнее перехватывая бутылку. Культ культом, а Нарус со своим вечным постным видом и праведным занудством уже сидел у всех в печёнках.
Нарус в ответ лишь едва заметно скривил губы. В его голове промелькнула язвительная мысль: «Понимает ли Этриг, что сам не относит себя к мудрецам, или, по его мнению, мудрецы просто недостойны общества лорда Этрига?»
Карета в очередной раз накренилась, и колесо со страшным хлюпаньем провалилось в глубокую выбоину. Всех четверых дружно качнуло в сторону. Скфилд, испугавшись за своё вино, пролил несколько капель на и без того мокрый кафтан и глухо выругался под нос.
Наконец карета с тяжёлым скрипом остановилась. С улицы донеслись зычные крики возниц и отборная брань слуг, пытавшихся удержать скользящих в жидкой глине коней.
Дверца распахнулась, и внутрь ворвался сырой, холодный воздух, пахнущий мокрой землёй и лошадиным потом. На подножке тут же вырос мужчина — приземистый, плотный, с лоснящейся от дождя лысиной и заискивающими глазами, в которых так и горел вороватый огонёк. Это был Бронислав, управляющий деревни.
— Добро пожаловать, господа, добро пожаловать в селение Белош! — затараторил он, на лету ловя брошенные Этригом мокрые походные плащи. — Ваши комнаты готовы, камины жарко растоплены, а в погребах уже откупорены лучшие бочки с вином! За вещи свои не извольте беспокоиться, я лично пригляжу, ни одна живая душа не притронется!
Этриг первым выбрался наружу, шумно сплюнув в грязь под ноги и даже не удостоив лебезящего управляющего взглядом. Следом, изящно придерживая подол платья, сошла Лира, демонстративно оперевшись на подставленный локоть одного из своих людей.
Пока слуги Лиры и люди управляющего, тяжело дыша и скользя по глине, вытаскивали из телег тяжёлые, окованные железом сундуки, Нарус Варнакс стоял под проливным дождем неподвижно, точно каменное изваяние. Он лично контролировал разгрузку каждого ящика, и, казалось, ледяные потоки воды его совершенно не волновали. Когда один из парней Бронислава вытащил из телеги последний, совсем небольшой сундучок, Нарус стремительно перехватил его сам и, бережно укутав в полы плаща, направился к дому.
Бронислав, стоявший рядом, проводил этот ларец долгим, лихорадочным взглядом. Его вороватое чутьё мгновенно подсказало: в этом скромном сундучке скрывается нечто невероятно ценное.
Миновав сырой, тёмный коридор, вельможи расположились в просторной зале ратуши у огромного, жарко натопленного камина. Скфилд Валиас, беспрестанно шмыгая покрасневшим носом, сразу же занял место поближе к огню.
Лорд Этриг Заар развалился на тяжёлом дубовом стуле, бесцеремонно закинув грязные сапоги на край соседней скамьи. Будучи правителем суровых северных горных кланов, чьи верфи держали мощнейший флот, а глубокие подземелья, по слухам, скрывали живые кладки драконьих яиц, он откровенно презирал любые светские условности.
— Ну и ну, — пробасил Этриг, принимая из рук слуги Лиры свежий кувшин эля. — Этот Скавеон заглотил наживку вместе с крючком! Вы видели его физиономию, Валиас, когда мы выкатили ему меч королей антов? У старого лиса аж слюни потекли! Теперь он у нас, видите ли, великий король Варзславский. Быстро же он забыл, что его паршивый род вообще к коронованным особам никакого отношения никогда не имел.
— Скавеон — прагматик, — подал голос Скфилд, утирая нос рукавом. — Ему жизненно необходима легитимность. Мы подомнём под себя восточных антов, а он — западных. А этот меч послужит ему отличным символом власти в глазах малограмотного сброда.
— Ну ладно Скавеон... Но зачем вообще дарить столь редкие ценности этим дикарям? — капризно протянула Лира, поудобнее устраиваясь в глубоком кресле.
— Анты раздроблены, дорогая Лира. И среди их мелких князьков обязательно найдутся те, кто будет не прочь заключить с нами союз, — терпеливо пустился в объяснения Скфилд.
— А заодно и с вашим пухлым бархатным кошельком, Лирочка! — громогласно расхохотался на всю залу Этриг.
