Глава 21 Две жизни

Глава 21 Две жизни

1

Вчера Сергей сказал мне, что он больше не может здесь. Я притворилась, что не поняла его. А ведь я очень понимаю это состояние — я и сама здесь не могу (я вообще нигде не могу).

2

Мне скучно с хорошим человеком — мне нужен негодяй, это на какое-то время развлекает меня (правда, и негодяй задерживаться не должен). У нас действительно могли бы быть интересные и красивые отношения, но желание загадано и, скорее всего, оно исполнится. А желание было от слова «дорога».

3

Не могу понять: мне нравится он сам, его отношение ко мне или просто хорошо рядом с хорошим человеком? В любом случае нас трое — я, Сергей и мой отъезд.

«Разлука, дальняя дорога, казённый дом» — если честно, я не вижу смысла делать отъезд чем-то более сложным, чем небрежное «пока!». Я не умею ни ждать, ни любить на расстоянии — я вообще не умею ждать и любить.

4

Несмотря на то что хорошую двушку — с телефоном и всем остальным — я сдавала подруге всего за сотню, после нескольких сеансов «общения» с моей мамой она решила подыскать другое жильё. И я очень её понимаю. Только мне от мамы съехать некуда, кроме Франции.

5
 
Пребывание за границей можно разделить на несколько стадий. Как правило, русские эмигранты проходят сначала через эйфорию, которая под наплывом бытовых трудностей сменяется депрессией.

Помимо этого, можно ещё выделить стадию засорённости родного языка иностранными словами («Принеси мне из холодильника кейк», — Довлатов), стадию забывания родного языка напрочь, стадию преобладания общения в кругу таких же русских эмигрантов, стадию полного господства местных жителей и даже стадию старательного избегания общения с русскими.

Ещё часто встречается русофобия, иногда довольно агрессивная: «Ну как там у вас в России, как вы там живёте, там же такая коррупция и преступность?», «Этот Совок», «Русские за границей как слоны в посудной лавке»... и многое, многое другое, чего я вдоволь наслушалась за этот год.

6
 
Я не знаю пока, на какой я стадии. С большим подозрением отношусь к русским, эротической фантазией которых является вид на жительство: как правило, это они страдают русофобией в самых тяжёлых проявлениях, расстройствами русского языка и нелюбовью к другим эмигрантам.

Впрочем, от людей, которые бросаются ко мне с криками «Ты же тоже русская!» (следовательно, мы с тобой братья, сёстры, ты должна переспать со мной или дать мне денег), я тоже держусь подальше. Выяснилось: для того чтобы понимать друг друга, совсем не обязательно быть одной национальности — как ни банально это наблюдение.

7

Страшно злит, когда все вокруг в один голос твердят: «Уж у тебя-то всё получится», «У таких, как ты, всегда всё получается». Неужели окружающие не понимают, что я такая же, как и все! У меня никогда ничего не получится, потому что я не знаю, что должно получиться.

8

Если я и скучаю по Москве, то только по Измайлово. Я жила там в школьные годы, потом мы переехали, и я не испытывала особой ностальгии. Но почему-то, если мне говорят «дом», я вспоминаю именно Измайлово. Когда меня спрашивают: «Где ты жила в Москве?», я называю именно этот район, хотя последние пять лет жила совсем не там. Даже во сне, если я вижу Москву, то это Измайлово.

А ведь там ничего не осталось, кроме воспоминаний. Я сейчас представляю: если бы я вернулась в свой старый дом, что бы я там нашла? Нет ни папы, ни бабушки, ни брата... Умерла Елена Ильинична, умер Виталий Палыч, даже Кирилл, который в детстве был образцом «как не надо жить», умер. А я вдруг поняла, что он тоже занимал какое-то своё место в этой системе.

Иногда я сижу в библиотеке, и вдруг вспоминаю какой-то уголок Измайлово или какой-то обрывок из прошлого, связанный с ним, — и меня пробивает до слёз. Вчера я вдруг вспомнила, что в то время в нашем квартале было три основных продуктовых магазина: один называли между собой «стекляшка», второй — «серый», а третий — «по ступенечкам».

Мне почему-то безумно захотелось пройти в подворотню мимо «серого» и посмотреть так же ли написано на стене «Бабенко — дура»? И потом выйти через дворы на Первомайскую, увидеть хвост трамвая и побежать за ним — хотя ехать до метро всего одну остановку, но надо обязательно догнать и втиснуться.

А ещё весной я не закрывала форточку и утром слушала, как поёт соловей. Но дело не в соловье, и не в трамвае, и не в том, что «Бабенко — дура», а в чём-то другом, чего в моей жизни больше нет.


9

Я не знаю, почему меня так тянет в Измайлово. Почему меня так волнует, написано ли до сих пор в подворотне у «серого» магазина «Бабенко — дура»? Зачем мне ехать туда, где у меня никого не осталось, где меня никто не ждет? Зачем бродить у своего старого дома и находить свое окно на восьмом этаже, где уже новые, незнакомые занавески?

Зачем искать в лесу полянку со старым дубом, огромным дуплом и двумя пенёчками, где мы играли с подругой в пупсиков под присмотром наших бабушек? Зачем потом ехать на метро до «Электрозаводской», выходить на платформу и ждать электричку, которая никуда меня не привезёт?

10

Это ничего не изменит. Конечно, это немного напомнит мне об одной девушке, которая ходила в школу через подворотню, где на стене было написано «Бабенко — дура», запрыгивала в трамвай, чтобы побыстрее добраться до «Электрозаводской» и увидеть одного мальчика. Но её больше нет, а значит, незачем вспоминать. Надо быть благодарной Богу за то, что дал мне две жизни. Две жизни: до и после.

