Монолог

Огонь. Закручиваются в вихри и лопаются протуберанцы. Нестерпимый жар. Клокочет кипящий металл. Чад. Сажа. Едкий запах серы.

Из ада — взгляд. В нём бездны тьма. И искры звёзд. И любопытство. И власть. И торжество. И ещё неуловимое нечто.

— Узнал? Я вижу, что узнал. — вой ветра в голосе, треск сучьев, хруст стекла.
Смешок с сарказмом — грохот камнепада:
— Чего там шепчешь? Громче! Что, не можешь? Давай за мной.
Рёв бьющихся о скалы вод:
— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его.
Как скрежетание железа по железу:
— Что? Помогло? Ты глуп как все людишки.
Как ржавый скрежет с тяжкими ударами кувалдой:
— Мы с Ним — как плюс и минус. Мы — разность бытия. А впрочем, не поймёшь. Понять — удел немногих.
Ленивым рыком льва:
— Зачем? Вот так? К тебе? — Мне скучно. Развлекаюсь. Мне интересны люди-глыбы. Нужны им деньги, власть и слава. Я даю. А ты — никчёмен. Ноль.  А впрочем…
Плавильню ада застил омут глаз блудницы. В них — дьявольский искус.
Призывный томный шёпот, переходящий в нежный голос:
— Ты вроде пишешь? А читатели? Признание? Известность? А если… И никаких бумаг и крови! И даже говорить не нужно! Подумать только — ДА! И всё свершится! Что? Нет?! Дурак!
Женским голосом, наполненным ехидства до краёв:
— Чего? Чего ты тщишься сотворить? Перекреститься? Сейчас я помогу. Не хочешь?!
Хохот. Но какой — раскаты грома. Лай собаки Баскервилей.
Ворчание гиены:
— Я ухожу. Достаточно развлёкся. Просыпайся. Ещё увидимся.