— Ну вот именно, — улыбнулась Лира, бросив лукавый взгляд на лорда. — Антам вполне хватило бы обычного золота. Не стоило разбрасываться такими уникальными реликвиями.
— И всё же вы упускаете, господа, главную деталь, — раздался тихий, веский голос Наруса. Он сидел в кресле с высокой спинкой, по-прежнему бережно удерживая на коленях заветный сундучок. — Анты глубоко почитают культ предков. Для них подобные реликвии сакральны — они дороже любого золота, и люди без раздумий пойдут за их обладателем. Для любого их правителя подобная реликвия — истинная, неоспоримая легитимность в глазах народа.
— Хм, — лениво пожала плечами Лира. — Я вот в своих землях добилась абсолютной власти и без всяких древних безделушек.
— Ну конечно! — громогласно отозвался Этриг, подмигнув. — А скажите-ка нам, милая леди, при каких обстоятельствах скончался ваш первый супруг?
Лира слегка изменилась в лице и уставилась на лорда колючим, предупреждающим взглядом.
— А второй? — снова расхохотался Этриг. — А третий?
— А четвёртый? — весело подхватил Скфилд, увлечённо перелистывая страницу какой-то массивной книги, лежащей у него на коленях.
— А четвёртый подхватил смертельную заразу, — резко отрезала Лира, не сводя со Скфилда тяжёлого взгляда. — Видите ли, он слишком много читал. И имел дурную привычку слишком часто подносить пальцы к языку, чтобы перевернуть слипшиеся страницы.
Скфилд мгновенно перестал улыбаться. Его пальцы, занесённые над краем листа, замерли. Он медленно, очень аккуратно закрыл книгу и отложил её в сторону.
— Нарус, ну а что у вас там, в сундуке? — перевела разговор Лира, как будто ничего и не произошло. — Ну же, покажите нам свои сокровища.
— Действительно, Нарус, — оживился Этриг. — Любопытно ведь. Продемонстрируйте нам эти редкости.
Нарус поднял глаза и внимательно посмотрел на Лиру, а затем на Этрига, явно не спеша потакать их праздной просьбе.
— Ну давайте же, — Этриг спустил ноги со скамьи и подался вперёд. — Представьте, что вы смотритель музея, а мы — ваши самые почтенные и дорогие посетители.
— Нарус, дама просит, — кокетливо протянула Лира.
Она прищурилась, и в её глазах вспыхнул опасный, алчный огонёк. Политический вес антов её мало заботил. Она вложила огромные средства в эту кампанию ради одной-единственной цели — прибрать к рукам богатейшие гномьи рудники. Но эти древние реликвии... они манили её сами по себе. Обладать чем-то редким, уникальным, тем, что когда-то принадлежало истинным владыкам прошлого, — сама эта мысль доставляла ей почти физическое наслаждение.
Советник помолчал какое-то время, взвешивая ситуацию, затем неторопливо достал из кармана фигурный ключ и отпер сундучок.
— Что ж, — сухо произнёс он, — отчего бы и не показать.
— Вот это по-нашему! — загремел Этриг. — Управляющий! Вина нашему почтенному другу Нарусу!
— К примеру, вот это, — Нарус аккуратно извлёк из сундука изящный кинжал, — предназначается для князя Гидеона из поселения Старая Вежа.
— Ну-ка, — заинтересовался Этриг, отставив эль и протягивая руку.
Нарус, перехватив кинжал за широкое лезвие, передал его лорду. Тот с явным восхищением принялся разглядывать литую золотую рукоять.
— Будьте осторожны, лорд, — предупредил советник. — Кинжал невероятно старый, однако его кромка до сих пор остра, как лучшие лезвия лепреконов.
Этриг уже было занёс большой палец, чтобы проверить остроту оружия, но в последний момент передумал и не рискнул коснуться лезвия.
— А это, — продолжил Нарус, бережно разворачивая плотную бархатную ткань, — налобный обод для правительницы Вышгорода.
При виде этого венца глаза Лиры хищно блеснули. Она резко вытянула руку и требовательно щёлкнула пальцами.
Нарус на мгновение замер в нерешительности, глядя на её холёную, раскрытую ладонь. Секунду подумав, он всё же передал ей реликвию.