11

За последние два дня уже два человека отругали меня за то, что я до сих пор не замужем: милиционер в паспортном столе и батюшка, который меня исповедовал.

12

Что началось раньше — моё одиночество или независимость? Мне не на кого было надеяться, и поэтому я стала рассчитывать только на себя, а потом не заметила, как перестала нуждаться в ком бы то ни было? Или сначала была уверенность, что «я всё сделаю сама», а потом не осталось никого, на кого я могла бы опереться? Хотя глупо выяснять, кто начал, кто продолжил. Остаётся констатировать: в выходные я подумала, что неестественно быть одной, но… не смогла найти причину, почему нужно быть вдвоём.

13

Возник вопрос: зачем мне мужчина, если я всё могу сделать сама?Любовь?Это не повод быть вдвоём.

14

А ещё я не понимаю, почему не поехала с ним сегодня — мне же очень хочется побыть вместе: слушать дождь, смотреть, как капли сбегают по стеклу, дышать дождем, думать о дожде, любить дождь. Слушать твоё дыхание, смотреть в глаза, дышать тобой, думать о тебе, любить тебя. «Слушать, смотреть, дышать, думать, любить»…

15

А какой сегодня день, я теперь узнаю по штампу на проездном билете :))

16

Французский приятель прочитал мой диплом на предмет ошибок и ответил:
— Интересная работа, но можно ли говорить о теме как о феномене? Мне кажется, этого просто не существует. А раз этого не существует, как ты будешь делать полевые исследования? А в остальном всё действительно классно, диплом у тебя в кармане.

В общем, я пишу о том, чего нет, но за это мне, возможно, дадут диплом (я, честно говоря, рассчитывала на Нобелевку). Ну, видно, в следующий раз…

17

Говорю бабушке:
— Если вы не съедите суп, я буду очень сердиться.
Бабушка:
— А я тебя не боюсь…
— Как это?
— А чего мне бояться? Всё равно скоро умирать — днём раньше, днём позже, так что ничего ты мне не сделаешь!

Ну и как тут разговаривать?

18

Отношения с бабушкой — это сублимация моих отношений с ребёнком: я не оставляю её одну надолго, готовлю то, что она любит и что может быть полезно, постоянно прислушиваюсь к тому, что она делает в соседней комнате. По нескольку раз за ночь захожу посмотреть, всё ли в порядке, умиляюсь тому, что она рассказывает.

Видимо, в связи с этим я задумалась о детях, и мною овладела мысль усыновить ребёнка, а лучше двоих. Это хотя бы немного если не искупит мою вину, то примирит меня с действительностью. Я хочу, чтобы у меня их было четверо, как в анекдоте: «двое от первого мужа, а двое лично моих». Имена мальчикам я уже придумала.

19

Хотела попробовать Сергея на твёрдость и устроила бунт на корабле: решила повысить свою самооценку и увеличить рыночную стоимость своего звонка. Весь вечер я прокрутилась у телефона, но никто не позвонил.

Утром я едва дождалась начала рабочего дня, позвонила сама, втайне надеясь услышать упрёки или, по крайней мере, вопросы — а ничего не было. Был только обычный разговор и грустное:
— Я так соскучился.

В общем, в кукольный театр мне нужно играть с кем-то другим. Что бы ещё придумать?

20

Когда мне было шестнадцать лет и я была влюблена в Мишу, мы поехали на дачу собирать урожай. Дело было в августе, ночи были холодные, спать надо было в деревянном домике. Между нами ещё ничего не было. Мы поставили рядом раскладушки, завернулись в одеяла, и Миша взял меня за руку, взял тихонько, потому что в этой же комнате спал мой брат с женой, и он нас здорово гонял даже за такие невинные вещи, как поцелуй в щёку. Мы так и заснули, не разнимая рук и чувствуя себя очень близкими.

21

Сейчас мне двадцать пять. Мы возвращались из Питера поездом, и Сергей тоже держал мою руку, пока я не заснула. А я вспоминала нашу клинскую дачу и то, что было после. Интересно, а когда Мишка вёз меня в больницу на аборт, мы тоже держались за руки?

Я помню, что он поцеловал меня, когда я вышла из палаты, и по дороге домой купил мне воды, пирожок и банан, а вот держались ли мы за руки — не помню... А ещё я вспомнила, как ходила в гостиницу к Массимо, и размышляла, не слишком ли грязны стали мои руки после этого? Хотя ведь во времена Мишки ничего этого ещё не было и мои руки были не в грязи и не в крови, но что это изменило? Что ж, может быть, сейчас это что-то изменит.

22

За окном идёт дождь, послезавтра уезжать. Сегодня я наконец побывала в Измайлово: побродила у своего старого дома, зашла в школу, посидела на пне, где когда-то сидела моя бабушка, катая коляску со мной, покурила на ступеньках «серого» магазина. На стене в подворотне действительно написано «Бабенко — дура», правда, надпись почти неразличима.

Только меня там уже нет, и никого нет из тех, кто был рядом тогда, — «цирк сгорел, и клоуны разбежались». Видимо, поэтому сегодня я увидела своё прошлое глазами третьего человека, как если бы наблюдала за собой со стороны. Наверное, так сходят с ума или душа отделяется от тела. Или вообще ничего не было — я всё это придумала, когда шёл дождь.

23

Редактор журнала:
— Бенедикт, добрый вечер, спасибо за письмо и уточнения, постараюсь в ближайшее время подготовить вашу статью к печати.
— Кстати, какие сведения давать об авторе?
— Напишите, что я блондинка «девяносто-шестьдесят-девяносто», не замужем, без вредных привычек и материальных проблем.
— И можете добавить моё фото в купальнике.

24

Что бы такого-этакого написать о себе в научной статье?