Лира с высокомерной полуулыбкой тут же примерила обод на голову и, выудив из складок платья небольшое зеркальце, принялась любоваться своим отражением. Обод был поистине великолепен — работа древнего мастера поражала тонкостью. Вся его золотая поверхность была покрыта искусной гравировкой, в которой угадывались фигуры воинов и сцены забытых битв. В самом центре красовался крупный, чистейший изумруд. Сквозь гранёную прозрачную толщу камня едва заметно проглядывал тонкий силуэт холма с вонзённым в него мечом.
— Вот это по мне, — пришла в восторженный трепет Лира. — Такое украшение достойно куда более знатной особы, чем какая-то зачуханная княжна.
— Этот обод предназначен для княжны Анники Вышгородской, — ровным тоном уточнил Нарус. — Её род ведёт своё начало от одной из ветвей древних дриад.
— Так она даже не антка? — спросила Лира, продолжая крутиться перед зеркалом.
— Антка, — возразил Нарус. — Те дриады давным-давно откололись от своего лесного племени и основали Вышгород, куда наш путь как раз и лежит.
— А вот это — перстень великого полководца Радзивилла Хольмогора, — Нарус достал массивный перстень с густо-зелёным камнем и протянул его прямо Скфилду.
— Нет, нет, — поспешно отстранился тот, замахав руками. — Оставьте его себе.
— Скфилд, неужели вам совсем не интересно? — удивилась Лира, неохотно снимая с головы драгоценный венец.
— Не имею дурной привычки трогать чужие вещи, — буркнул Скфилд и нервно припал к своей бутыли, — особенно реликты мёртвых.
— Это ещё что за глупости? — фыркнула Лира. — Прекрасная вещь должна украшать прекрасную головку, а не гнить в могиле.
— Будьте осторожнее со своими желаниями, леди Вайс, — с едва заметной, горькой усмешкой отозвался Скфилд Валиас, грея ладони о тёплую глиняную кружку. — Вы здесь чужая и плохо знакомы с нашими поверьями. Среди антов ходит мрачная легенда о реликтах мёртвых. Говорят, если похитить вещь из кургана героя, покойник никогда не обретёт покой. Он поднимется из сырой земли и будет неотступно преследовать нового владельца, пока не заберёт своё назад.
Этриг Заар оглушительно, раскатисто расхохотался. Бронислав, как раз суетившийся у дверей с подносом в руках, от этого звука испуганно вздрогнул и чуть не выронил кубки.
— Мертвецы! — громыхал северный лорд, в восторге хлопая себя по колену. — Слышал, Нарус? Твои склепы Суржа придут за нами! Да если хоть один костлявый ублюдок посмеет сунуться в мои владения, мои люди живо скормят его драконьим недоноскам! Это просто сказки для тёмных крестьян, чтобы они курганы не потрошили. Мёртвые спят крепко, Валиас. Бояться нужно живых. Живых гномов, живых дриад и живых денег, которые мы куём прямо сейчас!
Закончив свою тираду, Этриг ещё раз с явным одобрением взвесил на ладони кинжал и вернул его советнику. Лира Вайс тоже принуждённо рассмеялась, но её тонкие пальцы с явным, почти болезненным усилием разжались, неохотно отдавая обод Нарусу. Легенды её, конечно, не пугали. Она метила на место имперских владык, и мысль о том, что это уникальное сокровище должно принадлежать ей, а не безвестной лесной княжне, уже пустила прочные, ядовитые корни в её сознании.
Нарус промолчал. Он лишь едва заметно опустил веки, скрывая холодный, торжествующий блеск глаз. Пусть Этриг пьёт и бахвалится своим непобедимым флотом, пусть Лира тонет в собственной алчности. Для него они были лишь богатыми спонсорами, слепыми, послушными орудиями в руках его культа.
Он медленно завернул реликвии в бархат, бережно уложил их обратно в сундучок и со щелчком повернул ключ в замке.
За окнами ратуши Белош ветер завывал всё яростнее. И в его монотонном, давящем шуме после мрачного рассказа Скфилда всем присутствующим на мгновение почудились глухие, далёкие вздохи сырой, потревоженной земли. Словно этой ночью древние призраки решили заглянуть в тёмное окно, чтобы лично проверить: надёжно ли советник Нарус Варнакс запер их похищенные сокровища.